ГлавнаяСтатьи и книгиЗ.Фрейд Психология масс и анализ человеческого «Я«

З.Фрейд
Психология масс и анализ человеческого «Я»

I ВВЕДЕНИЕ
Противопоставление индивидуальной и социальной или массовой психологии, которая на первый взгляд может показаться столь значительной, многое из своей остро ты при ближайшем рассмотрении теряет. Правда, психология личности исследует отдельного человека и те пути, которыми он стремится удовлетворить импульсы своих первичных позывов, но все же редко, только при определенных исключительных обстоятельствах, в состоянии она не принимать во внимание отношений этого отдельного человека к другим индивидам. В психической жизни человека всегда присутствует «другой» Он, как правило, является образцом, объектом, помощ-​ником или противником, и поэтому психология личности с самого начала является одновре-​менно также и психологией социальной в этом расширенном, но вполне обоснованное смысле.
Отношение отдельного человека к его родителям, сестрам и братьям, к предмету его любви, к его учителю к его врачу, то есть все отношения, которые до сих пор были главным образом предметом психоаналитического исследования, имеют право считаться социальными феноме-​нами и становятся тогда противопоставленными известным другим процессам, названным нами нарцистическими, при которых удовлетворение первичных позывов от влияния других лиц уклоняется или отказывается. Итак, противопоставленность социальных и нарцистических душевных процессов — Блейлер, может быть, сказал бы: аутистических– несомненно входит в область психологии личности и не может быть использована с целью отделить эту психологию от психологии социальной или массовой. В упомянутых отношениях к родителям, сестрам и братьям, к возлюбленной, к другу, учителю и к врачу отдельный человек встречается с влияни-​ем всегда лишь одного лица или очень незначительного числа лиц, из которых каждое приоб-​рело очень большое для него значение. Теперь — если речь идет о социальной или массовой пси-​хологии– эти отношения перестали принимать во внимание, выделяя как предмет особого ис-​следования одновременное влияние на одного человека большого числа лиц, — с которыми он чем-​то связан, хотя они во многом могут ему быть чужды. Таким образом, массовая психология рассматривает отдельного человека как члена племени, народа, касты, сословия, институции или как составную часть человеческой толпы, в известное время и для определенной цели ор-​ганизующейся в массу. Такой разрыв естественной связи породил тенденцию рассматривать явления, обнаруживающиеся в этих особых условиях, как выражение особого глубже необос-​нованного первичного позыва — социального первичного позыва — который в других ситуациях не проявляется. Мы, однако, возражаем, что нам трудно приписать численному моменту столь большое значение, что он один пробуждает в душевной жизни человека новый и в других слу-​чаях остававшийся в бездействии первичный позыв. Наши ожидания обращаются тем самым на две другие возможности: что социальный первичный позыв может быть не исконным и не не-​делимым, и что начала его образования могут быть найдены в кругу более тесном, как напри-​мер, в семейном.
Массовая психология, — пусть только зарождающаяся, включает еще необозримое множество отдельных проблем и ставит перед исследователем бесчисленные, пока еще даже не системати-​зированные задачи. Одна только группировка различных форм образования масс и описание проявленных ими психических феноменов требуют усиленных наблюдений и умелого отобра-​жения и уже породили обильную литературу. Сравнивая эту небольшую работу со всем объе-​мом задания, следует, конечно, учесть, что здесь могут быть обсуждены лишь немногие пункты всего материала. Мы остановимся лишь на некоторых вопросах, особенно интересных для глу-​бинного психоаналитического исследования.
II. ЛЕ БОН И ЕГО ХАРАКТЕРИСТИКА МАССОВОЙ ДУШИ
Думается, что более целесообразно начинать не с определения, а с указания на известную область явлений, а затем уже выделить из этой области несколько особенно явных и характер-​ных фактов, с которых может начаться исследование. Чтобы выполнить эти условия, мы обра-​щаемся к выдержкам из книги Ле Бона «Психология масс», по праву получившей широкую из-​вестность.
Уясним себе еще раз положение вещей; если бы психология, наблюдающая склонности и исходящие из первичных позывов импульсы, мотивы и намерения отдельного человека вплоть до его поступков и отношений к наиболее близким ему людям, полностью свою задачу разре-​шила и все эти взаимосвязи выяснила, то она внезапно оказалась бы перед новой неразрешен-​ной задачей. Психологии пришлось бы объяснить тот поразительный факт, что этот ставший ей понятным индивид при определенном условии чувствует, думает и поступает совершенно ина-​че, чем можно было бы от него ожидать, и условием этим является его включение в человече-​скую толпу, приобретшую свойство «психологической массы». Но что же такое «масса», чем приобретает она способность так решающе влиять на душевную жизнь отдельного человека и в чем состоит душевное изменение, к которому она человека вынуждает?
Ответить на три эти вопроса — задача теоретической массовой психологии. Нам думается, что для разрешения задачи правильнее всего начать с третьего вопроса. Материал для массовой психологии дает наблюдение над измененной реакцией отдельного человека: ведь каждой по-​пытке объяснения должно предшествовать описание того, что надлежит объяснить.
Я предоставляю слово самому Ле Бону. Он говорит: «В психологической массе самое стран-​ное следующее: какого бы рода ни были составляющие ее индивиды, какими схожими или не-​схожими ни были бы их образ жизни, занятие, их характер и степень интеллигентности, но од-​ним только фактом своего превращения в массу они приобретают коллективную душу, в силу которой они совсем иначе чувствуют, думают и поступают, чем каждый из них в отдельности чувствовал, думал и поступал бы. Есть идеи и чувства, которые проявляются или превращаются в действие только у индивидов, соединенных в массы. Психологическая масса есть провизор-​ное существо, которое состоит из гетерогенных элементов, на мгновение соединившихся, точ-​но так же, как клетки организма своим соединением создают новое существо с качествами со-​всем иными, чем качества от дельных клеток».
Мы берем на себя смелость прервать здесь изложение Ле Бона замечанием: если индивиды в массе образуют единство, то должно существовать что-​то, что их связывает, и этим связующим качеством могло бы быть именно то, что характерно для массы. Ле Бон, однако, на этот вопрос не отвечает; он обсуждает только изменение индивида в массе и описывает его в выражениях, которые вполне согласуются с основными предпосылками нашей глубинной психологии. «Легко установить степень различия между индивидом, принадлежащим к массе, и индивидом изолированным, менее легко вскрыть причины этого различия.
Чтобы хоть приблизительно найти эти причины, нужно прежде всего вспомнить факт, уста-​новленный современной психологией, а именно, что не в одной лишь жизни органической, но и в интеллектуальных функциях преобладающую роль играют бессознательные феномены. Со-​знательная умственная жизнь представляет собой лишь довольно незначительную часть бессо-​знательной душевной жизни. Тончайший анализ, острейшее наблюдение способны обнаружить лишь малое количество сознательных мотивов душевной жизни. Наши сознательные действия исходят из созданного в особенности влиянием наследственности бессознательного субстрата. Субстрат этот содержит в себе бесчисленные следы прародителей, следы, из которых созидает-​ся расовая душа. За мотивами наших поступков, в которых мы признаемся, несомненно, суще-​ствуют тайные причины, в которых мы не признаемся, а за ними есть еще более тайные, кото-​рых мы даже и не знаем. Большинство наших повседневных поступков есть лишь воздействие скрытых, незамечаемых нами мотивов».
В массе, по мнению Ле Бона, стираются индивидуальные достижения отдельных людей и, тем самым, исчезает их своеобразие. Расовое бессознательно проступает на первый план, гете-​рогенное тонет в гомогенном. Мы сказали бы, что сносится, обессиливается психическая надстройка, столь различно развитая у отдельных людей, и обнажается (приводится в действие) бессознательный фундамент, у всех одинаковый. Таким путем возник бы средний характер массовых индивидов. Ле Бон, однако, находит, что у этих индивидов наличествуют и новые качества, которыми они не обладали, и ищет причины этого в трех различных моментах.
«Первая из этих причин состоит в том, что в массе, в силу одного только факта своего мно-​жества, индивид испытывает чувство неодолимой мощи, позволяющее ему предаться первич-​ным позывам, которые он, будучи одним, вынужден был бы обуздывать. Для обуздания их по-​вода тем меньше, так как при анонимности, и тем самым, и безответственности масс, совер-​шенно исчезает чувство ответственности, которое всегда индивида сдерживает».
Появлению новых качеств мы, с нашей точки зрения, придаем меньше значения. Для нас достаточным было бы сказать, что в массе индивид попадает в условия, разрешающие ему устранить вытеснение бессознательных первичных позывов. Эти якобы новые качества, кото-​рые он теперь обнаруживает, являются на самом деле как раз выявлением этого бессознательно-​го, в котором ведь в зародыше заключено все зло человеческой души; угасание при этих усло-​виях совести или чувства ответственности нашего понимания не затрудняет. Мы давно утвер-​ждали, чти зерни так называемой совести — «социальный страх«„.
«Вторая причина — заражаемость — также способствует проявлению у масс специальных при-​знаков и определению их направленности. Заражаемость есть легко констатируемый, но необъ-​яснимый феномен, который следует причислить к феноменам гипнотического рода, к изучению каковых мы тут же приступим. В толпе заразительно каждое действие, каждое чувство, и при том в такой сильной степени, что индивид очень легко жертвует своим личным интересом в пользу интереса общества. Эго — вполне противоположное его натуре свойство, на которое че-​ловек способен лишь в качестве составной части массы»
Эту последнюю фразу мы возьмем впоследствии как обоснование для предположения большой значимости.
«Третья и притом важнейшая причина обуславливает у объединенных в массу индивидов особые качества, совершенно противоположные качествам индивида изолированного. Я имею в виду внушаемость, причем упомянутая заражаемость является лишь ее последствием. Для по-​нимания этого явления уместно восстановить в памяти новые открытия физиологии. Мы те-​перь знаем, |тг. при почсщи pJJHooop­ti­Ji­ibiK процедур человека можно привесчи в такое состо-​яние, что он после потери всей своей сознательной личности повинуется всем внушениям лица, лишившего его сознания своей личности, и что он совершает действия, самым резким образом противоречащие его характеру и навыкам И вот самые тщательные наблюдения показали, что индивид, находящийся в продолжение некоторого времени в лоне активной массы, впадает вскоре вследствие излучений, исходящих от нее, или по какой-​либо другой неизвестной при-​чине — в особое состояние, весьма близкое к «зачарованности», овладевающей загипнотизиро-​ванным под влиянием гипнотизера . Сознательная личность совершенно утеряна, воля и спо-​собность различения отсутствуют, все чувства и мысли ориентированы в на правлении, ука-​занном гипнотизером.
Таково, приблизительно, и состояние индивида, принадлежащего к психологической массе Он больше не сознает своих действий Как у человека под гипнозом, так и у него известные способности мои т быть изъяты, а другие доведены до степени величайшей интенсивности. Под влиянием внушения он в непреодолимом порыве приступит к выполнению определенных действий И это неистовство у масс еще непреодалимее, чем у загипнотизированного, ибо рав-​ное для всех индивидов внушение возрастает в силу взаимодействия
«Следовательно, главные отличительные признаки находящегося в массе индивида таковы, исчезновение сознательной личности, преобладание бессознательной личности, ориентация мыслей и чувств в одном и том же направлении вследствие внушения и заряжения, тенденция к безотлагательному осуществлению внушенных идей. Индивид не является больше самим со-​бой, он стал безвольным автоматом»
Я привел эту цитату так подробно, чтобы подтвердить, что Ле Бон действительно признает состояние индивида в массе состоянием гипнотическим, а не только его с таковым сравнивает. Мы не намереваемся противоречить, но хотим все же подчеркнуть, что последние две причины изменения отдельного человека в массе, а именно: заражаемость и повышенная внушаемость — очевидно, не однородны, так как ведь заражение тоже должно быть проявлением внушаемости Нам кажется, что и воздействия обоих моментов у Ле Бона недостаточно четко разграничены Может быть, мы лучше всего истолкуем его высказывания, если отнесем заражение к влиянию друг на друга отдельных членов массы, а явления внушения в массе, равные феноменам гипно-​тического влияния, — к другому источнику. Но к какому? Тут мы замечаем явный пробел: у Ле Бона не упоминается центральная фигура сравнения с гипнозом, а именно лицо, которое массе заменяет гипнотизера Но он все же указывает на различие между этим не разъясненным «зача-​ровывающим» влиянием и тем заражающим воздействием, оказываемым друг на друга отдель-​ными индивидами, благодаря „которому усиливается первоначальное внушение.
Приведем еще одну важную точку зрения для суждения о массовом индивиде: — «Кроме то-​го, одним лишь фактом своей принадлежности к организованной массе человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации. Будучи единичным, он был, может быть, образованным индивидом, в массе он — варвар, то есть существо, обусловленное первичными позывами. Он обладает спонтанностью, порывистостью, дикостью, а также и энтузиазмом и ге-​роизмом примитивных существ». Затем Ле Бон особо останавливается на снижении интеллек-​туальных достижении, происходящем у человека при растворении его в массе“.
Оставим теперь отдельного человека и обратимся к описанию массовой души в изложении Ле Бона. В нем нет моментов, происхождение и классификация которых затруднила бы психо-​аналитика. Ле Бон указывает нам путь, подтверждая соответствие между душевлой жизнью примитивного человека и ребенка.
Масса импульсивна, изменчива и возбудима. Ею почти исключительно руководит бессозна-​тельное2. Импульсы, которым повинуется масса, могут быть, смотря по обстоятельствам, благо-​родными или жестокими, героическими или трусливыми, но во всех случаях они столь повели-​тельны, что не дают проявляться не только личному интересу, но даже инстинкту самосохране-​ния. Ничто у нее не бывает преднамеренным. Если она и страстно желает чего-​нибудь, то все-​гда не надолго, она неспособна к постоянству воли. Она не выносит отсрочки между желанием и осуществлением желаемого. Она чувствует себя всемогущей, у индивида в массе исчезает по-​нятие невозможного.
Масса легковерна и чрезвычайно легко поддается влиянию, она некритична, неправдопо-​добного для нее не существует. Она думает образами, порождающими друг друга ассоциативно, — как это бывает у отдельного человека, когда он свободно фантазирует, — не выверяющимися разумом на соответствие с действительностью. Чувства массы всегда просты и весьма гипербо-​личны. Масса, таким образом, не знает ни сомнений, ни неуверенности“.
Масса немедленно доходит до крайности, высказанное подозрение сразу же превращается у нее в непоколебимую уверенность, зерно антипатии — в дикую ненависть.
Склонную ко всем крайностям массу и возбуждают тоже лишь чрезмерные раздражения. Тот, кто хочет на нее влиять, не нуждается в логической проверке своей аргументации, ему по-​добает живописать ярчайшими красками, преувеличивать и всегда повторять то же самое.
Так как масса в истинности или ложности чего-​либо не сомневается и при этом сознает свою громадную силу, она столь же нетерпима, как и подвластна авторитету. Она уважает силу, добротой же, которая представляется ей всего лишь разновидностью слабости, руководствуется лишь в незначительной мере. От своего героя она требует силы, даже насилия. Она хочет, что-​бы ею владели и ее подавляли, хочет бояться своего господина. Будучи в основе своей вполне консервативной, у нее глубокое отвращение ко всем новшествам и прогрессу и безграничное благоговение перед традицией.
Для правильного суждения о нравственности масс следует принять во внимание, что при совместном пребывании индивидов массы у них отпадают все индивидуальные тормозящие моменты и просыпаются для свободного удовлетворения первичных позывов все жестокие, грубые, разрушительные инстинкты, дремлющие в отдельной особи как пережитки первобыт-​ных времен. Но, под влиянием внушения, массы способны и на большое самоотречение, беско-​рыстие и преданность идеалу. В то время как у изолированного индивида едва ли не един-​ственным побуждающим стимулом является личная польза, в массе этот стимул преобладает очень редко. Можно говорить о повышении нравственного уровня отдельного человека под воздействием массы. Хотя и интеллектуальные достижения массы всегда много ниже достиже-​ний отдельного человека, ее поведение может как намного превышать уровень индивида, так и намного ему уступать.
Некоторые другие черты в характеристике Ле Бона подтверждают право отождествить мас-​совую душу с душой примитивного человека. У масс могут сосуществовать и согласоваться са-​мые противоположные идеи, без того чтобы из их логического противоречия возник конфликт. То же самое мы находим в бессознательной душевной жизни отдельных людей, детей и невро-​тиков, как это давно доказано психоанализом“. “ Амбивалентные эмоциональные переживания маленького ребенка к близким ему людям могут долгое время сосуществовать, причем выраже-​ние одного из них не мешает выражению противоположного. Если, наконец, все же возникает конфликт, то он разрешается тем, что ребенок меняет объект и переносит одно из амбивалент-​ных душевных движений на другое лицо. Из истории развития невроза у взрослого человека мы также можем узнать, что подавленное душевное переживание часто долгое время продолжа-​ет жить в бессознательных и даже сознательных фантазиях, содержание которых, конечно, пря-​мо противоположно доминирующему стремлению, причем эта противоположность не вызыва-​ет, однако, активного противодействия «Я» к тому, что было им отброшено. Это «Я» часто до-​вольно долго потворствует фантазии. Но затем внезапно, обычно вследствие повышения аф-​фективного характера фантазии, конфликт между фантазией и «Я» разверзается со всеми свои-​ми последствиям».
Далее, масса подпадает под поистине магическую власть слов, которые способны вызывать в массовой душе страшнейшие бури или же эти бури укрощать. «Разумом и доказательствами против определенных слов и формул борьбы не поведешь. Стоит их произнести с благоговени-​ем, как физиономии тотчас выражают почтение и головы склоняются. Многие усматривают в них стихийные силы или силы сверхъестественные. Вспомним только о табу имен у прими-​тивных народов, о магических силах, которые заключаются для них в именах и словах. И нако-​нец: массы никогда не знали жажды истины. Они требуют иллюзий, без которых они не могут жить. Ирреальное для них всегда имеет приоритет перед реальным, нереальное влияет на них почти так же сильно, как реальное. Массы имеют явную тенденцию не видеть между ними раз-​ницы. Это преобладание жизни фантазии, а также иллюзии, создаваемой не исполнившимся желанием, определяет, как мы утверждаем, психологию неврозов. Мы нашли, что для невроти-​ков существенна не обычная объективная, а психическая реальность. Истерический симптом основывается на фантазии, а не на повторении действительного переживания, невротическая навязчивая идея сознания вины — на злом намерении, никогда не дошедшем до осуществления. Да, как во сне и под гипнозом, проверка на реальность в душевной деятельности массы отсту-​пает перед интенсивностью аффективных, порожденных желанием импульсов.
Мысли Ле Бона о вождях масс изложены менее исчерпывающим образом, и закономерности остаются недостаточно выясненными. Он думает, что как только живые существа собраны во-​едино в определенном числе, все равно, будь то стадо животных или человеческая толпа, они инстинктивно ставят себя под авторитет главы. Масса — послушное стадо, которое не в силах жить без господина. У нее такая жажда подчинения, что она инстинктивно подчиняется каждо-​му, кто назовет себя ее властелином.
Хотя потребность массы идет вождю навстречу, он все же должен соответствовать этой по-​требности своими личными качествами. Он должен быть сам захвачен глубокой верой (в идею), чтобы пробудить эту веру в массе; он должен обладать сильной импонирующей волей, которую переймет от него безвольная масса. Далее Ле Бон обсуждает разновидности вождей и средства, которыми они влияют на массы. В общем, он считает, что вожди становятся влия-​тельными благодаря тем идеям, к которым сами они относятся фанатически.
Этим идеям, как и вождям, он приписывает помимо этого таинственную, неотразимую власть, называемую им «престижем». Престиж есть своего рода господство, которое возымел над ними индивид, деяние или идея. Оно парализует всю нашу способность к критике и испол-​няет нас удивлением и уважением. Оно вызывает очевидно, чувство, похожее на заворожен-​ность гипноза.
Ле Бон различает приобретенный или искусственный, и личный престиж. Первый, в случае людей, присваивается благодаря имени, богатству, репутации, в случае же воззрений, художе-​ственных произведении и т. п. — посредством традиции. Так как во всех случаях это касается прошлого, то мало поможет пониманию этого загадочного влияния. Личным престижем обла-​дают немногие люди, и благодаря ему они делаются вождями. Престиж подчиняет им всех и вся как бы под действием волшебных чар. Каждый престиж зависит однако от успеха и теряет-​ся после неудач. У нас нет впечатления, что роль вождей и ударение на престиж приведены у Ле Бона в надлежащее соответствие с блестяще им выполненной характеристикой массовой души.
III. ДРУГИЕ ОЦЕНКИ КОЛЛЕКТИВНОЙ ДУШЕВНОЙ ЖИЗНИ
Мы воспользовались данной Ле Боном характеристикой в качестве введения, так как она, в подчеркивании бессознательной душевной жизни, в столь большой мере совпадает со взгляда-​ми нашей собственной психологии. Но теперь нужно добавить, что, в сущности, ни одно утверждение этого автора не содержит ничего нового. Все, что он говорит отрицательного и дискредитирующего о проявлениях массовой души, так же определенно и так же враждебно говорили еще до него другие, и повторяется в том же духе с древнейших времен мыслителями, государственными деятелями и поэтами. Оба тезиса, содержащие наиболее важные взгляды Ле Бона, а именно — о торможении коллективом интеллектуальной деятельности и о повышении в массе аффективности — были незадолго до того сформулированы Зигеле. В сущности, лично Ле Бону принадлежит только его точка зрения на бессознательное и сравнение с душевной жизнью первобытных людей, но и на эту тему неоднократно высказыв