ГлавнаяСтатьи и книгиИска Зальцбергер-​Виттенберг ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ИНСАЙТ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ


библиотека психологии и психотерапии Иска Зальцбергер-​Виттенберг ПСИХОПНПЛИТИЧЕСКИЙ ИНСВЙТ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ Кляйнианский подход Перевод с английского И. Пантелеевой

Предисловие
[Нельзя не впасть к концу, как в ересь, В неслыханную простоту.] Но мы пощажены не будем, Когда ее не утаим. Она всего нужнее людям, Но сложное понятней им. Борис Пастернак На мой взгляд, эта книга поистине уникальна. По крайней мере, среди литературы на русском языке вряд ли найдется что-​либо подобное. Сама автор, Иска Зальцбергер-​Виттенберг, пишет, что ее «цель состоит в том, чтобы показать, как психоаналитические теории Зигмунда Фрейда, развитые Мелани Кляйн, могут быть полезны социальным работникам в понимании ими своих клиентов и отношений с ними», но я ей не очень верю. И вот почему. Обратим внимание на название: «Психоаналитический инсайт и человеческие отношения». Моя фантазия такова: за скромными, на первый взгляд, намерениями скрывается дерзкий вызов — в небольшой книжке (меньше 200 страниц), адресованной «интеллигентному и непредубежденному читателю», не имеющему никакой специальной подготовки, продемонстрировать психоаналитический подход к человеческим отношениям как таковым, при этом не огрубляя и не упрощая его. (Похоже, до нее нечто подобное делал только сам Фрейд, когда в Америке читал лекции о психоанализе «врачам и неспециалистами обоего пола».) И это не просто психоанализ, а психоанализ кляйнианского направления, то есть имеющий дело с самыми глубинными и ар5
хаическими слоями психики и очень сложными теоретическими концепциями, к тому же наименее известный в нашей стране. Для выполнения своей задачи И. Зальцбергер-​Виттенберг рассматривает отражение человеческих отношений в трансфе-​рентном пространстве «терапевт (социальный работник) — клиент». На протяжении всей книги она говорит о деятельности социального работника (консультанта), употребляя слова «терапевтические отношения», «терапевтическое воздействие», то есть понятия «терапевт» и «социальный работник» для нее, по сути, очень близки*. Собственно специфике деятельности социального работника (консультанта) посвящены лишь несколько страниц в конце книги. Там же она пишет: «Его [консультанта] работа состоит в том, чтобы делать себя доступным для эмоциональной боли клиента и сдерживать и выносить ее для него в течение некоторого времени». Какой психотерапевт или даже психоаналитик не согласится, что автор описывает и его работу? Кроме того, консультанты в понимании И. Зальцбергер-​Виттенберг дают генетические интерпретации и постоянно интерпретируют перенос, в то время как многие считают, что ни того, ни другого вообще не нужно делать даже в психотерапии, когда встречи с клиентом происходят реже, чем два раза в неделю. Совершенно очевидно, что через всю книгу проходит имплицитная идея о бесполезности практической помощи без помощи психологической. В первую очередь нужно помочь человеку справиться с тем, что привело его в то или иное плачевное состояние –то есть дать нищему не рыбу, а удочку. Занимаясь психоанализом и обучением психоаналитической терапии в России, я очень часто встречаюсь с ситуацией, когда люди, изучающие психоанализ, читают очень сложную психоаналитическую литературу и, казалось бы, осваивают ее. Они способны излагать весьма непростые психоаналитические идеи. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что они скорее обучаются способам оперировать терминами, присущими рассматриваемой системе взглядов. А сами явления, которые эти термины обозначают, остаются вне поля зрения и живут своей * В этой связи мы решили в русском переводе заменить словосочетание «социальный работник» на более нейтральное слово «консультант». Кроме того, российский социальный работник, как правило, выполняет совсем иные функции и чаще ассоциируется с сотрудником отдела социального обеспечения. — Прим. ред. 6 Предисловие
отдельной жизнью свободных симулякров. Это дает возможность порождать с виду вполне осмысленные, внутренне непротиворечивые тексты, укладывающиеся в данную парадигму. Иллюзия часто рассеивается, когда таких «специалистов» просят описать те же динамические процессы обычными словами и использовать собственные примеры. В этой книжке — все наоборот. Совершенно очевидно, что ее автор — психоаналитик. Кляйнианский анализ является для нее призмой, сквозь которую смотрят на мир, или, возможно, даже способом его организации. Книжка производит впечатление простой, потому что И. Зальцбергер-​Виттенберг умудряется разговорным языком в нескольких фразах чрезвычайно четко и внятно сказать то, чему другие авторы посвящают целые главы. И пишет она так ясно, что удивляешься: что здесь можно было раньше не понимать? Даже концептом проективной идентификации она на протяжении всего текста пользуется как чем-​то само собой разумеющимся и только в самом конце вводит его как термин. Почти каждое свое положение автор иллюстрирует клиническим материалом, иногда совсем маленькой виньеткой; я бы сказала, что практически все ее примеры одновременно типичны и нетривиальны. Люди в них — не сухие ходячие схемы, а сложно организованные существа, в которых борется любовь и деструкция. Приведу строчку из случая миссис О., которая хотела отказаться от своей 11-​месячной дочери. Она «рассказывала о том, как по ночам вставала на колени около детской кроватки, плакала и молила Бога, чтобы он дал ей любовь к этому ребенку, но молитвы не помогали». Думается, что эта маленькая книжка является многофункциональной и может заменить много разных книг для разных категорий читателей: 1. Учебник. «Введение в психоанализ. Кляйнианский подход» — для тех, кто хочет, во-​первых, познакомиться с психоанализом и разобраться с основными психоаналитическими понятиями (такими, как перенос, контрперенос, сопротивление, проективная идентификация, кон-​тейнирование, холдинг и пр.). А во-​вторых, понять, что представляет собой его кляйнианское направление. Предисловие 7
2. Для психотерапевтов не психоаналитических направлений и вообще людей так называемых «помогающих профессий» (врачей, учителей, массажистов, тренеров). Книга про то, как использовать психоанализ как метаконцепцию для анализа любого взаимодействия и механизмов воздействия и изменения. 3. Для практикующих психоаналитических психотерапевтов и психоаналитиков не кляйнианского направления -«Psy­cho­an­a­lyst at work» — способ посмотреть, как рассуждает кляйнианский психоаналитик, как он видит человеческие взаимодействия, как думает, что говорит читателю (коллеге), а что — клиенту. Другими словами, если Вы не являетесь кляйнианским психоаналитиком (а таковых в России, насколько нам известно, можно по пальцам пересчитать) и Ваш нарциссизм позволяет Вам купить книгу, изначально адресованную не великим психоаналитикам, а социальным работникам, не сомневаюсь, что это будет не только полезное, но и приятное чтение. Мария Тимофеева
Благодарности Когда я думала о том, кого должна поблагодарить за возможность написать эту книгу, то поняла, что смогу упомянуть лишь немногих из множества людей. Первая и самая главная благодарность адресована моим родителям. Они подарили мне умение удивляться и желание понимать и связывать переживания осмысленным образом. Книга сама по себе служит выражение признательности работе Зигмунда Фрейда, Карла Абрахама и Мелани Кляйн. Я обязана моими знаниями и личным опытом в психоанализе многим высоко ценимым учителям. Упомяну троих, чей личный пример и глубина понимания постоянно вдохновляют меня: д-​р В.Р. Бион, покойный д-​р С. Дэвидсон и д-​р Д. Мельтцер. Д-​р Мельтцер любезно согласился прочитать рукопись и сделал ценные замечания. Я глубоко признательна Марте Харрис за ее полезные советы и поддержку на разных этапах работы над книгой. Моя особая благодарность редактору за его конструктивные рекомендации и замечания. Группа старших социальных работников предоставила большую часть практического материала. Я благодарна всем им, и особенно их руководителю, Джин Лиред за то, что они поделились со мной своими знаниями и опытом, а также за конструктивную критику. Я благодарю детских психотерапевтов и психиатров, которые позволили использовать примеры из их работы, и мисс Е. Ричарде за помощь в корректуре. Наконец, я совсем не смогла бы написать эту книгу, если бы не терпение и поддержка моего мужа и моих детей. Иска Зальцбергер-​Виттенберг Благодарности 9
Введение Цель этой книги состоит в том, чтобы показать, как психоаналитические теории Зигмунда Фрейда, развитые Мелани Кляйн, могут быть полезны консультантам в понимании своих клиентов и отношений с ними. Существует по крайней мере два пути решения этой задачи. Один состоит в том, чтобы сначала изложить теорию и затем перейти к рассмотрению того, какие ее части наиболее уместны в социальной работе. С другой стороны, мы можем взять отношение «консультант — клиент» за начальную точку и исследовать его в свете инсайтов, полученных в области психоанализа, а затем перейти к изучению теории. Я выбрала второй путь. Однако я не придерживалась его слишком строго, и практический материал будет часто сменяться теоретическими рассуждениями и наоборот. Психоанализ — все еще очень молодая наука, и наши сегодняшние знания о сложной работе человеческого мышления довольно ограничены и требуют постоянной проверки и дальнейшего развития. Есть люди, которые полностью отвергают открытия психоанализа или игнорируют их, существуют также различные школы и в самом психоанализе. Учитывая ограничения нашего сегодняшнего знания, я считаю, что представленные здесь теории лучше всего подходят явлениям, которые они призваны объяснять, и клинически наиболее эффективны. Я постараюсь показать историю их возникновения и их содержание так, чтобы это было понятно любому интеллигентному и непредубежденному читателю. Для чтения данной книги не требуется никакого предварительного знания психоаналитических терминов. Термин «психоанализ» имеет два разных значения. Он используется для обозначения, во-​первых, совокупности знаний и теорий о ментальных и эмоциональных состояниях и, во-​вторых, 10 Введение
особого метода терапии. Инсайты, полученные в психоаналитической практике, имеют большое значение в других дисциплинах, особенно в образовании, медицине и социальной сфере, но совершенно очевидно, что сам психоаналитический метод связан с ними очень мало. На долю каждой из этих профессий выпадает задача найти пути, следуя которым, они могут с наибольшей пользой и адекватностью применять инсайты, впервые полученные при психоаналитическом исследовании личности. Для использования достижений одной области знаний в другой сфере требуется либо близкое знание обеих, либо сотрудничество представителей этих двух дисциплин. Несмотря на то, что моему обучению кляйнианскому психоанализу и детской психотерапии предшествовало обучение общественным наукам и социальной работе, моего опыта в этой области оказалось недостаточно. Я чувствовала необходимость учиться у консультантов и в диалоге с ними исследовать уместность психоаналитических инсайтов в социальной работе. Я пригласила небольшую группу опытных консультантов, специализирующихся в различных областях, для обсуждения случаев из их собственной практики и практики их учеников. Примеры и проблемы, о которых они рассказали, мои размышления о них и наше совместное обсуждение, а также мои психоаналитические знания и сформировали основу этой книги. Практически весь материал был взят из работы с отдельными людьми. Знания, полученные в результате детального изучения одного человека и его отношений с окружающими, помогают нам понимать более сложные взаимодействия внутри групп. И хотя применение этих теорий к группам и обществу не обсуждалось в деталях, я надеюсь, что психоаналитические инсайты, которые будут описаны, окажутся уместными также и в этой области работы. Книга разделена на три части. В части I мы рассмотрим чувства, с которыми клиент и консультант начинают свои отношения друг с другом, а также понятие переноса, значение фантазии и врожденного конфликта между любовью и ненавистью. В части II мы изучим различные виды тревоги и защиты от нее, а также влияние этих тревог и зависти на человеческие отношения. Я постараюсь показать, как работа Мелани Кляйн развивается из работ Зигмунда Фрейда и Карла Абрахама, и рассмотрю вклад современного поколения кляйнианских психоаналитиков. В части III Введение 11
мы изучим факторы, которые способствуют пониманию консультантом своего клиента и делают отношение терапевтичным. Мы также обсудим эмоциональную нагрузку и давление, которые испытывают консультанты. Я вполне осознаю ограничения этой книги и понимаю, что многие важные темы были недостаточно полно освещены или совсем не были рассмотрены. Надеюсь, что книга будет стимулом к дальнейшему чтению и позволит консультантам посмотреть на свою деятельность в свете того, что мы будем обсуждать, и таким образом достичь инсайта на основе своего собственного опыта.
Аспекты отношений

Глава 1 Чувства, которые консультант приносит в отношения с клиентом Несмотря на то, что нам придется пользоваться такими краткими терминами, как «консультант» и «клиент», я обычно имею в виду людей или конкретного человека, нуждающегося в помощи, и конкретное лицо, предоставляющее эту помощь. Для простоты изложения я буду говорить о консультанте и о клиенте «он», за исключением конкретных случаев, где будет указан пол действительных участников. Первая встреча консультанта и клиента является новым переживанием для обоих; когда они встречаются, то оба очень хотят узнать друг о друге, но делают это разными способами. Несмотря на то, что это новый опыт, их отношения и особенно их первый контакт, будут в значительной степени определяться отношением, с которым каждый из партнеров приходит на встречу. Консультанту важно осознавать свои чувства, чтобы они не стояли на пути реального понимания клиента как человека. С другой стороны, он может быть так озабочен своим стремлением быть полезным и тем, что скажет его супервизор или заведующий отделением, или тем, чтобы доказать самому себе, что он добивается успехов в работе, что эти соображения затмят само интервью и исказят его восприятие и реакции. Если эти чувства предварительно проработаны и находятся под контролем, консультант будет свободнее наблюдать и воспринимать то, что происходит здесь и сейчас. Он должен также освободиться от предвзятого мнения о клиенте, которое остается от предыдущего интервью с ним. Каждый раз все начинается заново, и хотя имеется общее знание о восприятии, консультанту необходимо быть свободным, для того чтобы увидеть клиента по-​новому, позволить выйти на первый план другим граням личности клиента и способствовать его изменению и развитию. Глава 1. Чувства, которые консультант приносит в отношения с клиентом 15
Ожидания и опасения, которые могут быть у консультанта, неисчислимы и зависят от конкретной личности и опыта, а также от природы проблем, с которыми он сталкивается. Я могу упомянуть несколько общих моментов, которые мне знакомы по собственной практике.
Надежды консультанта БЫТЬ ПОЛЕЗНЫМ РОДИТЕЛЕМ Большинство консультантов стремятся быть полезными и видят себя в роли хороших родителей своих клиентов. Их стремление заниматься социальной работой может исходить из глубокого желания исправлять ситуации и отношения, но чтобы достичь этой цели, репаративное рвение должно быть направлено на то, что реалистично и полезно для клиента. Слово «доброжелатель» сейчас стало обидным, вызывающим в воображении человека, который зарывается в нетерпении показать, как много хорошего он может сделать, не вполне понимая потребности того, кому нужна помощь. В такой крайней форме это выглядит смешным, но действительно существует опасность, особенно для неопытного консультанта, начать доказывать клиенту (и в глубине души самому себе), что он на самом деле приносит пользу. Потребность убеждать себя в том, что он делает что-​то ценное, может заставлять его давать советы, когда он еще не вполне владеет фактами и не способен понять, что получение совета может значить для клиента. Или консультант может очень активно вмешиваться в жизнь клиента, не определив границ своей роли, и таким образом заставляя ошибочно верить, что он полностью возьмет на себя активную родительскую, а не профессиональную роль. Консультант должен ясно понимать, что он действительно может дать клиенту, имея в виду его загрузку и то, что он может ожидать от себя. БЫТЬ ТЕРПИМЫМ Желая быть полезным родителем для своего клиента, консультант стремится быть добрым, деликатным и терпимым с ним. Эти качества, несомненно, желательны в человеке, которому дове16 Часть I
рена забота о людях, нуждающихся в помощи. Но слишком часто деликатность, доброта и терпимость не отличаются от отношения, близкого к потаканию и тайному сговору с агрессивными чувствами и поведением клиента. Мы должны различать терпимость, основанную на способности признавать чувства клиента и выдерживать их, и терпимость, возникающую в результате того, что мы настолько напуганы враждебным поведением клиента и его негативными чувствами, что начинаем замалчивать или прощать их. В последнем случае консультант косвенно говорит клиенту: это слишком плохо, чтобы быть признанным, следовательно, давайте это проигнорируем, назовем как-​нибудь иначе или сделаем вид, что оно не существует. Ясно, что здесь имеет место совсем не терпимость, и клиент понимает, что консультант не может противостоять враждебности, депрессии, разочарованию. А если не может консультант, то как сможет клиент? Рассмотрим пример. Миссис X. пропустила три встречи с психиатрическим консультантом. Каждый раз она предоставляла объяснения. Сначала она сказала, что опоздала на поезд, в другой раз она плохо себя чувствовала; в третий раз — просто забыла. Сегодня миссис X. позвонила через полчаса после того, как должна была прийти и, не останавливаясь, в течение пяти минут говорила о том, как решила дождаться хлебного фургона, поставка задержалась, поэтому она собралась поехать на автобусе и в результате опоздала на поезд. Консультант посочувствовала трудностям миссис X. и тому, что ей приходится так далеко ездить, и спросила, когда она приедет на следующей неделе, предоставив выбор времени. Миссис X. была уклончива, сказала, что будет видно, что она постарается и надеется, что сможет прийти. Консультант оставила все как есть. Миссис X. не пришла на следующей неделе. Она не позвонила и не написала. Действительно, консультант сочувствовала клиентке, когда признавала внешние трудности. Но обращалась ли она к ее чувствам? Не было упомянуто, что миссис X. отчасти сама не хотела приходить на интервью, и внешние факторы использовались для выражения внутренних причин того, почему она не пришла. Не получилось ли так, что консультант уклонилась от дилеммы клиентки, которая не могла появиться на интервью, потому что находилась в состоянии конфликта? Словесное признание трудностей внутренних, равно как и внешних, могло дать клиентке веру в способность консультанта понять конфликты ее личности и таким Глава 1. Чувства, которые консультант приносит в отношения с клиентом 17
образом, возможно, помогло бы ей прийти. Но, предположим, клиентка решила совсем прекратить лечение. Для нее было бы большим облегчением, если бы ей помогли сказать, что она не хочет приходить, и увидеть, что консультант способна отнестись к этому терпимо. В противном случае у клиентки осталось бы чувство вины за то, что она отвергла «доброго» консультанта, и для нее было бы невозможным вернуться позже, когда она станет более мотивированной, чтобы обратиться за помощью. Некоторые консультанты, потеряв клиента, чувствуют себя настолько виноватыми, что стараются удержать его при любых обстоятельствах. Взрослый клиент разделяет ответственность за свое лечение и свободен прервать его, когда захочет. Консультант должен также напоминать себе, что людей, которые хотят получить помощь, больше, чем может справиться имеющийся персонал. (Эти соображения, конечно, не применимы в тех случаях, когда закон обязывает клиента поддерживать контакт с консультантом, как, например, при наблюдении за условно осужденными или в некоторых случаях опеки детей.) ПОНИМАТЬ В силу своего образования и опыта работы консультант чувствует уверенность, что обладает знаниями о человеческих отношениях, которые помогут ему понимать клиента. Однако он должен остерегаться чувства всемогущества и превосходства по отношению к другим людям. Знание теорий о человеке само по себе не дает ключа к пониманию людей и может оставаться не-​интегрированным и применяться неосмысленно до тех пор, пока не станет частью собственного жизненного опыта. Клиенты — это не воплощение теорий, а живые человеческие существа, каждый со своей собственной сложной и уникальной личностью, хотя они и имеют базовые паттерны поведения, аналогичные поведению других людей. Вот пример опасности неосмысленного применения теории. Медицинский консультант работала со случаем энкопреза (недержания кала) у семилетнего мальчика. Из истории болезни она узнала, что мать мальчика недавно вышла на работу на неполный рабочий день. Консультант сразу же пришла к убеждению, что именно это стало причиной энкопреза у мальчика и что он ощущал депривацию и не чувствовал себя в безопасности из-​за отсут18 Часть I
ствия матери. Мать тщетно пыталась объяснить, что она всегда бывала дома, когда мальчик возвращался из школы, не работала она и в дни школьных каникул. Тот факт, что мать вышла на работу, взятый изолированно, был интерпретирован как депривация и причина болезни ребенка. Это помешало консультанту поискать более глубокие причины жалоб мальчика. Здесь были допущены две отдельные ошибки: во-​первых, сделан вывод, что в каждом случае работа матери вредна для ребенка; во-​вторых, что причина эмоционального нарушения неизменно заключена в родителях. В любых взаимоотношениях участвуют два партнера, и вначале мы знаем только то, что в деликатном взаимодействии между ними что-​то происходит неправильно. Мы не можем сказать, что именно неправильно и почему, пока не узнаем значительно больше о каждом партнере и о том, как они взаимодействуют друг с другом. Теории формулируются для того, чтобы помочь нам организовать наши мысли о взаимодействии между людьми и различными частями личности, но двух совершенно одинаковых людей не существует. Каждый клиент дает нам возможность открыть что-​то новое. ^> Опасения и страхи консультанта Давайте теперь рассмотрим страхи, которые могут быть у консультанта, встречающегося со своим клиентом. Некоторые тревоги являются неотъемлемой частью цены, которую мы платим за то, что занимаемся такой ответственной работой; новички испытывают дополнительное чувство вины, зная, что клиент наделяет их авторитетом и доверяет их знаниям просто потому, что они занимают соответствующую должность. Сможет ли такой специалист понять чувства клиента? Не причинит ли он вреда своему клиенту? Если он позволит себе быть восприимчивым, не затопят ли его проблемы клиента и не будет ли он сломлен, как и клиент, депрессией или страхом? Как ему справиться с молчанием во время интервью? Ни от одного из этих страхов нельзя с легкостью отмахнуться. Сам факт переживания таких тревог показывает, что начинающий консультант соприкасается со своими собственными чувствами и пытается справиться с ними. Существенную помощь здесь может оказать супервизия, но не в том, чтобы избавиться от Глава 1. Чувства, которые консультант приносит в отношения с клиентом 19
этих опасений, а чтобы проверить, не препятствуют ли рабочему процессу и не вносят ли в него искажение собственные проблемы консультанта. В этой главе я остановлюсь только на трех основных типах страхов, с которыми часто сталкиваюсь, поскольку некоторые другие страхи будут обсуждаться в части III. Начинающие консультанты часто боятся, что, исследуя чувства своих клиентов, они могут «закопаться» и «причинить вред». Этот страх связан с распространенным представлением о том, что психологическое понимание означает видение «рентгеновскими глазами» того, что происходит в уме другого человека. Каждое из этих утверждений подразумевает агрессивный акт, что-​то вроде навязывания своей воли другому человеку без его ведома, против его желания и интересов. В данной главе я не буду исследовать источники этих страхов, берущие начало в детстве, но они будут обсуждаться в главе 2. Здесь я хочу рассмотреть только сами страхи. РАССЛЕДОВАНИЕ И КОПАНИЕ В ПРОШЛОМ Начинающие консультанты часто говорят, что они не любят «расследовать» и «копаться» в прошлом клиента. Действительно, было бы ошибкой пытаться поступать таким образом. Я думаю, предположение, что они должны это делать, основано на неправильном понимании. Клиент приходит потому, что у него сейчас трудности. Поэтому нет необходимости копаться в его прошлом; прошлое имеет отношение к делу постольку, поскольку все еще активно и влияет на него сегодня. Следовательно, существует что-​то, что можно найти здесь и сейчас, хотя корни этого могут находиться в далеком детстве. Возможно, иногда страх консультанта перед разворачивающимися эмоциональными отношениями в нем самом вызывает у него желание исследовать прошлое. Вот пример. Молодой человек говорит консультанту незадолго до каникул, что он ненавидит прощаться и разозлился, когда его друг недавно оставил его «выброшенным на берег». Справедливо можно предположить, что эти чувства он сначала испытывал в детстве, когда мать уходила, а он чувствовал отсутствие ее поддерживающих рук и от этого у него пересыхало во рту. Но клиент говорит это сейчас, потому что он переживает сепарацию от консультанта, как будто его оставляют наедине с проблемой, без поддержки, в состоянии, когда ему требуется больше душевной 20 Часть I
пищи. Клиент приносит в работу детскую часть себя, но она действует в данный момент в отношении к данному консультанту. ПРИЧИНЕНИЕ ВРЕДА Страх причинить вред имеет разные источники: консультант может бояться сил, которым он даст волю, если позволит проявиться чувствам своего клиента, он также может бояться, что события выйдут из-​под контроля. Если эти чувства легко доступны клиенту — а в социальной работе мы обычно не имеем дела с глубокими бессознательными чувствами, — то можно предположить, что для него безопаснее проявить их в присутствии консультанта, чем в каком-​либо другом месте, где эти чувства могут причинить еще больше вреда. Консультант может спросить себя, боится ли он своих собственных реакций и считает ли некоторые эмоции слишком тревожащими и болезненными, или он беспокоится, что не сможет контролировать клиента. Консультант может бояться, что ранит чувства клиента, если скажет что-​либо неподходящее. Однако клиенты не настолько ранимы, чтобы неверное замечание полностью разрушило их душевное равновесие, если только они не находятся в очень тяжелом состоянии. Консультант может бояться, что вызывает страдания, позволяя клиенту переживать болезненные чувства; но фактически клиент получит огромное облегчение, если сможет поделиться этими чувствами. Способность консультанта устоять перед эмоциональной болью и быть терпимым поможет клиенту идентифицироваться с ним и таким образом стать более терпимым к себе и к другим людям. ВИДЕТЬ «РЕНТГЕНОВСКИМИ ГЛАЗАМИ» Действительно ли психологические знания позволяют нам видеть то, что происходит в уме другого человека так, будто наше зрение подобно рентгеновскому аппарату? Это опасение обычно связано с мыслью, что личность начинающего консультанта прозрачна для его супервизора. Новичок вскоре обнаруживает, что в реальности все по-​другому. В лучшем случае мы понимаем только часть из того, что происходит, и на каждом шагу зависим от сотрудничества с клиентом. Ограничением и одновременно сущеГлава 1. Чувства, которые консультант приносит в отношения с клиентом 21
ственным условием нашей работы является то, что она может выполняться только совместно с клиентом, который может затормозить, буквально остановить ее или прервать в любой момент. (Для сравнения см. пример начале этой главы.) Однако поведение человека, выражение его лица, голос, манера, поза и т.д. действительно говорят нам о нем очень много, и тому, кто готов смотреть и слушать, дают ключи к пониманию. Не обязательно проходить специальную подготовку, чтобы иметь такое восприятие и делать из него выводы. Матери часто обладают тонкой интуицией, они чувствуют, что происходит в уме их малыша, и на основе этого удовлетворяют его потребности. Чтобы лучше понимать наших клиентов, нам требуются не механические приспособления для того, чтобы видеть и слышать, а чуткое понимание другого человеческого существа и стремление преодолеть ограничения, накладываемые индивидуальными отличиями и невозможностью слиться с другим человеком. _​
Глава 2 Чувства, с которыми приходит клиент Надежды Задолго до встречи с консультантом клиент уже сформировал для себя представление о том, что это за человек и что он должен делать, чтобы помочь ему. Природа этих ожиданий зависит от зрелости клиента. Однако у каждого человека есть неосуществимые надежды, и каждое новое начинание пробуждает эти наши идеалистические ожидания. Как будто мы говорим: «На этот раз все будет подругому; этот человек даст мне все, о чем я когда-​либо мечтал». Насколько наши ожидания идеалистичны, настолько они и невыполнимы; если же они резонны, то имеют шанс быть удовлетворенными. ИЗБАВИТЬСЯ ОТ БОЛИ Идеал, на осуществление которого надеется клиент, состоит главным образом в том, что консультант полностью освободит его от боли. С этой целью клиент может указывать, что консультант должен делать, — например: «Дайте мне дом и сделайте так, чтобы моя жена хорошо присматривала за детьми, и я никогда больше не пойду в пивную». Или наоборот, он может относиться к консультанту как к оракулу: «Скажите мне, что надо делать!», «Скажите, кто прав!», «Я буду делать все, что вы говорите», «Вы знаете, что лучше всего». С таким отношением встречаешься вновь и вновь и в индивидуальной работе, и в группах. Давление на консультанта, чтобы он давал ответы и принимал решения, возникает от стремления избежать эмоциональной боли, связанной с незнанием, неопределенностью и ненавистью к себе, когда дела
23
идут плохо. Если консультант не уступает этим требованиям, он становится объектом враждебности. Другим способом избавить себя от проблем является попытка их излить, не пытаясь понять и справиться с ними. Консультант в таком случае может подумать: «Он рассказал мне слишком много на первом интервью, он не захочет возвращаться». Это предчувствие подразумевает, что клиент использовал консультанта как корзину для мусора, полностью выбросил туда свои проблемы и теперь, вероятно, боится, что тот вернет все это обратно и будет упрекать или стыдить его. НАЙТИ ТОГО, КТО ПОМОЖЕТ НЕСТИ БРЕМЯ ЗАБОТ Если клиент ищет того, кто поможет временно вынести тревоги, разделить груз его забот и найти решение проблем, это может стать основой для реалистически полезных отношений. «Вы первый человек, который меня выслушал, кто действительно интересуется, кто заботится», — такие слова выражают благодарность и показывают, как сильно человек нуждается в том, кто хорошо слушает, способен вынести тревогу, — и как редко удовлетворяется такое желание. БЫТЬ ЛЮБИМЫМ Быть любимым — самое страстное желание любого человека. На самом глубоком уровне это означает, что мы хотим, чтобы нас любили такими, какие мы есть, со всеми нашими недостатками. Это подразумевает, что человек должен понимать нас в самом широком смысле слова и все же не отвергать. К такому пониманию стремится наиболее зрелая часть личности клиента. Однако всегда существует сомнение, возможно ли быть любимым, если будет известна вся правда, и поэтому консультант может оказаться втянутым в отношения, основанные на взаимном восхищении прекрасными качествами друг друга. Если так случилось, он может спросить себя, что стало с плохими качествами клиента и его собственными. Если из-​за собственной потребности в любви и восхищении консультант позволит идеализировать себя, он не сможет помочь клиенту увидеть неизбежные фрустрации и разочарования реальности. Наоборот, клиент будет все больше кон24 Часть I
центрировать свой гнев на ком-​то другом, например, на партнере по браку. Страхи, с которыми приходит клиент БЫТЬ ОБВИНЕННЫМ Когда клиент приходит за помощью, потому что у него неприятности в отношениях с самим собой, своей семьей или внешним миром, он опасается, что его будут критиковать. При этом он может быть исполнен самообвинений типа «это все моя вина» (что маловероятно) или занимать воинственную позицию. «Нет смысла исследовать меня, вы ничего не найдете в моей семье, что объясняет поведение Жанет» — вот первое, что сказала мать Жанет психиатрическому консультанту. В таком утверждении клиент косвенно говорит, что цель интервью состоит в поиске виноватого и результатом будет вынесение морального обвинительного акта. Чувство вины может привести к замалчиванию важной информации или попытке найти виновного в ком-​то другом: «Я уверена, что это все школа»; «Все началось, когда она стала гулять с этим мальчиком». Клиент стремится найти простые внешние причины для объяснения того, что он не осмеливается или не может понять. Однако здесь есть и позитивный аспект — вера в то, что если истинная причина будет обнаружена, то можно будет найти решение проблемы. БЫТЬ НАКАЗАННЫМ Чувство вины и морализация приводят к страху наказания. Работники службы опеки порой имеют дело с детьми, которые чувствуют себя виноватыми и ответственными за развод своих родителей, и поэтому ожидают, что их приемные родители будут злыми людьми, посланными им в наказание. Работники службы надзора за осужденными, как представители власти, сталкиваются с особой проблемой. Если поднадзорного прежде все время наказывали, это делает его еще более чувствительным к любому намеку на карающее отношение со стороны представителей службы. Правонарушитель может вести себя так, чтобы спровоцировать Глава 2. Чувства, с которыми приходит клиент 25
представителя службы стать злым и карающим и тем самым подтвердить свою веру в то, что он такой же иррациональный и неконтролируемый, как и сам правонарушитель. БЫТЬ ОСТАВЛЕННЫМ Когда клиент начинает доверять консультанту настолько, чтобы рассказывать о себе, он при этом становится очень уязвимым. Ожили его надежды, и он боится, что его оставят прежде, чем его проблемы будут решены. Консультанту бывает трудно с самого начала осознать всю полноту своей ответственности за клиента. Уже сама профессия делает консультанта человеком, который берет на себя ответственность за людей, которые ему верят и зависят от него. Он должен помнить, что клиент приносит в работу главным образом не взрослые, а инфантильные аспекты своей личности, которые нуждаются в помощи. Как и в прошлом со своими родителями, клиент склонен интерпретировать все действия консультанта так, как если бы они относились к нему. Если он передает клиента другому консультанту, не происходит ли это потому, что его проблемы слишком серьезные и консультант не может справиться с ними? Если консультант уезжает на каникулы, значит ли это, что он не заботится о нем? Если консультант оставляет свою работу, не подорвал ли клиент его способность к работе? Здесь мы рассмотрели лишь небольшую часть тревог, которые могут одолевать клиента.
Глава 3 Перенос и контрперенос ^> Перенос и его значение для работы консультанта Мы видим, что и консультант, и клиент имеют определенные представления друг о друге еще до того, как встретятся первый раз. Эти представления базируются на паттернах отношений в прошлом и, следовательно, можно сказать, что они переносятся в настоящее. Такие переносы чувств оказывают значительное воздействие на новые отношения. Как указывал Р. Гослинг (1968), они воздействуют на то, как мы (а) воспринимаем; (б) интерпретируем новые ситуации и (в) влияем на них, — поскольку в своем поведении, в соответствии с нашими предположениями, мы стремимся выделить в реакциях партнера (партнеров) то, что соответствует нашим ожиданиям. Примером воздействия типа (а) будет женщина, которая чувствует себя настолько ответственной за проблемы своего ребенка, что видит в консультанте человека, который критикует и обвиняет ее. Примером воздействия типа (б) может служить клиент, интерпретирующий отсутствие своего консультанта как результат своих чрезмерных требований к нему. Примером варианта (в) является молодой правонарушитель, который, ожидая наказания, провоцирует своего инспектора настолько, что тот в конце концов действительно реагирует агрессивно и наказывает его. Следовательно, консультанту очень важно осознавать природу переносимых чувств. Знание того, что такие чувства переносятся из прошлого, помогает ему смотреть на ситуацию более объективно. Чувства глубокой любви, ненависти и зависимости от консультанта, которые переживает клиент, могут относиться не столько к личности самого консультанта, сколько к ситуации, в /​% Глава 3. Перенос и контрперенос 27
которой стала возможной реактивация подобных чувств. Кроме того, это знание помогает консультанту не вступать в тайный сговор с клиентом и не становиться объектом его манипуляций, пытаясь соответствовать его нереалистичным ожиданиям, будь они плохими или хорошими. Таким образом, при отсутствии поощрения к отыгрыванию своих чувств клиент будет вынужден осознавать их, сравнивать их с реальной ситуацией и задумываться над своими проблемами. ПОНЯТИЕ ПЕРЕНОСА Открытием переноса мы обязаны Зигмунду Фрейду (1895). Обнаружив, что истеричные пациентки склонны влюбляться в своего врача, он сначала счел это досадной неприятностью и помехой для психоанализа. Однако впоследствии он пришел к блестящему выводу, что происходившее было повторным переживанием пациенткой своих чувств, которые она прежде испытывала к кому-​то другому, например, к своему отцу. Такие чувства приводили к конфликту, вытеснялись и находили выход в истерическом симптоме. В психоаналитической ситуации они проявлялись вновь. Позже Фрейд обнаружил, что все виды ранних конфликтов, связанных с ненавистью, ревностью, соперничеством, отражаются на отношении к аналитику. «Оживляется целая серия психологических переживаний — не как принадлежащих к прошлому, а как относящихся к врачу в настоящий момент» (1905). Такое повторение позволяет понять более ранние конфликты и подвергнуть их изменениям. Кроме того, это дало Фрейду большие возможности для реконструкции прошлого пациента. На основе анализа многих взрослых пациентов Фрейд выдвинул гипотезу о стадиях психосексуального развития ребенка. Прямые наблюдения за детьми впоследствии подтвердили эти гипотезы. Благодаря работе Мелани Кляйн (1952) понятие переноса было расширено в двух направлениях. Вопервых, она включила в него не только вытесненные конфликты, но и весь спектр ранних эмоций, которые имеются в отношениях. Во-​вторых, понятие переноса было расширено в том смысле, что, как она обнаружила при анализе детей, переносятся как более взрослые чувства, так и все инфантильные чувства, которые сохраняются на протяжении всей жизни человека. 28 Часть I
Именно в этом кляйнианском смысле я буду использовать понятие переноса в последующих главах. Позже в этой книге мы исследуем природу «чувств ребенка и младенца», существующих во взрослом, и проследим их истоки до раннего младенческого возраста. ^> Контрперенос Консультант, так же, как и клиент, приносит в ситуацию ожидания, страхи и проблемы, перенесенные из прошлого. Например, женщина-​консультант может видеть в клиенте отдельные черты своей матери и таким образом чувствовать себя в позиции маленькой девочки, не способной помочь этому взрослому человеку. Или при работе с семейной парой ее проблемы ревности по отношению к своим родителям могут заставить ее принять сторону одного из партнеров против другого. Она может стать чрезмерно любопытной, мотивируемая не столько заботой о клиенте и желанием понять его, сколько потребностью вмешиваться в частную жизнь других людей, точно так же, как хотела проникнуть в тайную жизнь родителей, из которой была исключена. Или, наоборот, она может быть настолько напугана подобными склонностями в себе, что ее естественная любознательность будет заторможена. У консультантов имеется общая тенденция принимать сторону детей в их конфликте с родителями, потому что они хотят обвинить своих собственных родителей в том, что в их собственной жизни чтото идет не так. Особенно часто это происходит, когда ребенок выглядит действительно отвергаемым матерью, выражающей ненависть к своему ребенку, — вопреки тому, что консультант должен занимать некритическую позицию. Мы должны уметь настолько отстраниться, чтобы спросить себя: «Почему эта женщина так чувствует себя с этим конкретным ребенком?» — и попытаться понять трудности матери. Мы можем обнаружить, что враждебные или даже убийственные чувства матери не так уж чужды нашей природе, поскольку нас самих одолевают такие же скрытые чувства к нашим братьям или сестрам или неприемлемым детским частям самих себя. Иногда конкретная проблема так близко соотносится с собственной проблемой консультанта, что Глава 3. Перенос и кантрперенос 29
он либо закрывает на нее глаза, либо, наоборот, чрезмерно вовлекается. Термин «контрперенос» был введен для обозначения чувств, которые психотерапевт или консультант переносит из прошлого и неуместно относит их к клиенту или его проблемам. Супервизия и самоанализ важны для того, чтобы проверять, не активируются ли собственные неразрешенные проблемы консультанта клиентами вообще, или конкретными клиентами, или их специфическими проблемами, так как при этом будет нарушаться его восприятие и взаимодействие с клиентом. В последние годы термин «контрперенос» стали использовать и для описания реакций, возникающих у психотерапевта или консультанта как результат восприимчивости к чувствам переноса, возникающим у клиента. Эти эмоции консультанта, если они правильно отражают эмоции клиента, являются одним из самых полезных инструментов понимания. Часто они дают нам ключ к чувствам, которые остаются невыраженными. Вот несколько примеров. Клиент может вызывать у нас огромное беспокойство, словно в нем ребенок плачет и умоляет дать ему материнскую заботу, хотя сам клиент может постоянно говорить нам, что не желает никакой помощи. Или чувство разочарования после ухода клиента может быть единственным ключом к пониманию того, что за вспышками гнева клиента кроется потерявшая надежду несчастная часть его личности. И еще один: после моего отпуска девочка сидит неделями за книгами, полностью отвергая меня и лечение. Это ее способ сообщить мне, что она чувствовала, когда я была в отпуске, и как ужасно было не иметь возможности встретиться. Следовательно, уместно спросить себя: что этот человек заставляет меня почувствовать? И что эти чувства говорят мне о нем, о природе его отношений и о его воздействии на других людей? Далее мы должны спросить себя, действительно ли эти чувства –ценная интуиция и ответ на то, что сообщает нам клиент, или же мы реагируем в соответствии с тем, что мы сами приносим в ситуацию. Ответы на подобные вопросы обычно помогают лучше понимать себя, клиента и природу отношений «здесь и сейчас».
Глава 4 Фантазия Описать мысли и чувства, с которыми мы приходим в любую новую ситуацию, можно и другим способом, а именно, говоря о них с точки зрения фантазии об этой ситуации, о нас самих, о других людях и о природе наших отношений и отношений между другими людьми. Такие фантазии частично переносятся из прошлого, но они продолжают модифицироваться и развиваться в настоящем в ответ на внутренние и внешние стимулы. Фантазия и консультант В главе 1 мы уже рассматривали чувства консультанта, относящиеся к себе и клиенту. Давайте теперь изучим изменение восприятия консультантом себя, своей работы и своих коллег. Например, в течение одной недели он может чувствовать, что обладает выдающимися способностями, достиг блестящих успехов, но коллеги не выражают ему должного признания. Эти фантазии повлияют на его поведение, уверенную походку и манеры в целом. В другое время этот же консультант может почувствовать, что он неудачник, никому не может помочь и не стоит оказываемого ему доверия. А в следующий момент он может почувствовать себя обоснованно довольным собой и своей ситуацией. Эти взгляды, хотя и противоречат один другому, могут являться частями одной сложной картины — представлению консультанта о самом себе. Большинство из нас подвержены таким изменениям настроения, однако частота и степень этих изменений у всех людей разная. Вариации в восприятии человеком самого себя могут возникать даже без изменений во внешних обстоятельствах.
31
Если в нас доминируют наши фантазии, то никакие свидетельства обратного не смогут заметно изменить наши чувства. Мы называем психотиком человека, у которого большую часть времени доминируют его фантазии, причем в такой степени, что он совершенно не соприкасается с реальностью. Обычный человек находит во внешнем мире свидетельства, подтверждающие его фантазию, то есть он выбирает из окружающей обстановки те элементы, которые соответствуют его предварительному мнению. Давайте представим, что консультант, уже чувствуя себя недооцениваемым, приходит в офис и слышит пренебрежительное замечание о себе или обнаруживает, что кто-​то другой получил повышение по службе. Подобные события, иногда очень тривиальные, могут использоваться для подтверждения и усиления его фантазии о несправедливом обращении. Он может не заметить другие признаки, которые не соответствуют его фантазии. Однако, если он уже пребывает в самокритичном настроении, эта же ситуация может усилить его чувство вины, подтвердить его сомнения в себе и убедить его, что он неудачник. Но если консультант чувствует себя в основном любимым и уверенным в себе, он сможет увидеть в критике то, что заслуживает внимания, и, вероятно, почувствует себя виноватым; а факт, что он не получил повышения, вызовет у него не более чем мимолетное сожаление и легкую зависть к более удачливому коллеге. ^> Фантазия и реальность Предположим, что отношения, описанные выше, являются характеристиками трех разных людей. Чрезмерно самоуверенный консультант, который постоянно чувствует, что его недооценивают коллеги, своей агрессивной уверенностью в собственной правоте и невыносимыми манерами, скорее всего, будет раздражать других, и они действительно начнут препятствовать его повышению. С другой стороны, человек, который считает себя хуже других, не способен бороться за свои права или будет отстаивать их таким способом или в такое время, когда успех маловероятен. Точно так же мать, сомневающаяся в качестве своего молока, будет обращаться с ребенком так неловко и давать ему сосок так неуклюже, что ребенок вполне может отвергнуть его. 32 Часть I
Таким образом, наше поведение в соответствии с нашими фантазиями влияет на окружающих людей и, следовательно, помогает нам формировать окружение по образу наших фантазий. Известно, что люди часто оказываются в ситуациях, которые очень похожи одна на другую. К примеру, они могут раз за разом вступать в неудачные любовные отношения, разворачивающиеся по одному образцу, потому что выбирают партнера, который соответствует бессознательным ожиданиям в фантазии. Однако верно и обратное: окружение, враждебное или дружелюбное, пробуждает в нас соответствующие фантазии. Но даже когда наше восприятие точное (то есть с нами действительно несправедливо обращаются, или ненавидят, или любят и восхищаются), фантазии имеют тенденцию придавать переживанию гала-​эффект, преувеличивая в том или ином направлении. И все-​таки большинство людей большую часть времени могут адекватно реагировать на ситуацию, которая существенно отличается от их ожиданий. Например, родители, которые боятся неодобрения консультанта, но обнаруживают, что он сочувствует и не осуждает их, могут обратиться к своему чувству вины, то есть к причине своей фантазии, а не продолжать ожидать порицания. Вот почему так важно не вести себя в соответствии с ролью, которая отведена нам в фантазии, но все же позволить фантазии выйти на поверхность. Только так мы сможем исследовать ее в свете внутренней и внешней реальности. Если ребенка, который боится наказания, постоянно шлепать, он почувствует, что родители действительно такие плохие, как он их себе представляет, но если с ним обращаться с твердой терпимостью, он увидит что-​то лучшее, чем свои пугающие фантазии. Таким образом, окружение может подтвердить или смягчить страх, усилить или подорвать надежды. Внешние факторы становятся еще более значимыми, когда рассматриваются во взаимодействии с индивидуальными фантазиями. Иногда люди говорят: «Это только фантазия» или «Это просто плод воображения, в этом нет никакой правды». Такое отношение к фантазии, которая, как мы видели, является неотъемлемой частью нашей душевной жизни, может заставить нас думать, что главная задача состоит в проверке, подтверждаются ли сообщения клиента фактами. Конечно, с диагностической точки зрения, такая проверка может быть очень важна. Например, мы захотели бы знать, действительно ли жизни клиента угрожают его родственниГлава 4. Фантазия 33
ки или то, что он говорит нам, происходит только в его фантазии. Нам нужно это знать, чтобы предпринять правильные действия. Но даже если родственники клиента не представляют опасности для его жизни, важно понимать, что он чувствует, что это так, и что фантазия может быть проявлением его ужасающей внутренней реальности. С точки зрения понимания клиента, нас должно интересовать именно его восприятие реальности. Вероятно, мы тяготеем к сознательному и реальности, потому что склонны ассоциировать фантазию с сумасшествием, с людьми, которые живут в «мире фантазии», а также из-​за наших собственных пугающих фантазий. Действительно, фантазия может служить защитной функцией — как бегство от реальности или сильное ее искажение. Но психоаналитическое значение понятия фантазии намного шире: это способ описания образов и чувств, которые вызываются некоторым событием. Мы можем описать событие в соответствии с фактами или переработать его, используя нашу фантазию для выделения определенных аспектов реальности. Несколько лет назад Уолт Дисней снял фильм под названием «Фантазия», где показаны зрительные образы и мысли, которые пробуждались у художника под действием музыки. Аналогичным образом мы можем представить себе фантазии — как идеи, образы и мысли, которыми мы отвечаем на внутренние и внешние стимулы. Мы считаем человека, лишенного фантазии, убогим, скучным, слишком прозаичным и восхищаемся богатством фантазии художников или играющих детей. Ученым, если они хотят выйти за пределы чистого механистического наблюдения, также требуется полет фантазии, чтобы формулировать гипотезы, открывать причины и связи и глубже проникать в неизвестное. Фантазия, таким образом, является частью ментальной жизни индивида. Что отличает болезнь от здоровья, так это природа фантазий и то, насколько они согласуются с внешней реальностью. ^> Понятие бессознательной фантазии Воображение, мечты, фантазии о нас самих и об окружающих нас людях — все это представляет собой только самый верхний 34 Часть I
слой постоянно протекающей жизни фантазий, большую часть которой мы не осознаем. Когда И. Брейер и 3. Фрейд работали над проблемой истерии, они обнаружили, что пациентки под гипнозом рассказывают фантазии, которые не могут вспомнить после пробуждения (18931895). Однако такие фантазии, исключенные из сознания, оказывают очень сильное влияние на человека. Они воздействуют на его настроение, поведение и даже вызывают изменения в физическом функционировании (например, тики, судороги, частичный паралич). Благодаря этим открытиям Фрейд сделал ряд наиболее фундаментальных своих выводов. Во-​первых, что существует целый мир мыслей, которые мы в нормальном состоянии не осознаем, и далее, что бессознательная часть нашего мышления очень сильно влияет на нас. Во-​вторых, что часть личности оказывает сопротивление тому, чтобы многие из этих мыслей проникали в сознание, следовательно, они имеют тенденцию оставаться бессознательными. Они не допускаются в сознание, потому что воспринимаются сознательной частью личности как плохие, запретные или не соответствующие требованиям реальности. Позже Фрейд обнаружил, что эти мысли проявляются в сновидениях и к ним можно получить доступ, если пациент будет говорить все, что приходит ему в голову, не подвергая свои мысли цензуре. Другая характерная черта этих бессознательных мыслей была обнаружена позже. Вначале Фрейд думал, что его истеричные пациентки действительно подвергались сексуальному насилию или совращению, но затем он выяснил, что описания событий, о которых рассказывали пациентки, дают картину того, что пациентка чувствует, что произошло или хотела бы, чтобы это произошло, то есть событие в результате его переработки бессознательной фантазией пациентки. Когда Мелани Кляйн начала анализировать детей, она обнаружила, что игра ребенка не отражает, как в зеркале, действия членов его семьи или его самого, но показывает, как ребенок воспринимает других людей и реальные жизненные ситуации (см., например, «Психологические принципы детского анализа», 1926). Восприятие ребенка окрашивается его фантазиями, которые, в свою очередь, были окрашены его преобладающим эмоциональным отношением и чувствами к другим. Например, ребенок, под действием ревности к «совместности» своих родителей, может в фантазии (сознательной или бессознательной) напасть Глава 4. Фантазия 35
на них и испачкать. Это может привести его к мысли, что секс является чем-​то грязным, отвратительным, пугающим. И хотя на интеллектуальном уровне он знает, что это не так, подобные мысли могут сохраняться и влиять на его отношение к сексу и к телу как таковому — не только в детском возрасте, но и во взрослой жизни. Работа Мелани Кляйн с маленькими детьми позволила ей глубже проникнуть в содержание жизни фантазий. В безопасной ситуации аналитического лечения ребенок в игре и действии мог выразить то, как он в фантазии воспринимает свое взаимодействие с другими людьми. М. Кляйн обнаружила: О каждое действие, ощущение, влечение имеют свое представление в фантазии; О эти фантазии воспринимаются как конкретные события; О в уме ребенка — и взрослого — большую часть составляют исключительно примитивные фантазии, совершенного не соответствующие более взрослой части его личности. На основе этих открытий она выдвинула гипотезу, что фантазия является ментальным выражением влечения и действует с самого рождения и что младенец с рождения имеет примитивное отношение к своей матери, основанное на фантазиях, берущих начало из его физических и эмоциональных потребностей. ^> Связь между телом и мышлением Одно из самых удивительных открытий, сделанных 3. Фрейдом и И. Брейером, состояло в том, что фантазии могут быть причиной тяжелых физических симптомов. Это открыло дорогу к пониманию того, что можно страдать от физической боли и серьезных недомоганий без наличия каких-​либо органических изменений. Эти страдания достаточно реальны и, следовательно, нельзя просто отмахнуться от них, как от «симуляции», «лени» или «притворства», и сказать человеку, что он просто придумал их, поскольку это не будет соответствовать реальной ситуации. Фактически в таких случаях человек использует свое тело как 36 Часть I
средство для выражения мощных, но глубоко бессознательных фантазий. Иногда человек ощущает только физические проявления, но совершенно не осознает тревогу, лежащую в их основе. Тем не менее бессознательные фантазии могут быть причиной таких краткосрочных явлений, как рвота или боль в желудке у очень застенчивого человека или у ребенка со школьной фобией. Продолжительные функциональные изменения могут приводить к органическим поражениям, что происходит, например, в некоторых случаях язвы желудка или перенапряжения. (Конечно, существует и обратный процесс: физические заболевания и боль могут вызывать у нас очень страшные и депрессивные фантазии.) С другой стороны, большинство людей понимают, что существует связь между бессонницей и беспокойством и что огорчения могут вызвать у матери потерю молока. Однако детальные фантазии, лежащие в основе эмоционального нарушения, обычно находятся вне нашего восприятия. Иногда мы чувствуем, что наши страхи неуместны, например, мы можем сказать себе, что нет никакой особой опасности, связанной с лифтом, и все же не можем контролировать дрожь и ужас, когда закрываются двери. Точно так же мы впадаем в панику и страдаем от различных физических недомоганий «без всякой причины», когда путешествуем на поезде, выступаем на публике или в ряде других ситуаций. Однако анализ показывает, что наши страхи имеют смысл в терминах наших бессознательных, примитивных фантазий, связанных с каждым из этих событий. Когда фантазии оживают в отношениях, проникают в сознание и становятся понятыми, это может привести к исчезновению физических симптомов и уменьшению тревоги. ^> Интроекция, проекция и внутренний мир Обратим внимание на еще один аспект связи между телом и мышлением. Мы говорим о душевном функционировании в терминах, которые относятся к физическим процессам. Мы говорим о «вбирании» знаний и хорошего опыта, «переваривании» фактов, «изливании» проблем, «выбрасывании» нежелательных мыслей из нашего ума, как если бы это были физические предметы. Все это Глава 4. Фантазия 37
больше, чем просто красочные обороты речи. Мы выражаем нашу фантазию о том, что ментальные и эмоциональные явления могут быть поглощены или отброшены. Это приводит нас также к фантазиям о том, что «содержится» внутри нас. Человек в приподнятом настроении может ощущать, что он наполнен знаниями, хорошими ощущениями и любовью, тогда как подавленный человек может чувствовать себя пустым и полным мусора. Мы чувствуем также, что существует «внутренний голос», который велит нам делать или не делать что-​то. 3. Фрейд (1923) считал, что ребенок обретает совесть и моральные стандарты (Супер-​Эго) посредством поглощения, то есть психологически интроецируя явные или неявные требования своих родителей. Фрейд полагал, что это происходит в возрасте около четырех или пяти лет, потому что ребенок одновременно боится и любит родителя своего пола. Иначе говоря, мальчик, например, решает проблему своего соперничества с отцом через идентификацию с его идеалами и моральными ограничениями. Фрейд показал, что такая идентификация, основанная на интроекции наставлений, законов и идей значимых окружающих фигур, таких как родители, учителя, религиозные лидеры или политические деятели, заставляет нас вести себя так же, как они, и придерживаться аналогичных взглядов. Их идеи становятся интернализо-​ванными посредством процесса интроекции и составляют часть ментальной структуры человека. Карл Абрахам (1924) придавал большое значение психологическим процессам интроекции/​инкорпорации, а также противоположным им — проекции/​изгнания чувств. Он утверждал, что посредством этих механизмов человек постоянно взаимодействует с другими людьми. Инкорпорация является основой всего обучения. Например, клиентка может интроецировать терпимого и понимающего консультанта, и это станет образцом материнства, с которым она будет идентифицироваться в своих отношениях с ребенком и с детскими частями себя самой. Противоположный процесс также имеет место: мы изгоняем, проецируем нежелательные чувства, ненависть и деструктивность в их различных проявлениях. Но, как сказала Сьюзен Айзеке (1952), «ментальные механизмы есть только абстрактное описание того, что человек переживает как конкретную фантазию». То есть человек ощущает, что деструктивные чувства находятся внутри когото другого: сначала внутри матери, отца, брата или сестры, 38 Часть I
позже в жизни они приписываются всем людям или конкретной политической, социальной или национальной группе. Можно сказать, что агрессивные части человека всегда ищут объект — того, кто соответствует ранее сформировавшемуся образу, и иногда не очень разборчивы в выборе этого объекта. К. Абрахам выдвинул гипотезу, что эти процессы возникают в раннем детстве и связаны с ощущениями младенца во время принятия пищи, удержания ее внутри себя и изгнания продуктов выделения. Он считал, что фантазия сопровождает все физические действия ребенка и что ребенок относится к матери в терминах пищеварительного процесса поглощения (инкорпорации) и выделения. Он видел в этих процессах взаимного обмена, интро-​екции и проекции, а также реинтроекции основу формирования характера, поскольку то, что ребенок интроецирует, становится частью его личности. (Этот процесс, как мы уже видели, продолжается на протяжении всей жизни человека.) Таким образом, К. Абрахам привлек внимание к важности ранних отношений и связал между собой психические и соматические события. Как мы уже видели, в фантазии эта примитивная связь продолжает существовать, так что даже во взрослой жизни мы думаем о ментальных явлениях в терминах конкретных физических событий и наоборот — придаем эмоциональное значение физическим событиям. Мелани Кляйн подтвердила на практике гипотезы Карла Абрахама о природе отношений в раннем возрасте, и ее работа добавила много новой информации о содержании фантазий маленьких детей. Это обогатило наше понимание инфантильных элементов психики и позволило предпринять попытки лечения психотиков и пациентов с тяжелыми психическими расстройствами, поскольку, согласно М. Кляйн, в самые ранние месяцы жизни закладывается основа для здоровой или нездоровой структуры психики и это оказывает глубокое влияние на дальнейшее развитие и природу последующих отношений. Чувства любви и ненависти (также находящиеся под влиянием внешних обстоятельств) приводят к фантазиям, исполненным надежд или страхов. Эти фантазии затем влияют на восприятие, и мы склонны выделять в реальности то, что обнадеживает или пугает. В результате возникает порочный круг, который оказывает серьезное влияние на последующие отношения с внешним миром. Более того, тревоги, возникающие вследствие пугающих фантазий, продолжают существовать в том, что М. Кляйн называГлава 4. Фантазия 39
ла «внутренним миром», и ребенок вынужден применять все больше и больше защитных мер, чтобы справиться со своими страхами. Однако хорошие переживания, которые противодействуют этим фантазиям, могут смягчить ситуацию и дать начало положительному циклу, и именно в этом случае может произойти постепенная модификация фантазий в соответствии с внешней реальностью. Но примитивные фантазии продолжают существовать в глубинах психики и могут прорваться под действием стресса в любой период дальнейшей жизни. У каждого из нас существует внутренний мир фантазии, который может предпринимать попытки либо плодотворно связать аспекты внутренней и внешней реальности, либо отрицать их и отрезать друг от друга. Таким образом, дневные грезы и сновидения могут быть конструктивной переработкой событий дня или способом приближения чеголибо приятного, исполнением желания, которое пытается исключить болезненную внешнюю реальность и болезненные внутренние напряжения, которые она вызывает. Аналогично, существуют художники, которые изображают либо только прекрасные, либо только ужасные стороны вещей, тогда как истинные гении показывают трагедию жизни во всей полноте ее вечной борьбы между прекрасным и чудовищным (см.: Segal, 1956; A Stokes and D. Meltzer, 1963).
Глава 5 Любовь, ненависть и конфликт Когда мы рассматривали чувства, которые консультант и клиент приносят в отношения, мы сгруппировали их под двумя заголовками: надежды и страхи. Надежды относятся к ожиданиям конструктивных, обогащающих отношений, тогда как страхи сконцентрированы вокруг деструктивного взаимодействия, исполненного мести. Оба типа чувств имеются в каждом из нас, хотя мы можем осознавать их в различные моменты времени или по отношению к различным людям, как если бы они существовали совершенно отдельно. Когда эти чувства действительно соединяются вместе, мы называем наше отношение амбивалентным. Такие ожидания, как уже было сказано выше, главным образом переносятся из прошлых переживаний, но мы также видели, что наше восприятие прошлого и настоящего находится под влиянием нашей фантазии и что фантазия, в свою очередь, сильно окрашена бессознательной мотивацией, то есть эмоциональным импульсом или влечением. Какова же природа этих врожденных эмоциональных влечений? Полярность врожденных влечений На протяжении всей своей жизни 3. Фрейд интересовался проблемой определения природы врожденных влечений. Его теоретические формулировки, как всегда, основывались на клинической практике. Внимание Фрейда особенно привлекала постоянная динамическая борьба, которая заставляла человека метаться из стороны в сторону. Эту борьбу легко можно наблюдать на примере обсессивных пациентов, которые никак не могут прийти к со
41
гласию в своем уме. Однако конфликт универсален. Фрейд обнаружил, что конфликт существует в самом бессознательном и, согласно его взглядам, является причиной тревоги и невроза. Выглядело это так, будто одна часть личности находилась в постоянной оппозиции к другой. Это позволило ему предположить, что в человеческой природе имеет место врожденный дуализм. Я не буду пытаться проследить развитие мысли Фрейда по поводу этих противоположных врожденных сил. Достаточно сказать, что Фрейд несколько раз отказывался от взглядов, которых придерживался ранее, и был готов изменить их, когда клинический опыт не соответствовал его предположениям. К концу жизни наблюдения навязчивого повторения (то есть тенденции вновь и вновь повторять болезненные, равно как и приятные переживания) и изучение садизма (удовольствия от причинения боли) и мазохизма (удовольствия, происходящего от страдания от боли) привели его к предположению, что существует нечто, действующее внутри человеческого существа, что, так сказать, работает против собственных интересов человека. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) Фрейд выдвинул новую смелую гипотезу о дуализме врожденных влечений, которая говорила о существенно более глубокой пропасти между ними, чем прежде принято было думать. Он провел различие между сексуальными инстинктами в широком смысле, Эросом или инстинктом жизни, нацеленными на объединение, конструктивность, креативность и интеграцию, и Танатосом, агрессивным инстинктом или инстинктом смерти, цель которого заключается в разрушении и дезинтеграции, в конечном счете, самого организма. Он предположил, что этот агрессивный инстинкт действует сначала внутри индивида, но организм сразу же защищает себя от внутренней деструктивно-​сти, направляя его вовне. Таким образом, этот инстинкт становится различимым только в форме садизма, негативизма и агрессии. Фрейд полагал, что часть этого агрессивного влечения объединяется с силой жизни, любящим компонентом личности и смягчается им. Это обеспечивает элемент агрессивности, необходимый для роста и прогресса. То, что объединилось, однако, может разъединиться и привести к такой не ослабленной ничем смертоносной силе, которая проявляется в бессмысленных актах жестокости и саморазрушения. Карл Абрахам поддержал мнение Фрейда о врожденной борьбе между любовью и ненавистью. В процессе анализа взрос42 Часть I
лых пациентов с тяжелыми депрессиями он обнаружил, что их мучают фантазии, которые, согласно его взглядам, возникают на ранней оральной фазе развития. Он выдвинул гипотезу, что под действием любви ребенок вбирает, интернализирует любимую грудь (и другие аспекты матери), а когда им овладевает ненависть или злоба, он интроецирует разрушенную, искусанную грудь. Такая интернализация на основе ненависти, приводящая к фантазиям о содержащихся в уме индивидуума разрушенных объектах, лежит в основе тяжелых душевных заболеваний, а также является причиной некоторых нарушений характера. Работа Мелани Кляйн подтвердила открытия Фрейда и Абрахама. Мощные деструктивные импульсы, направленные на разрушение других и самого себя, существуют в очень маленьком ребенке наряду с любящими импульсами. В уме ребенка, по-​видимому, доминируют фантазии, с одной стороны, о совершенно идеальных фигурах, соответствующих материнским богам и волшебниками, а с другой — об ужасных фигурах, типа монстров и злых волшебников. Так как все эти фантазии имеют мало общего с реальными родителями, то тем самым еще раз подтверждается, что восприятие ребенка и его фантазии находятся под сильным влиянием примитивной любви и ненависти. Примитивная природа некоторых фантазий, которые относятся к частям тела и частям личности, а не к целому человеку, явилась для М. Кляйн доказательством того, что эти фантазии возникают на очень ранней стадии развития. На основе этого она сформулировала гипотезу о том, что с самого начала жизни фантазии о любви и ненависти присоединяются к важным людям в жизни ребенка (или, скорее, к тем частям их тела или ментального функционирования, которые становятся значимыми посредством сенсорного восприятия). Они формируют предшественников того, что позже мы назовем социальными отношениями, хотя части матери могут с самого начала восприниматься так, как если бы они были частями самого ребенка, и только постепенно они начинают восприниматься как отдельные от него. Однако у ребенка есть потребность избавить себя от деструктивных чувств и «поместить их вовне», а потому имеется стремление признать существование чего-​то (или кого-​то) отдельного от него самого. Потребность проецировать врожденную деструктивность и связанные с ней тревоги делает ребенка зависимым от матери, которая «убирает их», и облегчение, достигаемое таким путем, очень Глава 5. Любовь, ненависть и конфликт 43
способствует дальнейшему развитию отношений. Проецируются не только плохие чувства, мы также вкладываем в других людей любовь и добрые чувства. Все сложные человеческие отношения, наше желание быть любимыми, стремление к близким отношениям и боязнь их берут начало от нашей потребности в ком-​то, кто будет удовлетворять наши психические, равно как и физические нужды, защищать нас от деструктивности вовне и внутри нас и усиливать нашу способность жить и любить. Эта потребность существует с самого начала нашей жизни. Принято считать, что характер отношений ребенка зависит не только от его окружения, но и от собственного вклада младенца — в основном от его врожденных способностей и относительной силы любви и ненависти. Благодаря детальным наблюдениям за младенцами было установлено, что их поведение сильно различается с самого начала жизни (см., например, Mid­dle­more, 1941). Эти отличия могут быть обусловлены нарушениями при рождении или в пренатальный период, о чем мы пока еще знаем очень мало. Но даже с учетом этих факторов можно утверждать, что некоторые младенцы выделяются своей восприимчивостью к материнскому кормлению и любящему уходу; они способны легче примириться с ожиданием и с большей готовностью отвечают на утешение, если чем-​то расстроены. Мы можем предположить, что такие младенцы имеют большую врожденную способность любить. Другим требуется намного больше внимания, ласки и заботы, как будто их деструктивные фантазии намного легче одерживают верх. Некоторые младенцы постоянно плачут, и кажется, что никакое терпение и забота не могут удовлетворить их полностью, как будто у них всегда доминируют плохие чувства. Есть еще другой тип младенцев, которые всегда выглядят апатичными и у которых наблюдается полное отсутствие желания жить. Каков бы ни был врожденный баланс любви и ненависти, дуализм врожденных влечений приводит к тому, что в душевной жизни происходят непрерывные изменения и человек постоянно находится в конфликте с другими и с самим собой. Тревоги, которые возникают вследствие такого конфликта, мы обсудим в части II. В процессе наших ежедневных наблюдений за поведением людей мы видим постоянное разрушение социальных отношений ненавистью, ревностью, соперничеством, жадностью и другими 44 Часть I
деструктивными чувствами, разочарование и попытки установить более конструктивные отношения. На основе этого нам нетрудно признать постоянную борьбу между любовью и ненавистью. Однако предположение о том, что существует агрессивное влечение, присущее самой человеческой природе, а не являющееся просто ответом на провокацию или не слишком хорошее окружение, встретило сильнейшую оппозицию. По-​видимому, нам хочется верить, что мы, в конце концов, хорошие. Поэтому мы отказываемся признать, что добавляем собственную долю ненависти к тому, что действительно может быть очень деструктивной внешней ситуацией. Но альтернатива состоит в том, чтобы видеть агрессивные стремления только в других и продолжать бороться с ними в порыве самооправдания (что только разжигает споры и конфликты) или наоборот, подчиниться злу и вступить в сговор с жестокостью и нечестностью. С другой стороны, знание деструктивных элементов в нас самих и в других людях позволяет нам иметь более ясное суждение, усиливает терпимость, укрепляя ее большей твердостью и, таким образом, открывает возможности для более конструктивных отношений. Из всех человеческих качеств мы больше всего восхищаемся смелостью, мудростью и честностью. При этом мы косвенно признаем, что те, кто обладает такими качествами, достигли зрелости в борьбе с деструктивностью и способны справляться с ней в своей личности и в других людях. Следовательно, во врожденной полярности влечений действительно есть нечто очень позитивное. Как электрический ток возникает в результате взаимодействия противоположных зарядов, так и состояние конфликта, вызванного взаимодействием любви и ненависти, создает постоянный ток ментальной активности. Он может привести к несчастью или тупиковой ситуации, но если одерживается победа над деструктивными элементами, направленными против жизни и развития, результатом конфликта становятся новые достижения и рост.
Глава 6 Взаимодействие Человеческие отношения представляют собой двусторонний процесс, в котором оба участника воздействуют друг на друга. Мы рассмотрели некоторые фантазии и их влияние на отношения. Поскольку у консультанта могут быть собственные проблемы, он стремится осознавать и контролировать их, чтобы они не мешали его профессиональной работе. В частной жизни намного труднее. Отношения в семье, особенно между родителями и их детьми, настолько тесно взаимосвязаны, что чувства и настроения каждого постоянно влияют на чувства и настроения всех остальных. Консультант обычно появляется в жизни клиентов, когда партнеры дошли до кризиса или безвыходного положения. Он имеет некоторый, но часто очень ограниченный шанс обнаружить, как все началось. Поэтому детальное наблюдение, особенно за матерями и младенцами, является очень поучительным. Оно дает нам возможность изучить отношения в стадии их зарождения: процесс взаимодействия, согласования, обоюдного приспособления, который происходит между двумя людьми, и понимание, которое может развиться. Детальные наблюдения также учат нас, как возникают непонимание, несогласие и неприспособление. ^> Мать, ребенок и отец Если мы некоторое время понаблюдаем за процессом кормления, то обнаружим, что осуществляется целая серия довольно сложных приспособительных действий. Мать берет младенца, держит его на руках и находит удобную позу для него и для себя. Она 46
вкладывает сосок ему в рот и должна сделать это под тем углом и таким образом, чтобы ребенок мог захватить и удержать его. Она должна давать молоко в правильный момент, а ребенок должен научиться держать сосок и делать движения ртом так, чтобы грудь давала молоко, а также приспособить свое сосание к скорости поступления молока. Другими словами, эти два человека, или «кормящая пара» (nurs­ing cou­ple), как они были названы в работе Г.П. Мидлмор (Mid­dle­more, 1941), должны научиться быть в согласии друг с другом. В некоторых случаях это может занять много времени и потребовать терпения и настойчивости. Более того, известно, что все эти физиологические процессы находятся под влиянием эмоциональных процессов: мы знаем, что потрясение, беспокойство, депрессия могут уменьшить количество молока у матери, оно может даже пропасть совсем. Гнев, страх (или апатия, следующая за трудными родами) могут препятствовать готовности ребенка держать сосок и сосать. Нарушение, имеющееся у одного из партнеров, передается другому и влияет на его настроение и реакции. Рассмотрим пример. Р. родился сильным и здоровым ребенком, но с самого рождения устраивал скандалы, когда его подносили к груди. Казалось, он хотел грудь, так как поворачивал голову, ища ее, но в момент контакта начинал пронзительно кричать или отворачивался от груди после нескольких сосательных движений, толкаясь и заходясь в крике. У его матери до этого не было опыта ухода за детьми. Во время желанной беременности она мечтала о своем первенце. И была очень удивлена и шокирована, когда у нее на руках оказался кричащий, недовольный, требовательный ребенок, которого она не могла удовлетворить. Еще не вполне освоившись в своей материнской роли, женщина чувствовала: что-​то неладно с ребенком или с ее молоком. Если проблема в ребенке, то какого младенца она родила? Он больной? Он ужасно жадный? Однако еще сильнее она опасалась того, что сама не состоянии дать ничего хорошего своему ребенку, и начала сомневаться в количестве и качестве своего молока. Чем больше она тревожилась, тем более непоследовательным, нервным и суетливым становился ее уход за ребенком. А тот, в свою очередь, делался все более возбужденным, разочарованным и поэтому, казалось, не был способен ладить с ней и быть довольным. Он постоянно плакал и днем, и ночью. Мать почти совсем не Глава 6. Взаимодействие 47
спала, бесконечные требования ребенка постоянно пугали и злили ее, и она становилась все более и более истощенной — и физически, и эмоционально. ^> Динамическое взаимодействие Мы видим здесь кумулятивное воздействие на отношения, когда два партнера захвачены порочным кругом разочаровывающего и вызывающего тревогу взаимодействия. Хорошо, если в этом случае отец остается спокойным и верит, что в таких обстоятельствах беспокойства жены вполне объяснимы. Он не сомневается, что его жена нормальный человек, что она способна кормить ребенка и сумеет найти достаточно хороший способ кормления. Он помогает держать ребенка на руках и дает матери возможность выспаться. Другими словами, он способен сдерживать (to con­tain) тревоги матери и ребенка, выступая для своей жены в роли матери. Со временем мать и ребенок становятся спокойнее, хотя младенец остается требовательным, беспокойным и легко пугается. Представьте, каким трудным будет взаимодействие между матерью и ребенком в том случае, если у матери нет помогающего партнера или ребенок был нежеланным с самого начала! С другой стороны, первоначально нежеланный ребенок может своей отзывчивостью и любящей зависимостью совершенно неожиданно вызвать материнские чувства, в результате чего будет инициирован положительный цикл развития отношений. Как мы видим, близкие физические отношения матери и младенца имеют параллель в их психической близости. Так как мать и ребенок очень важны друг для друга и оба очень ранимы, они оказывают друг на друга очень сильное действие. Мы знаем, что маленькие дети имеют обыкновение «капризничать», когда родители расстроены или чем-​то обеспокоены. Младенцы еще более чувствительны к настроению и чувствам своих родителей, которые частично передаются через телесный контакт: через то, как мать берет ребенка и держит его на руках; напряжена она или расслаблена с ним, как она говорит и смотрит на него. Отец одной девочки рассказывал мне, что когда ей было всего два с половиной месяца, он обнаружил, что иногда, когда он держал ее на руках и 48 Часть I
задумывался о чем-​то другом, она начинала хныкать. И прекращала плакать сразу, как только он обращал на нее внимание. По-​видимому, само внимание родителей может быть исключительно важным даже на такой очень ранней стадии. Конечно, имеет значение качество внимания: будет ли это принимающее и понимающее внимание или исполненное тревоги наблюдение, как в следующем примере. Мать пришла на консультацию к психиатру из-​за того, что ребенок не мог заснуть. Психиатр заметил, что женщина постоянно покачивает ребенка у себя на коленях. Он попросил разрешения подержать малыша, пока будет говорить с ней. Она сказала, что ребенок вызывает у нее тревогу (что и рождало у нее желание «вытрясти» страх из себя и из него). Через некоторое время ребенок заснул и спокойно лежал на руках у доктора, пока тот разговаривал с матерью. В этом примере доктор смог удержать (контейнировать) страхи матери и ребенка и быть защитой для них обоих. Семья Самая важная роль отца в начале жизни ребенка, по-​видимому, заключается в том, чтобы быть поддержкой матери и ребенку. При хороших отношениях именно отцу мать может доверить тревоги о своей материнской роли. После рождения ребенка матери обычно бывают очень ранимы, а также очень горды и возбуждены, легко впадают в депрессию или поддаются тревоге. Отец вселяет в мать надежду и твердость во время первых, особенно беспокойных недель. Обоюдное удовлетворение при кормлении, достигаемое благодаря приспособлению друг к другу, и безопасная обстановка, которую создают дополняющие друг друга родители, образуют основу для восприятия ребенком креативных человеческих отношений, которые в итоге связываются в его уме с сексуальным союзом и креативностью родителей. Интроекция этих хороших отношений становится фундаментом его стабильности в будущем. Восприятие ребенком своей семьи, с одной стороны, находится под влиянием того, что он приносит с собой, а именно свою любовь и ненависть, а с другой стороны, под влиянием реальных чле
49
нов семьи как личностей, имеющих свое отношение к жизни и друг к другу. Все вместе это будет воздействовать на мир отношений во внутренней фантазии ребенка, а также формировать его взгляды на себя самого как личность и как члена семьи. Позже это повлияет на его отношение к большим социальным группам и на создание собственной семьи. ^> Схематичное представление взаимодействия Чтобы не занимать много места, говоря о многообразии возможных взаимодействий, я предпочла воспользоваться схематичным представлением. Оно подразумевает значительное упрощение, и факторы, которые будут названы, не претендуют на то, чтобы быть исчерпывающими. Более того, здесь не учитывается совместный динамический эффект, который коротко обсуждался выше, и изменения, происходящие благодаря взаимному приспособлению и росту. Считается, что все импульсы и фантазии ребенка в некоторой степени существуют с самого начала его жизни. Ребенок Мать 1) Имеет врожденное представление о чем-​то хорошем, что может удовлетворить его потребности, которое заставляет его рот искать грудь и откликаться на нее. 2) Способен создавать фантазии вокруг чувственных восприятий. Фантазии о ребенке до его рождения, от боязни страшного чудовища до надежды на хорошего и совершенного ребенка. Баланс этих фантазий зависит от ее отношения к собственным родителям, своим братьям и сестрам, отцу ребенка, ее жизненного опыта и собственной самооценки. Способна наслаждаться телесными ощущениями при кормлении и уходе за ребенком. Если мать слишком соблазняющая, она может чрезмерно стимулировать сексуальные чувства ребен50 Часть I
Глава 6. Взаимодействие Ребенок Мать ка; если она боится этого, то может держать ребенка на расстоянии, таким образом поощряя расщепление между умом и телом.
3) Пропорционально врожденной силе любви ребенок способен к любящим фантазиям; в разной степени он способен быть восприимчивым к любви. Если он восприимчивый и любящий, то может улыбаться, заниматься любящей игрой и будет пробуждать еще больше любви благодаря своей «способности любить».
Пропорционально своей способности любить ребенка мать выражает свою любовь к нему в том, как она держит, кормит, ухаживает за ним, откликается на его потребности. Если у нее депрессия, любящее поведение ребенка может вывести ее из этого состояния. Если она пребывает в слишком сильной депрессии, то, возможно, будет не способна ответить ребенку, лишая его эмоционально живой и отзывчивой матери. Это может привести к раннему чувству безысходности у ребенка и даже к аутизму.
4) Пропорционально врожденной силе деструктивных влечений он способен к деструктивному поведению и фантазиям и в разной степени боится враждебного внешнего мира.
Пропорционально интеграции деструктивных частей в ней самой она в разной степени способна справляться с таким поведением. Если она напугана агрессивностью ребенка, то будет устанавливать жесткие требования и наказывать его или, если отрицает его агрессивность, то может оказаться не способной установить четкие границы. Если она осознает его агрессивность, то будет терпимой и твердой.
5) Из-​за своей ограниченной способности сдерживать деструк
В соответствии со своим ощущением себя как хорошей она спо
51
Продолжение Ребенок Мать тивные чувства он вынужден проецировать их, воспринимая мать и обращаясь с ней как с плохой. собна или не способна вынести это. Если она способна быть терпимой к таким проекциям, то может позволить ребенку отвергать ее, не испытывая при этом чрезмерной злости или депрессии; она может обращаться с ребенком тактично и таким образом создавать дифференциацию между фантазией и реальностью. Если она не способна воспринимать проекции плохих качеств, то может избрать для себя соблазняющий или наказывающий способ поведения; или может становиться все более и более тревожной и подавленной, таким образом усиливая у ребенка чувство, что его деструктивность обладает силой всемогущества. 6) Чувствительность к враждебности. Если она враждебна к ребенку или к «детской части» себя, то отвергает ребенка и подтверждает его страхи перед враждебностью мира. 7) Сначала ограниченное, но растущее восприятие реальности. Он находит ее соответствующей или противоречащей ожиданиям, существующим в его фантазии. Он получает опровержение страхов (или нет); например, постоянное присутствие матери означает, что его деструктивные фантазии не убивают. Таким образом он убеждается в силе матери, и его фантазии о всемогуществе собственной деструктивности ослабляются. Если только она не психотик, то благодаря жизненному опыту имеет большее чувство реальности и способна помочь ребенку отделить фантазию от реальности. Неспособность сделать это в любой конкретной области имеет тенденцию передаваться ребенку, например, фобия или боязнь несчастного случая. Внезапное исчезновение матери или ее смерть подтверждают, что его деструктивность способна убить ее. 52 Часть I
Продолжение Ребенок Мать 8) Стремление к росту и интеграции. В зависимости от степени интеграции в ней самой она способна удержать вместе хорошие и плохие аспекты ребенка и себя самой, а также понимает и способна (или не способна) адаптироваться к росту ребенка, изменению его потребностей, умений и способностей. 9) Нуждается в помощи матери, для того чтобы справиться с душевной и физической болью и чтобы отличать материальные и эмоциональные потребности. Если мать не может выдержать душевную боль ребенка или свою собственную и обращается со всей болью как с физической, то тем самым она поощряет сома-​тизацию ментальных процессов и подмену эмоциональных нужд материальными ценностями.
10) В разной степени способен переносить фрустрацию. Если совсем не способен, то фрагментирует все болезненные переживания и в конце концов даже информацию, приходящую от самих органов восприятия, — что приводит к ограниченному восприятию реальности. Если способен выдержать некоторую фрустрацию, то получает дополнительный стимул к ментальному росту.
Если она находится в контакте с ребенком, то способна понять, что этот конкретный ребенок может выдержать, и становится посредником между ним и слишком сильными фрустрациями. Если она подвергает ребенка большей фрустрации, чем он может выдержать, это усиливает у него чувство преследования. Чрезмерная защита от фрустраций может привести к излишне инфантильному характеру, например, к поощрению веры, что ему полагаются особые жизненные условия, и когда он не будет получать их, то будет чувствовать, что его несправедливо обидели.
Это всего лишь несколько способов возможного взаимодействия младенца/​ребенка и его матери. Внутри диапазона возможностей экстремальные случаи таковы: Глава 6. Взаимодействие 53
О Младенец/​ребенок/​взрослый настолько одарен любовью, что способен выделить из ситуации то хорошее, что в ней содержится, и использовать его для преодоления разочаровывающих переживаний с минимумом возмущения. О На другом конце шкалы младенец/​ребенок/​взрослый так сильно сердится при малейшей фрустрации, что реагирует на нее глубоким и длительным возмущением и будет нуждаться в постоянной помощи. В исключительных случаях, если даже этой помощи недостаточно, такой человек становится психотиком или вообще не может выжить. Рассмотрим эти взаимоотношения с точки зрения окружающей обстановки: О Мать настолько уверенно чувствует себя в своей материнской роли, что способна выдержать очень много проявлений отвержения и гнева со стороны ребенка и все же остаться спокойной и любящезаботливой. <> Мать настолько незрелая и отвергает любую ответственность (или по разным причинам отсутствует телом или умом), что ребенок должен обладать исключительно сильной способностью любить, чтобы не заболеть и не впасть в апатию; в экстремальных случаях такое обращение является одной из причин младенческой смертности. Аналогичная ситуация наблюдается там, где происходит частая смена материнской фигуры — например, в случае с детьми, находящимися на попечении государства, или с детьми, которых часто перевозят из одного дома в другой. О Мать из-​за своей депрессии неотзывчива, замкнулась в себе и не способна воспринимать знаки любви или ненависти от своего ребенка. Это может заставить его также уйти в себя и искать удовлетворения от своего собственного тела или от материальных объектов; одним из результатов может стать развитие аутизма у ребенка. О Мать использует своего ребенка как вместилище, в которое она проецирует свое смятение или свои собственные инфантильные конфликты и деструктивность. Это может привести к шизофрении или к нездоровым симбиотичес-​ким отношениям.
Часть II Конфликты, тревоги и защиты

Читать дальше.



Научный директор Центра, психиатр, психоаналитик, тренинг-​аналитик, член Бостонского Психоаналитического Общества


Гари Голдсмит


«То, что на самом деле важно в лечении — это не симптомы или диагноз, а индивидуальная история каждого человека. Только зная, в чем состоит жизнь человека — в как можно более подробных деталях — можно достичь понимания проблем и увидеть ресурсы для их решения. Только так человек может чувствовать себя понятым и быть готовым включиться в собственное лечение.»

Новости

свяжитесь с нами

Москва, Новый Арбат 309.
Метро: Смоленская, Краснопресненская, Баррикадная
Время работы с 9:00 до 22:00
тел: +7 (495) 5052825
факс: +7 (916) 1788781
e-​mail:Этот адрес электронной почты защищен от спам-​ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.