ГлавнаяСтатьи и книгиФрансуаза Дольто НА СТОРОНЕ ПОДРОСТКА

Françoise Dolto
La cause DES ADO­LES­CENTS
Франсуаза ДОЛЬТО
НА СТОРОНЕ
ПОДРОСТКА
Екатеринбург
Рама Паблишинг
2010

УДК 159.9
ББК 88.8
Д65
Исследовательская группа под руководством Андре Кутена
Перевод с французского А. К. Борисовой
Françoise Dolto
LA CAUSE DES ADO­LES­CENTS
Paris
1988
Автор предисловия
М. М. Безруких,
д-​р биол. наук, профессор,
академик РАО, директор Института
возрастной физиологии РАО
Дольто, Ф.
Д65 На стороне подростка /​Франсуаза Дольто ; [перевод с фр. А. К. Борисовой; предисл. М. М. Безруких]. — Екатеринбург: Рама Паблишинг, 2010. — 423, [1] с. — (Серия «Авторитетные детские психологи»).
ISBN 9785917430157
ISBN 9785917430133 (серия)
Книга «На стороне подростка» была создана французским психологом Франсуазой Дольто по многочисленным просьбам читателей. В этом издании, как и в своей книге «На стороне ребенка», Ф. Дольто сохраняет подход к освещению темы детства и отрочества — глубокий, деликатный и вдумчивый. Она поднимает такие «неудобные» темы, как сексуальность и гомосексуальность, одиночество и школьные трудности, употребление наркотиков, самоубийства, взаимоотношения родителей и подростков, побеги и др. Автор размышляет о том, каковы социальные предпосылки подростковых проблем, предоставляя читателю возможность подумать, как встать на сторону подростка.
Издание адресовано родителям, педагогам, психологам, семейным психотерапевтам, социальным работникам и др.
© Édi­tions Robert Laf­font, Paris, 1988
© А. К. Борисова, перевод на русский язык, 1997
© ООО «Рама Паблишинг», 2010
Содержание
М. М. Безруких. Движение к зоне перемен 5
Предисловие 8
От детей к подросткам 9
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЧИСТИЛИЩЕ ЮНОСТИ
И ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ 10
Глава 1. Концепция отрочества. Переломные моменты
и вехи 10
Глава 2. Мечта о вечной юности. Мифы и архетипы 19
Глава 3. Образ тела 23
Глава 4. Легенды о юных: эфебы в литературе 26
Глава 5. Герои и модели 33
Глава 6. Слово об эфебах. Пионеры эбологии 38
Глава 7. Взросление и поведение. Угловатость
и гармония 40
Глава 8. Ритуалы переходного периода и отроческие
планы 53
Современная притча 53
Смерть-​инициация и побег 55
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ 60
Глава 9. Бунтовщики от психиатрии. Молчаливый психоанализ 60
Родители, с которыми плохо обращаются 70
Воспитание детских психоаналитиков 71
Глава 10. Самоубийства подростков: скрытая эпидемия 74
Черное досье: от Европы до Японии 74
Соединенные Штаты Америки 76
Профилактика: говорить о смерти 78
Побег и рискованные поступки 82
Около смерти 86
Глава 11. Каждому свой наркотик: фальшивый рай
и псевдогруппы 87
Наркотики и подростки 87
Наркотик, смягчающий нравы 89
Глава 12. Из-​за чего никак не избавиться от отставаний в школе 97
Факт констатирован: международный сравнительный анализ 97
Новые подходы 100
Глава 13. Распавшаяся семья 104
Глава 14. Новые любовные отношения 112
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ 119
Глава 15. Права и обязанности 119
Глава 16. Когда молодые берут слово 134
Глава 17. Направления развития: инициативы и предложения 143
Платить детям за изобретения 143
Час еженедельной критики 145
Будущее не такое, как у Месрина 147
Школа, дом молодежи и культуры 148
Детские муниципальные советы 152
Предложения и дополнения по реформированию
современного законодательства 152
Приложения 154
Приложение I. Краткое руководство к будущей
Конвенции по правам ребенка 154
Приложение II. Побеги подростков 159
Приложение III. Самоубийства 163
Приложение IV. Библиография по теме
«Наркотики и подростки» 169
Приложение V. Школьное отставание 172
Приложение VI. Библиография работ по общей
проблематике 175
Приложение VII. Образ подростка в мировом кино 177
Движение к зоне перемен
«Движение к зоне перемен» — именно так называет Франсуаза Дольто период отрочества и взросления. Она пытается охватить все стороны жизни подростка, расска­зать о наиболее значимых проблемах этого возраста, вы­деляя то, что особенно важно для взрослых — родителей, педагогов, воспитателей.
Следует заметить, что книга эта, написанная более двадцати лет назад, и сегодня остается актуальной, несмо­тря на то что сейчас много говорят об отличии современных подростков от их сверстников 20, 30 и 50 лет назад. С чем это связано? И так ли это?
Сегодня возникают новые требования к растущему че­ловеку, которые предъявляются ему «новой экономической и социальной обстановкой, сформировались новые эконо­мические и социокультурные условия его функциониро­вания и технико-​технологические возможности освоения пространства жизнедеятельности, обостряющие проблему выбора себя в своем поведении и в своих отношениях» [Фельдштейн Д. И. Трудный подросток. М.: Издательство Московского психолого-​социального института; Воронеж: Издательство НПО «МО-​ДЭК», 2008. 208 с. (Серия «Библиотека психолога»). С. 3.] кроме того, именно в период отрочества «формируется… многозначная зависимость от огромного объема информа­ции… активно действующей на подростка, оказывающей влияние на его эмоциональную и интеллектуальную сфе­ры, на восприятие им действительности» [Фельдштейн Д. И. Трудный подросток. М.: Издательство Московского психолого-​социального института; Воронеж: Издательство НПО «МО-​ДЭК», 2008. 208 с. (Серия «Библиотека психолога»). С. 3.].
При всей значимости особенностей психологического развития подростка в современном мире особую остроту, как и двадцать лет назад, имеют те же проблемы социа­лизации молодого человека, о которых подробно говорит Франсуаза Дольто.
Ф. Дольто находит те слова, которые понятны и неспециа­листу, приводит примеры, прогнозирует возможные реакции взрослых, заставляя их погрузиться в ситуацию, осознать и «проиграть» ее. Исследователь подчеркивает, что подростко­вый возраст — это период «„крайней ранимости», от которой подростки защищаются (выделено нами. — М. Б.) либо де­прессией, либо негативом, который еще больше усиливает их слабость». Мы не случайно выделили слово «защищают­ся» — подростки нередко вынуждены действительно защи­щаться от бесконечной и неконтролируемой агрессии стар­ших, не готовых слушать и слышать ребенка, нетерпимых к другому, отличному от их — взрослых — мнению. И совсем не обязательно эта агрессия должна проявляться в жестком или жестоком отношении, достаточно презрительной снисхо­дительности к подростку, «обесценивания» его личности.
Франсуаза Дольто пишет: «Это хрупкий возраст и в то же время замечательный, поскольку подросток реагирует на все хорошее, что для него делается…» — и дает очень по­лезный совет: «Старайтесь поднять их в собственных гла­зах, продолжайте делать это, даже если кажется, что вы, как говорится, ломитесь в закрытую дверь».
Ф. Дольто подробно описывает те физиологические и психологические изменения, которые происходят с мальчиками и девочками в период полового созревания (с 10 до 16 лет), выделяя особенности их поведения. Безусловно, эти до­статочно полные и подробные характеристики возраста, рас­сматриваемые в книге, нельзя понимать буквально, так как существуют индивидуальные варианты развития, разный темп возрастных преобразований. Но все это — своеобраз­ный «ключик», который поможет родителям и педагогам «раскрыть» причины изменений в физическом развитии, поведении подростков, проявлении сексуальности.
Думаю, что эта информация будет полезна еще и пото­му, что разговоры о физиологических изменениях, проис­ходящих в период полового созревания, все еще восприни­маются родителями и педагогами как табу и не обсужда­ются с детьми. Продолжавшаяся почти десять лет в нашем обществе дискуссия о том, нужно ли половое воспитание в школе, закончилась полной победой сторонников запрета этой информации, хотя понятно, что «закрывать» данную тему невозможно и вредно, ведь неуклонно растет число подростковых беременностей, количество молодых людей, болеющих СПИДом.
Будучи психоаналитиком, Ф. Дольто не могла обойти проблемы, с которыми к ней шли родители французских подростков. В нашей стране и сегодня обращение к подоб­ным специалистам — редкий случай (да и специалистов таких можно пересчитать по пальцам). Тем ценнее ответы на вопросы о подростковых страхах, бессоннице, анорек-​сии, агрессивности и пр.
Отдельная глава с красноречивым названием «Са­моубийства подростков: скрытая эпидемия» посвящена проблеме подростковых самоубийств. Отмечая, что число Детей в состоянии депрессии значительно больше, чем кажется взрослым, и выделяя причины подростковых самоубийств, Франсуаза Дольто рассказывает взрослым ° необходимости всегда говорить с ребенком о том, что он «держит в себе», не оставлять его жить с «невысказанны­ми страданиями». Это важно в любой сложной ситуации, так как порог чувствительности у разных подростков раз­личен: один посмеется, другой разозлится, а третий мо­жет воспринять ту же ситуацию как трагическую и без­выходную.
Еще одну проблему выделяет Франсуаза Дольто — под­росток и наркотики. Тема чрезвычайно актуальная для нашей страны. Мы не знаем точных цифр, характеризу­ющих ситуацию, так как в официальной статистике под­ростки и молодые люди до 21 года представлены в одной группе. Общество не пришло к единому мнению о формах и методах профилактики: есть сторонники «страшилок», а есть специалисты, которые считают необходимым прове­дение систематической педагогической профилактики еще до того, как возникает потребность или возможность пер­вой пробы. Ф. Дольто совершенно справедливо замечает: «Отрочество является для этого особенно благоприятным периодом: душевное беспокойство и физический диском­форт, характерные для этого возраста, налет ритуальности и магии, который сопутствует потреблению наркотиков, социальное давление разных подростковых групп, поиски самоидентификации — таковы факторы, способствующие тому, что подросток начинает пробовать действие наркоти­ков». Психоаналитик вместе с читателем ищет ответ на са­мый волнующий вопрос — почему подростки тянутся к этой заразе.
Есть еще одна очень важная тема, которую обсуждает Франсуаза Дольто, но о которой в нашей стране говорят лишь от случая к случаю, — это проблема школьных труд­ностей. По данным Ф. Дольто, около 10% подростков ис­пытывают дискомфорт в школе; в нашей стране этот пока­затель гораздо выше — 3040%. Конечно, большая часть этих подростков заканчивают школу, однако школьные трудности не проходят бесследно. В книге дан короткий анализ социальных, психологических и педагогических причин возникновения проблем у французских школьни­ков. Все они существуют и у нас, однако школа и родители не склонны учитывать свои ошибки, поэтому основная вина за неудачи ложится на плечи подростков. Франсуаза Дольто рассматривает возможные варианты снижения ри­ска школьных проблем и подчеркивает важность их реше­ния на самых ранних этапах развития ребенка.
Не ограничиваясь анализом причин возникновения школьных трудностей, Франсуаза Дольто предлагает свою философию и стратегию общего образования: «Умение чи­тать, писать и считать — это общая основа. На школьном уровне дети сами впишутся в ту дисциплину, которая их заинтересует. Очевидно, что с восьми, девяти или один­надцати лет необходимо ориентировать детей на то, что им интересно, и касаться в преподавании можно всего поне­многу, и так до тринадцати-​четырнадцати лет, до момента окончательного пубертата. До этого времени у ребенка есть право быть творцом во многих областях одновременно».
Фактически это книга вопросов и ответов, но о чем бы ни писала Ф. Дольто: о взаимоотношениях подростков со взрослыми, о проблемах развития и поведения, о правах и обязанностях подростка и общества, она всегда остается «на стороне подростка».
Для кого эта книга? Думаю, прежде всего для педагогов и родителей, для психологов и детских психиатров — для тех, кто ежедневно сталкивается с самыми разными под­ростковыми проблемами, ищет их причины, формы взаи­модействия с детьми, способы профилактики этих проблем. Эта книга будет не менее полезна и тем, кто считает, что знает о подростке все, понимает причины его поступков, уверен в правильности своих действий, своих реакций и требований. Не сомневаюсь, что каждый читатель не один раз мысленно скажет себе «надо же, а я этого не знал(а)» или «а я думал(а) совсем иначе».
Наверное, эту книгу сложно прочитать сразу от корки до корки, но ее можно читать начиная с любой главы, как если бы вы открывали энциклопедию в поисках ответа на волнующий вопрос.
Те, кто сегодня воспитывают подростков, выросли во времена, когда развенчивались идеи, ценности, уходи­ло доверие к учителям и кумирам. То был не стихийный протест отдельных групп, а системный и массовый кризис, при котором подростку было трудно вдвойне. Не случайно сегодня в обществе постоянно обсуждается проблема отсут­ствия национальной идеи, которая могла бы стать стерж­нем в воспитании подрастающего поколения. Ф. Дольто четко формулирует эту идею — быть «на стороне подрост­ка» во всем: в отношениях, требованиях, правах и обязан­ностях.
М. М. Безруких,
д-​р биол. наук, профессор, академик РАО,
директор Института
возрастной физиологии РАО
Предисловие
Три года назад [Имеется в виду год парижского издания книги — 1985 г.], после активных откликов, последовав­ших за выходом книги Франсуазы Дольто «На стороне ре­бенка», она смогла ощутить всю необходимость выдвигае­мых ею идей: «На стороне ребенка» вызвала целый шквал дебатов, поток размышлений и инициатив. Книга способ­ствовала более эффективному внедрению во французское и европейское общество главных направлений поисков и социальных инициатив, выдвинутых Франсуазой Дольто в ее произведении. Труд ее был обращен ко всем родите­лям, воспитателям, руководителям детских учреждений и социальных программ.
Дольто, не откладывая, принялась за продолжение сво­ей педагогической и социально значимой работы. Но те­перь она уже обращалась к подростковому периоду жизни человека.
За несколько дней до того, как Франсуаза Дольто по­следовала в мир иной за своим мужем Борисом, она закон­чила правку этой, второй, рукописи, и мысль, что читать ее будут не только взрослые, но и молодежь, приносила ей радость. «Это то же самое, что о детях, — говорила она, — только теперь речь идет о подростках».
* * *
«Рождение есть смерть, смерть есть рождение», — на протяжении всего повествования, обращаясь к подросткам от десяти до шестнадцати лет, повторяет Дольто эту фразу. В ней фокусируется ответ на вопрос о том, как обращаться с подростком, когда «умирает его детство», как найти сло­ва, чтобы описать опыт, давший возможность рассказать об этом процессе уже из жизни взрослой. Сердце Дольто отка­зывалось работать, все считали, что она — на пороге смер­ти, но она смогла вернуться с этого порога, за которым ее уже ждала собственная смерть, чтобы рассказать друзьям и близким о смерти чужой. Мне она говорила о своей кон­чине как о путешествии к тихому острову среди бурь. А че­рез несколько дней, преодолев окончательно страх перед неведомым, Дольто навсегда простилась с этим миром.
Каким мужеством и требовательностью к себе, какой незатухающей силой духа нужно было обладать, чтобы завершить эту «срочную, необходимую для общества ра­боту» — книгу о понимании подростков. Дольто распре­деляла уходящие силы таким образом, чтобы их хватило на ежедневный труд. Кислород, на котором она держалась в последний период жизни, вдыхая его днем и ночью, про­питал и эти страницы, — Дольто передала им свой ум, до­несла до ближнего своего жажду жизни и стремление быть среди людей. Книга эта тем более исполнена благородства, поскольку завещана она всем юным.
Андре КУТЕН
От детей к подросткам
Это исследование посвящено критическому периоду в жизни человека, подростковому, и оно является след­ствием и естественным продолжением книги «На стороне ребенка». В первой книге мы расстались с ее героями на пороге этого «перехода», установив, что он ведет их к обре­тению самостоятельности в возрасте десяти-​одиннадцати лет. Не обязательно, что именно этим возрастом определя­ется начало упомянутой стадии в развитии индивидуума, но отсюда начинается движение к зоне перемен, потому что каждый проживает эту стадию в соответствии с соб­ственным ускорением или, наоборот, замедлением про­цесса, в соответствии с собственным ритмом. Но как бы то ни было, рано или поздно в этой фазе возмужания, в пред-​пубертатный период, нужно пройти через многое, прежде чем войдешь в жизнь взрослых и будешь в силах нести всю полноту гражданской ответственности и участвовать в строительстве нашего будущего общества. Чтобы «пере­браться на другой берег», юным придется пройти через ряд испытаний, преодолеть множество препятствий, справить­ся со своими внутренними противоречиями и с теми, что создаются окружающими людьми. Чувствительность под­ростков, их ранимость, их неокрепшие силы столкнутся с большими или меньшими трудностями, которые придет­ся преодолеть на этом пути. Те, кто изначально не будет готов к перелому, который несет с собой обретение само­стоятельности, кто приблизится к этой зыбкой и ускольз­ающей почве, будучи внутренне несостоятельным, чтобы принять его, тем придется труднее, чем другим, но всем понадобится большая воля к жизни, огромная энергия, за­ключенная в стремлении к будущему, чтобы найти в себе силы и выдержать период умирания собственного детства. Цель этой книги — поставить жизненно важные вопросы и попытаться задать направление, в каком следует искать ответы на них. Чтобы этапы возмужания и происхождение конфликтов предстали перед нами в верной перспективе, стоит обратиться к анализу первого тома: к книге «На сто­роне ребенка».
I часть
Чистилище юности и второе рождение
Система национального обра­зования не дает образования ни в любви, ни в уважении к другому, ни в уважении к себе самому.
Франсуаза Дольто
1 глава
Концепция отрочества.
Переломные моменты и вехи
Об отрочестве известно гораздо меньше, чем о дет­стве. Сегодня достаточно часто подростков на­зывают «стоящими на переломе» — переносное зна­чение выражения ставит юное существо в позицию «перехода», в «транзитную» позицию и заключает его в рамки некоей возрастной категории. Однако, чем заниматься строительством возрастной пирамиды, не лучше ли, преодолев противоречия и разногласия между психологами, социологами и эндокринологами-​невропатологами, прийти к взаимопониманию и откры­то установить причинно-​следственную зависимость.
Иные продлевают детство до четырнадцати лет и воспринимают подростковый период — от четыр­надцати до восемнадцати — просто как «переход» к взрослой жизни. Те же, кто считает этот период вре­менем «возмужания», периодом развития мускульной и нервной системы, склонны продлевать его до два­дцати лет.
Социологи отмечают при этом явление, характер­ное для современности, называемое «запоздалым от­рочеством», — вечные студенты, которые живут вме­сте с родителями много дольше своего совершенноле­тия. Есть отдельные психологи, которые рассматри­вают отрочество как всего-​навсего «последнюю главу детства».
Так что же это? Отдельный, обособленный воз­растной период или пусть самостоятельный и опре­деляющий, но этап на пути превращения ребенка во взрослого? [Абзацы, набранные курсивом, предлагались д-​ру Дольто для рассмо­трения выявляющихся в процессе исследования тенденций, течений, методов и постоянно действующих факторов, спорных проблем и не­решенных вопросов. Франсуаза Дольто реагирует на них, сопрово­ждая эти данные своими замечаниями, высказывая по их поводу свои личные соображения и развивая при этом собственную точку зрения. См.“. Дольто Ф. На стороне ребенка. Екатеринбург: Рама Паблишинг, 2009. С. 12. — Примеч. ред]
Мне кажется, это мутационная фаза. Для подрост­ка в возрасте конфирмации [Конфирмация (лат. con­fir­ma­tio — утверждение) — таинство миропо­мазания у католиков, совершаемое обязательно епископом и не одно­временно с крещением, как у православных, а в более поздние годы детства и отрочества.] она так же важна, как рождение и первые две недели жизни для маленько­го ребенка. Рождение на свет — это мутация зароды­ша в грудного ребенка и его адаптация к дыханию и пищеварению. Подросток же идет по пути преоб­разования, неведомого ему самому, что же касается взрослых, он для них — сплошные проблемы: он то объят тоской и тревогой, то полон снисходительности. Мой учитель философии, говоря об одной из моих подруг, которая, как ему казалось, так и не вышла из подросткового возраста, заявлял, перефразируя известную пословицу: «Бог, свечка, кочерга… Что из нее выйдет?» С его точки зрения, нам давно уже пора было повзрослеть. Вот один из возможных способов определять отрочество: это возраст, когда человек — «ни Богу свечка, ни черту кочерга». Подростковый период длится в соответствии с теми представления­ми, которые юноши и девушки получают от взрослых, и в тех пределах познания, которые ставит перед ни­ми общество. Взрослые должны помочь молодому че­ловеку стать ответственным за себя и не превратить­ся в запоздалого подростка.
Общество заинтересовано в том, чтобы подро­сток не слишком долго вел жизнь воспитанника. Однако эта справедливая предпосылка приводит иногда к излишнему усердию, и одиннадцатилетнего ребенка начинают изо всех сил тормошить, чтобы он не остался ребенком на долгие годы. Но если он не хочет просыпаться, не надо его торопить… В оби­ходе часто говорят: «Ты ведешь себя как ребенок, но ты уже не дитя». Но скажи так отец или мать ре­бенку, стоящему на пороге отрочества, — не будет ли в том вреда и вины?
Думаю, он не придаст этому значения. Другое де­ло, если это скажет кто-​нибудь из его приятелей. Но не родители. Родители в глазах подростков к этому времени уже утратили авторитет. Во все времена, в каждой школе были свои «авторитеты». Лидеры небольших групп. И всегда — был рядом мальчик, менее уверенный в себе, менее раскованный, которо­му трудно справиться с ролью вожака или атамана. Ему пеняют: «Ты еще маленький, ты ничтожество, ты ничего не понимаешь… уходи отсюда». Такое обвине­ние в инфантилизме и пренебрежение, прозвучавшее из уст сверстников, куда больше задевает подростков, чем материнское «не будь ребенком».
Подросток также очень болезненно воспринимает критические замечания взрослых, которые играют при детях ту или иную роль. Во время мутации к под­ростку возвращается хрупкость новорожденного, крайне чувствительного к тому, как на него смотрят и что о нем говорят. Новорожденный, семья которого со­жалеет, что он именно такой, какой есть, что он похож на этого, а не на того, что у него такой нос, а не другой, а потом начинает оплакивать его пол или цвет волос, рискует долго помнить эти слова. Такой новорожден­ный понял, что он почему-​то не подходит для того общества, в котором родился. В этом возрасте любое мнение значимо, включая мнения людей, на которых не надо обращать внимания, так как говорят они эти вещи из ревности или потому, что из-​за чего-​то злятся на родителей. Ребенок этого еще не понимает, он слы­шит, что о нем говорят плохо, и принимает это за ис­тину, и в дальнейшей жизни это может сказаться на его отношениях с обществом. Роль взрослых, не вхо­дящих в семью, и просто знакомых подростку людей, с которыми он общается в школе и в других местах, чрезвычайно важна на протяжении этих нескольких месяцев. К несчастью, неизвестно, когда наступает и сколько длится этот период наибольшей чувствитель­ности у каждого индивида. Так же как у грудных де­тей. Неизвестно, как грудной ребенок понимает, что говорят о нем. «Ах, как жаль, что она похожа на тетю Лили… Вот несчастье-​то!» Сказали — и начали гово­рить о тете Лили, а ребенок получает при этом некую отрицательную нагрузку, и это глубоко западает ему в душу. Теперь мы знаем, что это так. И то же самое происходит с юношей или девушкой на этапе быстро­го развития.
Для того чтобы понять, что же такое незащищен­ность, ранимость подростка, представим себе раков и лангустов, меняющих панцирь: они прячутся в расще­лины скал на время, нужное для образования нового панциря, который сможет их защитить. Но если в этот момент, когда они так уязвимы, на них кто-​то напа­дает и ранит их, рана эта сохранится навсегда, и пан­цирь лишь скроет шрамы, но не залечит раны. Знако­мые люди не самого близкого круга играют очень важ­ную роль в воспитании молодого человека, поскольку, с одной стороны, они не обязаны его воспитывать, а с другой — могут оказать благоприятное воздействие в период ускоренного развития, укрепить веру в себя, помочь обрести мужество в преодолении своих слабо­стей или, наоборот, могут лишить мужества и вогнать в депрессию. Сегодня молодые люди уже после один­надцати лет хорошо знают, что такое состояние депрес­сии или паранойи. Они преодолевают их с помощью приступов беспричинной агрессии. В моменты таких «кризисов» подросток отрицает все законы, потому что каждый, кто, по его мнению, представляет закон, ме­шает его существованию, его жизни.
Не делает ли подростка эта защитная реакция еще более незащищенным?
В этот период крайней ранимости они защищают­ся от всего мира либо депрессией, либо негативизмом, который еще более усиливает их слабость.
Сексуальность тоже может стать для них при­бежищем…
В трудные периоды, когда подростку не по себе в мире взрослых, когда ему не хватает веры в себя, он находит поддержку в воображаемой жизни.
У них еще нет сексуальной жизни, они только во­ображают ее. Очень часто они переживают ложный взлет сексуальности, который идет от работы вооб­ражения и приводит к мастурбации. В трудные пе­риоды, когда подростку не по себе в мире взрослых, когда ему не хватает веры в себя, он находит под­держку в воображаемой жизни. Юноша или девушка вынуждены активизировать в себе некую зону, кото­рая придает им силу и смелость, это пробуждающая­ся генитальная зона. Тут-​то как раз мастурбация из средства излечения от депрессии становится запад­ней. Западней, потому что, мастурбируя, подросток сбрасывает нагрузку, и у него не хватает сил противо­стоять трудностям реальной жизни, победив свои недостатки, в значительной мере более вымышленные, чем реальные, которые, однако, поддерживаются не­которыми замечаниями, некстати высказанными, допустим, матерью: «Ничего из тебя не выйдет, как ты можешь понравиться какой-​нибудь девочке, если ты такой неряха?» — или кем-​то из окружающих, кто выразит удивление и заставит юношу покраснеть: «Смотрите-​ка, а ты, оказывается, неравнодушен к де­вочкам, так это и есть твой „роман»?» Это ужасно для молодого человека — он разоблачен, на свет извлече­но чувство, которое он испытывал; это действительно может толкнуть подростка к мастурбации, потому что она будет единственной поддержкой в мучительном состоянии возбуждения и поможет ему преодолеть его угнетенное настроение. К несчастью, поскольку он получает удовлетворение лишь воображаемое, у него не остается сил на поиски опоры в реальной жизни, в другом человеке, юноше или девушке, на поиски понимания, дружбы или любви, которые поддержа­ли бы его и помогли выбраться из ловушки, куда он угодил из-​за равнодушия или агрессивности некото­рых взрослых. Да и из-​за их ревности, потому что есть взрослые, которые ревнуют к этому «неблагодарному возрасту». Они помнят, как взрослые поносили их са­мих, и в свою очередь, вместо того чтобы не причи­нять тех же страданий другим, они даже усиливают их, говоря что-​нибудь вроде: «Что ты о себе вообра­жаешь, в твоем возрасте рано еще что-​то думать о се­бе, у тебя молоко на губах не обсохло» и т. д. Когда у подростка появляются собственные мысли и он вме­шивается в разговор взрослых, они тут же готовы по­ставить его на место, тогда как им следовало бы дать ему возможность высказаться: «Так тебе это интерес­но, ну что ж, давай послушаем, что ты думаешь, по­жалуй, это любопытно…» Отцу неприятно слышать, что к мнению его сына прислушиваются окружаю­щие его сверстники. Главным должен быть только он. Есть множество отцов, которые не умеют быть отцами своих сыновей. И что интересно, они не умеют быть отцами с женами своих сыновей и с их девушками, но, когда такой отец остается с сыном один на один, он чувствует ребенка лучше. Происходит это от не­желания принять, что мальчика, когда начинается общий разговор за столом, слушают так же, как его самого, причем мнение сына не совпадает с мнением отца. Отец не желает мириться с тем, что его мнение не превалирует над мнением сына. Справедливо бы­ло бы сказать, например: «Знаешь, в разном возрасте мы думаем по-​разному, это естественно». Если моло­дой человек вдруг умолкает или сносит замечание со снисходительной улыбкой — папа не хочет признать свою ошибку, что ж, тем хуже! — либо не осмеливает­ся настаивать на своем, ему приходится искать другое место, где можно высказать свое мнение. Такое, где оно будет чего-​то стоить. А так как в семье его мнение «обесценили», он чувствует себя угнетенным и счита­ет себя не вправе размышлять о чем-​либо.
Когда у подростка появляются соб­ственные мысли и он вмешивается в разговор взрослых, они тут же го­товы поставить его на место, тогда как им следовало бы дать ему воз­можность высказаться.
Именно в этот момент ему необходимо укрепить веру в себя. Преподаватели представляются наиболее подходящими людьми, чтобы принять эстафету.
Это касается не только школьных учителей, но и спортивных тренеров, преподавателей в школах ис­кусств. Они-​то уж должны выслушивать ребенка, ин­тересоваться его мнением о каком-​нибудь поединке, о спортивном матче или о выставке. Причем право вы­сказываться должны иметь не только те, кто уже заво­евал прочный авторитет, но и те, у кого есть свое мне­ние, но они держат его при себе. Стоит подбодрить таких подростков: «Ты ничего не говоришь, но ведь у тебя есть собственное мнение, я видел, как внимательно ты смотрел этот матч, у тебя сложилось мнение о каждом из игроков». Подросток, к которому обращаются таким образом, убеждается в том, что не обязательно быть самым активным, его мнение тоже что-​то значит для учителя, и это может спасти мальчика, который у себя в семье подавляем родительской волей.
Это хрупкий возраст, но в то же время замечатель­ный, поскольку подросток реагирует на все хорошее, что для него делается. Правда, подростки не демон­стрируют эту реакцию сразу. Воспитателю бывает немного обидно, если он не видит никакого эффекта тут же, непосредственно. Я не рекомендую взрослым излишне настаивать. Я только говорю, и неоднократ­но, всем тем, кто учит детей и порой чувствует себя бессильным: старайтесь поднять их в собственных глазах, продолжайте делать это, даже если кажется, что вы, как говорится, «ломитесь в закрытую дверь». Когда их несколько человек, они старшего ни в грош не ставят, но, когда они оказываются с учителем один на один, мнение того становится для них чрезвычай­но важным. Надо уметь «держать удар», имея в виду следующее соображение: как взрослый человек я по­терпел поражение, но то, что я сказал, поможет им и поддержит их.
Значит, одиннадцать лет — это действительно возраст максимальной ранимости?
Да, от одиннадцати до тринадцати лет: они легко краснеют, закрывают лицо волосами, делают нелепые движения, пытаясь скрыть свою застенчивость, свой стыд, а может статься, пытаются скрыть тяжелую душевную рану, которая грозит остаться неизлечимой.
Пубертатный период является наивысшей точкой этого критического состояния?
Это трудное время, момент подготовки к первому любовному опыту. Подросток чувствует, что есть риск, он желает любви и одновременно боится ее. Но сегодняшний день весьма велика необходимость проведения широких дебатов по этому вопросу, нечего составлять пухлые досье о количестве самоубийств или поведении самоубийц… В конце концов встает главная проблема: «Что является кульминационным моментом в жизни подростка — первый сексуальный опыт или опыт смерти?» Я имею в виду столкновение с риском, опасностью или нежелание жить…
Думаю, эти два момента неразделимы. Потому что именно риск первого любовного опыта расценивается как умирание детства. Смерть одного из периодов жизни. И уход его, которой влечет вас за собой и подавляет вас так же, как это бывает в любви, и составляет главную опасность этого кульминационного момента, перехода, необходимого для осознания себя гражданином, несущим ответственность, причем перехода неизбежного.
В нашем обществе юные существа лишены какой бы то ни было поддержки при этом переходе, потому что не существует никаких ритуалов, означающих вступление в период перелома. Коллективные инициации предлагались детям приблизительно одного и того же возраста, далеко не каждый из которых был зрелым настолько, чтобы инициация произвела в нем качественное изменение, но это было важное событие, и общество воспринимало этих подростков как инициированных, как преодолевших, что позво­ляло считать их с этого момента юношами. Готовы ли они к этому внутренне или не готовы, взрослые вос­принимают их как имеющих право быть таковыми. Предоставленные же самим себе, нынешние юноши и девушки не имеют того, кто перевел бы их с одного берега на другой всех вместе; они сами себе должны давать право на этот переход. Это побуждает их к ри­скованным поступкам.
Африка и Океания предлагают этнологам широ­чайший выбор обрядов инициации и взросления. Было бы интересно рассказать, какие решения принимали общества древних, чтобы помочь преодолеть период мутации, который является смертью детства.
Но прежде чем сравнивать позиции общества по отношению к данной проблеме на протяжении истории человечества или объяснять, каким обра­зом, в одиночку или группами, сегодняшние подрост­ки встречаются с реальностью, попытаемся пред­ставить, что происходит в душе каждого индиви­дуума, выявить, что же именно делает из ребенка подростка.
Основной фактор, который указывает на то, что переломный момент между детством и отрочеством наступил, — это способность отделять воображаемую Жизнь от реальной, грезы от реальных отношений.
По прошествии периода, называемого эдиповым, у мальчика, влюбленного в свою мать, пламя ревности к отцу-​сопернику, в котором он в лучшем случае видит объект восхищения, гаснет, ребенок входит в возрастной период, который мы называем латентным [Латентный период развития (по 3. Фрейду) — период, когда психосексуальное развитие протекает по преимуществу скрыто, неявно. Это период от упадка детской сексуальности (на пятом или шестом году жизни) до наступления половой зрелости. — Примеч. ред.].
Понимая, что он всего-​навсего ребенок, он уходит в себя в ожидании будущего. Это вовсе не исключает проявлении скрытой сексуальности, но он отдает себе отчет, что объект его любви может быть только за пределами его семьи; итак, в благополучном случае ребенок конца эдипова периода, то есть восьми-​девяти лет, сохраняет огромную идеализированную нежность к матери и к отцу тоже, однако со смешанным чувством и доверия, и страха, что он отступает от тех правил, которые отец велит ему выполнять, это не правила, продиктованные самим отцом, но те, которым следует отец, подавая ребенку пример их исполнения.
В отце ребенок видит и гаранта исполнения этих правил, и беспримерное свидетельство обуздывания своих порывов.
В любом случае к одиннадцати годам дают о себе знать предвестники сексуальной функции, которые в значительной степени состоят из воображаемых компонентов до тех пор, пока в эту игру не вступило тело, — это соотносится с первыми непроизвольными семяизвержениями у мальчиков и наступлением менструаций у девочек. Но еще до того, как заговорит тело, можно отметить, что мальчик или девочка психологически готовятся к этому периоду, будучи охвачены физической лихорадкой воображаемой любви к каким-​нибудь образцам для подражания, которых сейчас фаны называют идолами и которые пришли на смену вчерашним героям. Эта идоломания идет из Соединенных Штатов. Герои и идолы выполняют роли партнеров по играм, где воображаемое подменяет реальность.
Значит, на пороге отрочества начинается вто­рая воображаемая жизнь?
Первая воображаемая жизнь, которая начинается в три-​четыре года, связана с людьми, наиболее близ­кими ребенку, то есть с отцом, матерью, братьями и сестрами, близким семейным окружением. В осталь­ном его отношения с внешним миром основываются на том, что о нем говорят взрослые, напрямую внеш­ний мир его не интересует, если только не происходит каких-​то грандиозных событий вроде вражеского на­шествия или войны, которые ребенком воспринимают­ся прежде всего как источник мучений для родителей. В обществе же относительно стабильном восприятие внешнего мира полностью исчерпывается семейными интересами ребенка и тем, как его семья реагирует на общество, тем, какие лозунги выдвигает отец. Обычно дети согласны с мнением отца и с его политическим выбором. Когда у родителей возникают разногласия, ребенок испытывает огромные трудности, пытаясь мыслить самостоятельно, но он об этом молчит при­мерно до одиннадцатилетнего возраста. К этому вре­мени назревшие противоречия требуют разрешения: во второй воображаемой жизни объектами детского интереса, который выходит за рамки семейных, то есть объектами, которые должны подготовить ребенка к реальной жизни, все равно продолжают быть родители — в виде точки отсчета… Отец, которого не любят, потому что он развелся с матерью, или мать, у которой всегда плохое настроение, потому что отец постоянно перечит или бросает обвинения ей в спину, или бабушка со стороны отца, которую ребенок не лю­бит, потому что она не любит невестку, — конфликт­ные отношения, которые вторгаются в воображаемую жизнь ребенка девяти — одиннадцати лет, проявля­ются только в одиннадцатилетнем возрасте как ре­зультат продолжительного воздействия несовпадения реального и воображаемого. Но если все идет хорошо, если в семье нет никакого разлада, ребенок свободен в своем воображаемом мире, — его домашние не по­падают в качестве образцов для подражания в тот город, который он создал в своем воображении. Эти образцы существуют для него во внешнем мире. Он расценивает свою семью как пристанище и ценит ее очень высоко, но при этом он не чувствует, что играет в ней сколько-​нибудь значительную роль, и ищет пу­ти самоутверждения в окружающем обществе. Вся его энергия уходит на общение со школьными товарища­ми, с товарищами по секции или же на какое-​нибудь занятие, а также на жизнь воображаемую, пишу для которой могут давать телевидение, чтение или игры, которые он изобретает. Вот что происходит в предпу-​бертатный период, когда воображаемая жизнь ребен­ка «уходит» из семьи и перемещается во внешний мир. Когда наступает отрочество, именно тогда этот вооб­ражаемый внешний мир побуждает ребенка заявить о том, что он покидает свой семейный мир. Ему хо­чется самому ощутить, если можно так выразиться, то несоответствие между воображаемым и реальностью и самому войти в те социальные группы, о которых он много чего напридумывал, но чье существование под­тверждается окружающими. Он тянется к компаниям юношей старше себя, где стремится стать «своим». Та­ким образом, выйдя из семьи и смешавшись с соответ­ствующей социальной группой, которая в этот момент играет для него роль поддержки вне семьи, он входит в отрочество.
Нельзя совершенно сбрасывать со счетов модели семьи, если никаких переходных моделей нет. Речь идет не о подменах, а о смене одних на другие, что позволит подростку обрести настоящую самостоятель­ность, обрести, пройдя через царапины и игры, через трудности и достижения, ожидавшие его в жизни в период от одиннадцати до четырнадцати лет. Его или ее.
Игра
Франсуаза Дольто: «Когда я была совсем юной, това­рищи все время говорили: „Давай держать пари, давай держать пари!» — „Я не буду». — „Ты что, не веришь в то, что говоришь?» — „Нет, я сказала то, что думаю. Но мне не хочется держать пари». Мои товарищи беспрерывно бились об заклад. Девочки проявляли к игре меньше интереса, чем сейчас.
Нынче девочки идут к игральным автоматам вместе с мальчиками. В какой-​то степени к игре их влекут меч­тания. Партнер, соперник — это всего лишь машина. Игра перестала быть только мужским делом. Девушки занимаются игрой и делают ставки. Навязчивая идея игры у ребенка, воображение которого питается фра­зой: „Если бы я был миллионером», исчезла, уничто­женная практикой игры на деньги».
Мы попытались очертить вхождение в отроче­ство, первый «переход». Где же конец этого периода? Что представляет собой конец отрочества? Невро­патологи фиксируют его на периоде окончательного формирования нервной системы: двадцать лет, возраст, когда завершается организация мозговых тка­ней. Общие физиологи называют этой границей окончательное окостенение в точках роста.
Последняя граница — окончательное окостенение ключиц — двадцать пять лет.
Для суда мера наказания определяется совершен­нолетием, для воспитателя — концом обязательно­го школьного обучения — шестнадцатью годами. Но законодательная власть определяет восемнадцать лет как возраст гражданского совершеннолетия. Преждевременные сексуальные отношения, источ­ники информации за пределами семьи, телевидение, улица, путешествия за границу, начало трудовой деятельности, индивидуальные средства передви­жения (велосипеды) ставят под вопрос целесообраз­ность этой возрастной границы. Может быть, надо отнести совершеннолетие к шестнадцати годам, пятнадцати, четырнадцати? Воспитатели возра­жают: юность незрела, безответственна, излишне опекаема. Другие, наоборот, настаивают на соци­альной значимости продленного обучения. Те маль­чики и девочки, которые долго живут дома, поздно женятся, имеют опыт свободной любви. Множе­ство социальных факторов свидетельствует в поль­зу эмансипации юношества. Но оседлый образ жиз­ни юношей и девушек, которые долго живут в роди­тельском доме, доводит их состояния подростков-​переростков, что входит в противоречие с доводами сторонников раннего взросления. Эти две крайние позиции повергают родителей в растерянность. Какие ориентиры указать им, когда же наступает вероятное (реальное) окончание отрочества? И если нельзя фиксировать границы возрастного периода, каковы хотя бы его ориентиры?
Юный индивид выходит из отрочества, когда тре­вога за него его собственных родителей не производит на него тормозящего действия. То, что я говорю, не слишком приятно для родителей, но это та правда, которая поможет им ясно увидеть картину: их дети стали взрослыми, раз они способны освободиться от родительского влияния, думая про себя приблизи­тельно следующее: «Родители есть родители, их не меняют, да я и не стремлюсь их поменять. Они не принимают меня таким, какой я есть, тем хуже для них, я от них ухожу». И уходят без всякого чувства вины. В этот момент резкого перелома большинство родителей склонны обвинять своих детей, поскольку те заставляют их страдать: ведь теперь они не смогут присматривать за ними, и тревога родителей растет: «Что с ними будет… ведь у них нет никакого опы­та…» — и так далее и тому подобное.
Окончание отрочества может произойти намно­го раньше шестнадцати лет?
Нет, поскольку этого не позволяет общество. Да, ес­ли бы общество позволило подростку работать и зара­батывать себе на жизнь начиная с четырнадцати лет. На Западе подростки не находят законных решений, чтобы покинуть родителей и нести за себя ответствен­ность, не оказавшись при этом в маргинальном, пре­ступном кругу или не препоручив себя кому-​то, кто с удовольствием возьмет на себя заботы о подростке, рискующем в этом случае стать жертвой извращений. Многие современные родители обеспокоены чрезвы­чайно сильными потребностями подростков в сексу­альном и эмоциональном плане. В результате юноши и девушки вынуждены продаваться, продажность принимает все более видимые формы, как и уличная проституция, или носит двойственный характер: вас содержит некто, кто считает, что имеет на это пра­во — на вас и на ваше тело. Эта новая форма зави­симости происходит от того, что законы не позволяют молодому человеку самому зарабатывать на жизнь, даже частично, но зато жилье и тарелка супа обеспе­чены, наконец, можно не быть никому в тягость и од­новременно найти работу или оплаченное обучение или попутешествовать за чужой счет. Я думаю, обще­ство только выиграло бы, расширь оно возможности получения стипендий на поездки, стипендий на об­учение… предоставив подростку широкий спектр «мелких заработков».
Таким образом, переход к взрослому состоянию осмысливается сегодня более конкретно — рамками экономической независимости?
Рамками экономической независимости, созида­тельного потенциала и уровнем знаний, которые позволят молодому человеку адаптироваться, вклю­читься в одну из социальных групп. Не получать или не брать деньги у родителей — не решение проблемы, даже если их получают от какого-​то другого взросло­го. Это еще хуже, потому что возникает ощущение го­раздо большей зависимости от этого человека, чем от родителей. Все, что дают вам родители, вы отдадите своим детям. Чувство же защищенности и материаль­ная поддержка, которую подросток может получать от постороннего человека, вызывает куда большее чув­ство вины. Потому что полученное не возвращается, оно не переходит потомству. Попасть в руки такого защитника или защитницы означает для их протеже навсегда лишиться свободы, даже после смерти своих благодетелей их протеже не обретут свободы. Зависи­мые отношения развиваются, как говорится, во всю мочь, без всякого сексуального влечения. Речь идет об умных, великодушных людях, оказывающих влия­ние на юное существо.
Я думаю, общество только выиграло бы, предоставив подростку широкий спектр «мелких заработков».
Я вспоминаю одну чрезвычайно одаренную моло­денькую девушку, давшую зарок своей учительнице, которую она уважала и почитала как высшую волю, что не будет заниматься ничем другим, кроме препо­давания в младших классах. Она будет только учи­тельницей начальной школы, кем была та самая да­ма! Родители отказали девушке в возможности жить вместе с ними после того, как ей исполнилось шест­надцать лет, поскольку она не зарабатывала. И вот директриса школы, впрочем совершенно бескорыст­но, перехватила эстафету, даже не отдавая себе от­чета в том, что она подавляет эту молодую девушку, не давая ей возможности выбрать какое-​либо другое будущее, кроме того, которое она для нее определила. Эта девушка в шестнадцать лет могла бы заняться каким-​нибудь физическим трудом, но она была умна и хотела получить степень бакалавра; директриса разрешила ей получить диплом, но не хотела, чтобы та училась в высшей школе. «Ты только потеряешь время, если пойдешь туда, оставайся на первой сту­пени», — говорила она. Эта девушка была действи­тельно плоха, когда я с ней познакомилась. В обще­стве своей опекунши она выглядела девочкой, не достигшей половой зрелости. Только с помощью пси­хоаналитика она смогла выйти из этой роли вечной девочки-​школьницы, которая мешала ей жить полной жизнью и реализовать то, для чего она была предна­значена, — для обучения в высшей школе. Впослед­ствии она очень преуспела.
Этот пример хорошо показывает, как возникает самое большое доверие к кому-​то, кто помогает вам материально, не являясь при этом членом вашей се­мьи. Семья, родители вызывают недоверие, и это за­кон, и это хорошо; в сущности, поддержку надо чув­ствовать в родительской гордости за вас, потому что вы делаете то, что делать должны; если же они вас не понимают, вы можете перестать их любить. И тог­да вы бросаетесь любить кого-​то, кто вас понимает, и можно оказаться блокированным со всех сторон, ес­ли этот «понимающий» человек принадлежит к стар­шему поколению. Молодой человек испытывает по­требность в любви своих сверстников, в том, чтобы взрослеть среди них, ему совсем не хочется зависеть от кого-​то, кто относится к поколению старших и ста­новится на данный момент образцом для подража­ния. Если такой «протекторат» длится долго, он мо­жет действовать разрушающе на молодого человека. На короткое время кажется, что этот человек помогает юному существу реализовать себя, на самом деле он подавляет его, ибо юноша или девушка думают, что должны быть признательны, потому что именно они были найдены и выбраны, в действительности же все это великодушие свалилось на них только благо­даря личному выбору взрослого человека, который с данным подростком носится. Это еще надо осознать обществу, где подросток не может законным способом зарабатывать деньги, для того чтобы сказать «нет» родителям и «да» своему будущему, «„да» мне самому и тому, что со мной будет». В Соединенных Штатах молодым людям легче самоутвердиться: они могут за­рабатывать деньги начиная со школьных лет — то же относится к азартным играм и к участию в финанси­ровании собственного обучения, — но во Франции это невозможно. А между тем с одиннадцати до трина­дцати лет очень важно не быть полностью зависимым от родителей экономически, иначе не обрести возмож­ности развиваться самому.
Молодой человек испытывает по­требность в любви своих сверстни­ков, ему совсем не хочется зависеть от кого-​то, кто относится к поколе­нию старших и становится на дан­ный момент образцом для подража­ния.
Подростки, таким образом, превратились в особый класс, из-​за того что их отринули как неспособных стать частью общества.



Научный директор Центра, психиатр, психоаналитик, тренинг-​аналитик, член Бостонского Психоаналитического Общества


Гари Голдсмит


«То, что на самом деле важно в лечении — это не симптомы или диагноз, а индивидуальная история каждого человека. Только зная, в чем состоит жизнь человека — в как можно более подробных деталях — можно достичь понимания проблем и увидеть ресурсы для их решения. Только так человек может чувствовать себя понятым и быть готовым включиться в собственное лечение.»

Новости

свяжитесь с нами

Москва, Новый Арбат 309.
Метро: Смоленская, Краснопресненская, Баррикадная
Время работы с 9:00 до 22:00
тел: +7 (495) 5052825
факс: +7 (916) 1788781
e-​mail:Этот адрес электронной почты защищен от спам-​ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.