ГлавнаяSam­ple Data-​ArticlesИска Зальцбергер-​Виттенберг ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ИНСАЙТ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ч.2

Глава 8. Депрессивные тревоги и защиты от них у взрослого, ребенка и младенца 89. В этом случае он достигает относительной зрелости, а его видение других только в свете их полезности для себя сменяется заботой — как о других людях, так и о хороших частях себя самого. Кляйн назвала это успешное обращение с тревогами депрессивной позицией (1934). Д.В. Винникотт более удачно назвал ее стадией заботы (1955). Забота о матери и ее семье позже может перерасти в заботу о семье в более широком смысле этого слова и, в конечном счете, в заботу о судьбе человечества в целом. Депрессивные тревоги, как и тревоги преследования, существуют и видоизменяются на протяжении всей жизни каждого из нас. Они, в частности, возникают тогда, когда мы действительно обидели или пренебрегли кем-​то или человек, который важен для нас, заболел или умер. Потеря — либо временная из-​за отсутствия, либо постоянная из-​за смерти — подвергает сильному испытанию нашу способность внутренне сохранять любимых людей — в нашем уме и памяти и защищать от слишком сильной обиды и гнева. Когда мы испытываем разочарование, то склонны сомневаться в нашей способности быть любимыми, а любая неудача может принести с собой тревогу, что мы не способны к конструктивным действиям и что плохие части нашей личности одержали победу и оказались сильнее созидательных. Глава 9 Тревоги, связанные с утратой и скорбью Скорбь как реакция на различные виды утрат Обычно мы говорим о скорби в связи тяжелой утратой, но, как указывал Фрейд, чаще всего скорбь возникает как реакция на «утрату любимого человека или какой-​либо занимающей его место абстракции, такой как Родина, свобода, идеал и так далее» (1917). В определенной мере печаль и скорбь возникают во всех жизненных ситуациях. Даже совершенно обычные изменения, такие как переезд в новый дом или в другой город, связаны с сожалением об утрате привычного окружения и близости со старыми друзьями. Когда мы переходим на другую работу, то ощущаем грусть при расставании с нашими клиентами и коллегами; когда мы заканчиваем учебу, нам грустно покидать наших учителей, которые обогатили нас знаниями, и мы беспокоимся о том, как будем справляться без их поддержки и помощи. Каждый шаг вперед приносит удовольствие и новые возможности, но одновременно означает, что нечто осталось позади. Мы можем отвернуться от прошлого в разочаровании и гневе, но поскольку оно содержит также и хорошие вещи, которыми мы дорожим, мы переживаем грусть и скорбь, оставляя их. Даже дети, достигая юношеского возраста, часто испытывают глубокое сожаление о том, что детство подошло к концу. В среднем возрасте мы скорбим об утрате молодости и юношеских идеалов и стремлений, оставшихся неосуществленными, в пожилом возрасте мы скорбим об утрате энергии и функций и о близком конце нашей собственной жизни. Столкновение с конечностью нашей собственной жизни и жизни тех, кого мы любим, является самым болезненным из /​% Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 91 всего множества процессов скорби, через которые мы вынуждены пройти. Давайте рассмотрим, что происходит во время скорби, какие чувства переживаются, когда мы теряем кого-​то или сталкиваемся со смертью, и как разные люди пытаются справиться с этой ситуацией. Взгляды 3. Фрейда на скорбь Зигмунд Фрейд изучал скорбь, чтобы понять депрессивное заболевание, называемое меланхолией, то есть патологическую реакцию на утрату (1917). Он отмечал, что отличительными ментальными признаками меланхолии были безжалостные самообвинения, ведущие к ожиданию наказания. Он сформулировал гипотезу, что упреки меланхолика бессознательно направлены против утраченного объекта, с которым пациент идентифицировал себя. Другие характеристики меланхолии свойственны также нормальной скорби. Оба состояния имеют следующие общие черты: О исключительно болезненное подавленное настроение; О потеря интереса к внешнему миру; О потеря способности выбрать какой-​либо новый объект любви; О отход от всякой деятельности, не связанной с воспоминаниями об утраченном объекте. Фрейд комментировал: только потому, что мы хорошо знаем причину этого состояния и то, что оно со временем пройдет, мы считаем его «нормальным» состоянием, а не болезнью. Он считал, что работа скорби состоит в (1) тестировании реальности, которая снова и снова подтверждает, что утраченный объект больше не существует, и (2) постепенном отводе аффекта от любимого человека ценой огромного количества энергии и времени (обычно это в течение нескольких месяцев заканчивается появлением новой способности интересоваться внешним миром и формировать новые отношения). Фрейд связывал интенсивность боли и продолжительность времени, необходимого для скорби, с нежеланием человека отказаться от привязанности к конкретному объекту > 92 Часть II любви. Заметим, что он говорил о «работе скорби», чтобы подчеркнуть, что требуется огромное количество ментальной/​эмоциональной энергии и силы. Взгляды К. Абрахама на скорбь Гипотеза 3. Фрейда о том, что меланхолик интернализирует утраченную личность, нашла подтверждение в работе Карла Абрахама, однако последний утверждал, что этот процесс также имеет место при нормальной скорби. Процесс скорби, таким образом, несет с собой утешение: «Мой любимый объект не ушел совсем, так как теперь я ношу его внутри себя и никогда не смогу потерять его» (1924). К. Абрахам утверждал, что при нормальной скорби человек с любовью «устанавливает» утраченный объект внутри себя, а меланхолик не может сделать этого из-​за определенной враждебности к нему. Абрахам считал, что успешная работа скорби, в которой обычно видят прекращение прошлых отношений и освобождение от них, состоит из двух противоположных вещей: устойчивого установления во внутреннем мире объекта, утраченного внешне. ^> Внутреннее переживание утраты Действительно, когда мы расстаемся с людьми, которых любим, чтобы сохранить хорошие отношения, мы нуждаемся в том, чтобы сохранить их живыми в своей памяти, то есть внутренне. Давайте рассмотрим пример шестнадцатилетнего юноши Джереми, расстающегося со своим консультантом. Когда она сказала ему, что через три месяца им придется расстаться, потому что она беременна, он отказался ходить к ней. Консультант была обеспокоена тем, что не имеет возможности помочь Джереми справиться с его чувствами, и уже решила написать ему письмо, чтобы попрощаться, когда опять он появился в самый последний момент. На этом последнем интервью он рассказал, что часто думает о своем дедушке, который умер три года назад. Он представляет > Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 93 себе разговоры с ним и, лежа ночью в постели, вспоминает то, что дедушка говорил ему, и думает о том, что мог бы сказать ему о своих сегодняшних проблемах. К концу интервью он заговорил об ученых, которые выращивают детей в пробирках и могут нажать на кнопку и разрушить мир одним движением. Джереми продемонстрировал два способа обращения с утратой. Он способен сохранить свои теплые чувства к дедушке и поэтому может вспоминать его с любовью и нежностью. Это дает ему возможность хранить в памяти добрые советы, которые дедушка когда-​то давал ему, и прислушиваться к нему как к внутреннему советчику, который помогает даже в настоящем. Другой способ состоял в том, чтобы провозгласить, что матери не нужны и дети могут вырасти в пробирках. В этом случае часть Джереми отвернулась от зависимых отношений точно так же, как он отвернулся от консультанта, уничтожив ее (как мать) «одним движением» в момент расставания. ^> М. Кляйн: инфантильные корни тревог, “ связанных с утратой Каждый раз, когда ребенок чувствует потребность в матери, а она не появляется, он «теряет» ее. Первое время телесные и психические потребности младенца настолько сильны и непреодолимы, что ему требуется присутствие матери, которая могла бы сразу же помочь ему. Постепенно необходимость в постоянном внимании матери меньше соотносится с удовлетворением телесных потребностей и больше с психическими потребностями, то есть с тревогами и неспособностью переносить фрустрации. Некоторые дети плачут, если их постоянно не держат на руках или если они не находятся рядом с матерью и не видят ее. Но другие дети уже в три месяца иногда могут спокойно лежать в своей кроватке и ждать маму, счастливые, играя сами с собой, и встречают маму улыбкой, когда она возвращается. Как объяснить такие различия? Похоже, что удовлетворенные дети смогли интернализировать хорошую поддерживающую мать и способны сохранять хорошее отношение в отсутствие матери. Для этого ребенок должен (а) иметь опыт повторяющегося хорошего материнского ухода, что зависит как от типа материн94 Часть II ского ухода, так и от способности ребенка использовать этот уход и внутренне устанавливать хорошие отношения, (б) не впадать в гнев и ярость при малейшей фрустрации, в момент расставания разрушая все хорошее, что было достигнуто в присутствии матери (вспомним Джереми, нажимающего на кнопку, чтобы разрушить мир «одним движением»). Более ранний исход борьбы за то, чтобы справиться с утратой, определяет, как со скорбью справляются в будущем. Существуют дети, которые не могут оставить свою мать, и есть матери, которые не могут позволить своим детям уйти, не чувствуя себя при этом отвергнутыми и не боясь, что случится какое-​либо несчастье. Такое поведение больше основано на враждебности и страхе разрушения, происходящего от этого, чем на любви. Инфантильные чувства оживают при каждом расставании. Перед каникулами клиенты часто пропускают назначенное время или опаздывают и тем самым угрожают разрушить контакт, предварительно установленный во время работы с ними. Они могут жаловаться на то, что их покидают в беде, чувствовать, что консультант ненадежный человек и не заботится о них, и злиться, что их оставляют в бедственном состоянии. Они могут мысленно обесценить консультанта с помощью гнева и разочарования или сами могут почувствовать себя недостойными и причиняющими слишком много беспокойства. Когда возникает вопрос о переходе к другому консультанту, клиенты могут бояться, что они сделали что-​то не так и что новый человек окажется строгим и будет наказывать. Существует реальная опасность, что все то, что они построили благодаря совместной работе, будет разрушено. Инфантильная часть личности воспринимает подобную утрату как эквивалент потере поддерживающих родителей, без которых их жизнь в детстве была невозможной, и когда человек чувствует себя оставленным, он вновь, как и в раннем детстве, переживает острую потребность, ужас, хаос и страдания. Как указывала Мелани Кляйн (1963), мы никогда не остаемся совсем одни, мы всегда наедине с нашим внутренним миром: или с чувствами беспомощности, страха, ужаса и несчастья, или с определенной надеждой и ощущением внутренней безопасности, основанным на ожидании чего-​то хорошего и любви. Ребенок/​взрослый, который не интернализировал хороший опыт или в момент расставания отбрасывает его прочь, остается охваченным тревогой преследования, чувствуя, что мать/​консульГлава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 95 тант не любит его, не заботится о нем и причиняет боль, бросая его, когда он ужасно напуган. Существует и другой тип людей, которые имели опыт лучших отношений, но так опасаются разрушительной силы своей деструктивности, что когда мать отсутствует, они боятся, что потеряли ее навсегда из-​за своих нападений и причиненных ей повреждения или истощения. Если ребенок/​взрослый интегрировал свои деструктивные части и больше уверен в том, что их можно держать под контролем любящими частями своей личности, он вполне способен находиться какое-​то время в одиночестве и, заботясь о любимом человеке, может позволить ему вести независимое существование. Каникулы служат проверкой, может ли клиент сохранить понимание и хорошие чувства в отсутствие консультанта. Когда внутренне был установлен достаточно хороший опыт отношений и человек не испытывает сильной тревоги или враждебности из-​за того, что чувствует себя оставленным, отсутствие становится для него стимулом к развитию. Способность младенца позволить матери уйти и заполнить время игрой является показателем того, что его можно отнимать от груди. Способность ребенка играть одному или с другими свидетельствует о его готовности к школе. Точно так же способность клиента достигать дальнейшего прогресса во время каникул, сохраняя при этом хорошие чувства к консультанту, показывает, что он интернализировал хорошие отношения и не зависит от них внешне. Он сможет позволить консультанту иметь новых клиентов (детей) и будет использовать достигнутое в совместной работе для дальнейшего обогащения своего жизненного опыта. Клиент, точно так же, как младенец или ребенок, о котором заботятся родители, имеет возможность пройти процесс повторяющихся утрат и повторных обретений, видя при этом, что консультант, как его мать и отец, выживают, несмотря на гнев и внешние и внутренние атаки. Следовательно, он получает подтверждение превосходства любви над ненавистью, а также возможность быть репаративным, вознаграждая родителей/​консультанта своим ростом и прогрессом. Совершенно иным будет поведение младенца или маленького ребенка при столкновении с болью и тревогой, если в действительности мать оставила его слишком рано или слишком надолго. Ни один из вышеупомянутых утешающих факторов в этом случае не действует. Рене Спиц (1945), изучая младенцев в возрасте от 96 Часть II шести до восьми месяцев, пришел к выводу, что результатом может быть апатия, заболевание или даже смерть. Исследование сепарации маленьких детей от их матерей, проведенное Джоном Боулби (1946 и 1953) и Джеймсом Роберт-​соном (1958), показало, что ребенок проходит через определенный процесс скорби, и если рядом не будет хорошего заботящегося человека, гнев и разочарование могут привести к тому, что ребенок постепенно отвернется от эмоциональных человеческих отношений и станет жадным к материальным ценностям. С кляйниан-​ской точки зрения можно сказать, что острота боли связана с тем фактом, что утрата внешней матери подрывает веру младенца/​ребенка в хорошие качества его внутренних отношений и в себя самого. Без поддержки матери, которая возвращается, хорошая «внутренняя мать» также воспринимается как утраченная. Следовательно, ребенок остается с чувством преследования и порой испытывает такое сильное разочарование, что теряет надежду и вместе с ней желание жить. Даже взрослый клиент, еще не готовый к окончанию лечения, переживает серьезный кризис, когда консультант, с которым он сформировал зависимые отношения, оставляет его. Требуются месяцы, чтобы подготовить клиента к расставанию и проработать возникающие при этом чувства. Давайте рассмотрим в деталях один из таких случаев. ^> Скорбь об окончании отношений –переход к другому консультанту В самом начале совместной работы терапевт сказала мисс С, что она проработает в клинике еще только пять месяцев. Если после этого клиентка будет нуждаться в помощи и захочет продолжить работу, то терапевт договорится со своим коллегой о передаче ему этой клиентки. Клиентка быстро установила глубокий контакт с терапевтом и вскоре начала ценить проводимую с ней работу. В подходящие моменты терапевт обращала внимание на то, что ей придется уйти из клиники, но клиентка это полностью игнорировала. За два месяца до окончания работы терапевт была вынуждена пропустить назначенное время. На следующем интервью клиГлава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 97 ентка заметила, как тепло и уютно в кабинете, что она рада вновь видеть терапевта и очень хотела поговорить с ней на прошлой неделе (в пропущенную пятницу), потому что у нее произошла ужасная ссора с работодателем. Он отчитал ее за то, что она неряшлива и делает свою работу неаккуратно, а мисс С. не была готова, чтобы с ней говорили таким тоном. Она сказала, что «ее босс был ужасный, холодный, невнимательный и негуманный и что она не удивится, если он постарается, чтобы ее изолировали от других сотрудников и заставили выполнять всю работу в одиночку». Когда она сказала боссу, что никто не говорил с ней так прежде, он ответил: «Пришло время это сделать — вы совсем не умеете работать». Терапевт указала клиентке, что, несмотря на существовавшие прежде разногласия между мисс С. и ее работодателем, раньше она не реагировала так бурно, как на этот раз, и что ссора произошла в тот самый день, когда была пропущена сессия. Она проинтерпретировала это так: мисс С. чувствовала, что холодным и негуманным человеком является терапевт, бросающая клиентку. В попытке сохранить хорошее отношение к терапевту, особенно в ее отсутствие, клиентке было легче разозлиться на босса, чем на самого терапевта. Мисс С. признала одолевающие ее чувства. Она согласилась с интерпретацией и сказала, что ей легче ненавидеть, если она может оправдать свою ненависть заявлением, что терапевт действительно была жестока без необходимости — тогда ей не нужно будет чувствовать вину за то, что она ненавидит того же самого человека, которого так высоко ценит. Далее терапевт показала своей клиентке, что, действуя таким неразумным образом вне лечения, она в некотором смысле наказывала своего терапевта, демонстрируя, какое плохое лечение она получает. (Мисс С. отпрашивалась с работы, чтобы приходить в клинику.) В этот момент клиентка стала молчаливой и задумчивой. Она сказала, что вела себя опрометчиво и импульсивно. Она считала большой удачей, что у нее есть такая хорошая работа, и надеялась, что если ей дадут еще один шанс, она будет стараться изо всех сил. Терапевт отметила, что клиентка действительно сожалеет о своей вспышке гнева и чувствует, что была опрометчивой в своем суждении, поскольку знала, что терапевт тщательно подготовилась к продолжению ее лечения. Мисс С. также, по-​видимому, осознала свой страх, что у нее не 98 Часть II будет другого шанса, а именно, что ее терапевт не найдет коллегу, который способен продолжать работу с ней. Терапевт указала, что работа, которую клиентка не хотела делать, состояла в переживании боли в связи с пропущенной встречей на прошлой неделе и чувствами, возникающими перед неизбежным окончанием отношений с ней. Проработка гнева, депривации, чувства преследования и депрессии требует недель и месяцев совместной работы. Если эту работу не сделать, контакт может быть разрушен преждевременно, и переход к другому консультанту может оказаться очень трудным или совсем невозможным. Если удается осознать эти чувства, тогда последние несколько месяцев работы могут оказаться самыми продуктивными, так как в этом случае гнев и тревога не будут слишком интенсивными, а известная временная граница вызовет ощущение большей неотложности и стимулирует желание понимать и прорабатывать возникающие тревоги и конструктивно преодолевать их. В таком случае терапевт/​консультант может помочь клиенту справиться со своими чувствами, которые оживают в их отношениях здесь и сейчас и которые, возможно, никогда не были адекватно преодолены прежде. Переданный клиент Работник службы надзора за правонарушителями мистер А. долгое время готовил Тима к тому моменту, когда он должен будет оставить его, и все же когда Тим был передан другому специалисту, мистеру В., Тим встретил его вызывающе. Он пропустил несколько встреч, а когда пришел, то стал изливать свою ярость на то, что он должен ходить на эти встречи. Он сказал, что это мистер В. виноват в том, что мистера А. больше нет (очень похоже на то, как дети обвиняют приемного отца в уходе их родного отца). «Почему вы забрали у мистера А. его работу?» Через некоторое время Тим заявил, что мистер А. был добрым, славным парнем и ему непонятно, почему он потерял свою работу. Тогда мистер В. сказал клиенту, что мистер А. получил повышение по службе. Тим выразил искреннее удовольствие и облегчение. Казалось, эта информация убедила мальчика в том, что он не разрушил репутацию мистера А.; наоборот, мог чувствовать гордость, что его консуль5 Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 99 тант получил новую работу. С этого момента Тим стал более дружелюбным и начал сотрудничать с мистером В. Тяжелая утрата Когда умирает дорогой для нас человек, мы остаемся с болью утраты и чувством пустоты. Кроме того, нас одолевают сомнения, что смерть этого человека приблизили наша враждебность, недоброжелательность или пренебрежение и что мы могли сделать его жизнь более легкой и счастливой. Мы остаемся без надежды быть прощенными и любимыми, несмотря на все наши недостатки. К этому добавляются ужасные сожаления, что теперь слишком поздно пытаться сделать любимому человеку что-​то хорошее, что мы не успели при его жизни. Отсюда следуют самообвинения, ощущение вины и чувство преследования со стороны умершего и живых. (Такие чувства в той или иной степени сопровождают каждую скорбь, но в тех случаях, когда отношение было более амбивалентным, они гораздо сильнее и устойчивее и могут препятствовать восстановлению хорошего внутреннего отношения к ушедшему человеку.) Мелани Кляйн указывала, что острая боль возникает из-​за страха, что хороший внутренний объект утрачен вместе с внешним любимым объектом. Она говорила, что скорбящий должен «не только обновить связи с внешним миром и таким образом непрерывно переживать утрату, но в то же время посредством этого в страданиях воссоздать свой внутренний мир, который, по его ощущениям, находится под угрозой разрушения и распада» (1940). Следовательно, основа его жизни, его вера в поддерживающих родителей и в свои собственные хорошие качества подрывается, и он чувствует себя наедине с хаосом точно так же, как в самом раннем детстве. Близкие друзья (или консультант) могут противостоять чувству скорбящего, что все хорошее исчезло из этого мира и что о нем теперь никто не заботится и никто не любит. На основе хороших внутренних переживаний он может начать восстанавливать свой внутренний мир и свое прошлое. Как и в детстве, идеализация служит способом противодействия чувству преследования, поэтому скорбящий пытается восстановить умершего посредством его идеализации и находит уте> 100 Часть II шение в воспоминаниях о его хороших качествах. В попытке защитить умершего человека от враждебности (и от внутреннего разрушения) он направляет ее против тех, кто остался в живых или против самого себя. Он может возлагать вину за свою утрату на врача, судьбу или злого Бога, точно так же, как в детстве отец оказывался виноватым во временном отсутствии матери. Только с постепенным ослаблением тревоги преследования выходят на поверхность настоящая тоска и сожаление и с ними приносящие облегчение слезы. В результате чувство благодарности за хорошие отношения, которые теперь утрачены, может перерасти в желание передать полученную в прошлом любовь другим людям. Таким образом, полученная любовь и забота не исчезают, а продолжают жить внутри нас на благо окружающих людей. Вдова Миссис Т., пятидесяти пяти лет, потеряла своего мужа за семь месяцев до того, как обратилась за психологической помощью. Консультант амбулаторного отделения больницы считал, что эта одинокая и несчастная женщина переживает свои эмоциональные трудности через физические симптомы. Он был уверен, что она поправится, если ее поощрить найти работу и какие-​либо новые увлечения. Миссис Т. много раз обращалась к врачу из-​за постоянного кашля и различных болей. Она консультировалась у хирурга, когда прекратились менструации, но не было обнаружено никаких отклонений от нормы. Она также обращалась в хирургическую клинику и в ортопедическое отделение после несчастного случая. • На встречу с консультантом миссис Т. пришла одетая во все черное и выглядела очень подавленной. Клиентка настороженно отнеслась к консультанту и поспешила заметить, что не в состоянии вернуться к работе. Она совершенно счастлива «в хлопотах по дому». Это означало, что она проводит время, раскладывая одежду и вещи мужа так, как если бы он был жив, даже его шляпа все еще висела на вешалке в прихожей. Консультант видела свою задачу в том, чтобы поддержать миссис Т. и дать ей возможность говорить о муже и об их прошлой жизни, надеясь, что это поможет клиентке принять смерть мужа и скорбеть о нем. Кроме того, > Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 101 она понимала, что миссис Т. важно почувствовать, что ее ценят и заботятся о ней. Клиентка выразила явное облечение, когда стало ясно, что ее не будут заставлять устраиваться на работу, и стала охотно приходить и говорить о прошлом. Миссис Т. родилась в католической семье и вышла замуж за еврейского иммигранта из Польши. Она описывала свой брак как идеальный, они с мужем жили «только друг для друга». Несколько лет назад с мистером Т. случился первый сердечный приступ, и после этого у него были проблемы с сердцем. Миссис Т. работала половину рабочего дня и преданно ухаживала за ним во время повторяющихся приступов болезни. У них не было детей, первая беременность миссис Т. закончилась выкидышем. Муж хотел взять приемного ребенка, и теперь она чувствует себя виноватой, что не согласилась. После замужества она порвала все связи со своей семьей и, повидимому, не имела близких друзей. Однако после смерти мужа миссис Т. провела несколько недель у своей замужней сестры. Мы видим здесь прежде всего потребность человека, перенесшего тяжелую утрату, в том, чтобы его выслушали и позволили заново пережить свое прошлое. Для клиентки было большим облегчением, что консультант приготовилась слушать ее, вместо того чтобы указывать, что ей надо делать. Миссис Т., по-​видимому, не могла принять факт смерти мужа. Она держалась за внешние вещи из страха потерять каждую часть его внутренне. По-​видимому, миссис Т. поддерживала отношения только со своим мужем. Она порвала контакты со своей семьей, но все же вернулась к ней, когда муж умер. У нее не было друзей, она отказалась усыновить ребенка, как если бы не хотела делить своего мужа с кем-​либо еще. Таким образом, ее существование, построенное вокруг одного человека, разрушилось, когда он умер, и она оказалась очень одинока. Очень скоро миссис Т. начала просить консультанта о более частых встречах. Она не хотела уходить в конце встреч и постоянно просила, чтобы консультант навещала ее дома. Это поведение вызвало у консультанта беспокойство из-​за растущей зависимости миссис Т., и она боялась, что требования могут стать безграничными, если она им уступит. Консультант сохранила прежнее расписание встреч и поощрила интерес миссис Т. к занятиям в вечерних классах. Клиентка выбрала курс польского языка, который предпочла как что-​то, 102 Часть II связанное с мужем. В течение следующих месяцев настроение миссис Т. сильно менялось: иногда она была понятлива и общительна, в другое время становилась молчаливой и жаловалась на то, что чувствует себя «прогнившей». Консультант помогла клиентке понять, что ее молчание по времени совпадает с «гнилым чувством». Тогда миссис Т. начала высказывать многочисленные жалобы на больницу и врачей. Они не сделали достаточно для того, чтобы помочь ей, и не принимали всерьез болезнь ее мужа, пока не стало слишком поздно. Эти мысли она долгое время сдерживала, опасаясь реакции консультанта, и получила большое облегчение, когда ее гнев был принят. Клиентка жаловалась на «чувство пустоты» и на то, что ей «плохо внутри», и стало ясно, что физические симптомы усиливаются, когда она чувствует гнев и депрессию из-​за своего одиночества, особенно когда делает шаг к тому, чтобы справляться лучше. Мы видим здесь желание миссис Т. сохранить память о муже и стать ближе к нему и его корням, изучая его язык. Консультант сочувствовала клиентке, но при этом понимала инфантильную природу ее зависимости и поэтому ясно обозначила границы своей роли. Это вызвало гнев миссис Т., но в то же время убедило ее, что консультант не будет уступать ее непомерным требованиям. Отношения к этому времени стали достаточно прочными, чтобы клиентка смогла выразить свой гнев на консультанта, которая делала для нее недостаточно много, и на больницу, которую она частично обвиняла в смерти мужа. К этому моменту стало ясно, что ее физические симптомы связаны с внутренними атаками на отсутствующего человека (из-​за необходимости справляться самостоятельно). Иными словами, внутри нее продолжал жить атакованный, отвратительный умирающий человек. Однако следует отметить, что клиентка не переживала депрессию из-​за своих атак, но чувствовала, что она сама больна и нуждается во внимании (то есть идентифицировалась с этим больным внутренним объектом). Месяц спустя миссис Т. стала размышлять, следует ли ей принять иудаизм, чтобы быть ближе к мужу после его смерти, или вернуться к религии своего отца. Она рассказала, что ее отец умер от сердечного приступа, когда ей было только девять лет. Когда с отцом внезапно случился удар и он умер, только она была рядом с ним и держала его за руку. Миссис С. очень взволнованно описывала свои отношения с ним, которые считала особыми. В их семье всего было пять сестер, но она считала себя любимицей отца. Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 103 Клиентка рассказала консультанту, как была шокирована и какая и паника охватила ее, когда отец умер. Она не могла говорить об этом со своей матерью, но должна была все время чем-​то заниматься, чтобы преодолеть этот шок. (Недавний совет врача пойти работать мог пробудить ее гнев на мать за то, что та не позволила ей горевать.) Она смогла также выразить обиду, что ее оставили в бедственном положении — сначала ее обожаемый отец и позже столь же обожаемый муж. В конце этого интервью миссис Т. поблагодарила консультанта за возможность выговориться. Здесь миссис Т. вспомнила более раннюю утрату, которая ожила под действием недавно пережитой потери. По-​видимому, она никогда прежде не скорбела в полной мере. Она чувствовала, что у нее были особые, исключительные отношения со своим отцом и мужем. И при этом ни разу даже не упомянула о матери. Создавалось ощущение, что она вела себя как собственник и идеализировала каждые свои отношения, но обращалась к следующим, как только эти отношения прекращались. Мы можем предположить, что она отвернулась от матери либо сразу после отлучения от груди, либо когда родился следующий ребенок. Отметим, что она отвернулась от религии отца, но размышляла о возвращении к ней после смерти мужа. В то же время мысли о принятии той или иной веры представляли собой ее желание воссоединиться со своим отцом и мужем после их смерти. Если обращение к жизни приравнивалось к отказу от умерших и враждебности к ним (но не к продолжению прошлых отношений посредством переноса любящих чувств в настоящее), то прошлое невозможно было оставить, чтобы не возникло сильное чувство преследования и вины. Это могло привести к рабской зависимости от умершего и его идеализации, продолжающейся бесконечно долго. Отношения с консультантом дали возможность миссис Т. полностью пережить печаль в связи с этими двумя утратами. А тот факт, что консультант уцелела после вспышки враждебности клиентки, вероятно, также позволил ей почувствовать, что и умершие не были разрушены ее враждебностью, а значит, выражение обиды и гнева более безопасно, чем ей представлялось. Это интервью оказалось поворотной точкой в жизни миссис Т. Она стала лучше выглядеть, решила носить более светлую одежду и вступила в клуб для овдовевших людей. Однако впереди было еще много подъемов и спадов. Каждый шаг вперед вызывал усиление физических симптомов и чувство, что она нелюби104 Часть II ма. Миссис Т. заставляла своего консультанта волноваться, говоря: «На следующей неделе я приду, если еще буду жива», — намекая, что может умереть, заболеть или совершить самоубийство. Консультант начала беспокоиться, что ей придется «носиться» с миссис Т. до конца жизни (как с ребенком). Нужно было проделать определенную работу, чтобы показать клиентке ее потребность в том, чтобы о ней продолжали заботиться и любить, и в то же время ее неспособность беспокоиться и заботиться о других людях, когда они оставляют ее. По-​видимому, миссис Т. «помещала» свои депрессивные тревоги в консультанта, которая должна была выдерживать их: «Это вы теперь волнуетесь и беспокоитесь обо мне». Клиентка сама связывала повторение угрожающих физических срывов со своим желанием получать хороший «материнский» уход: «Я чувствую себя одинокой, поэтому заболеваю и тогда могу обратиться к людям и попросить о помощи». Смысл был таков: если с тобой все в порядке, никто не обращает на тебя внимания — точно так же дети ощущают, что хорошее поведение часто не приносит им столь высоких дивидендов, как озорство. Вероятно, физические симптомы миссис Т. были связаны с ее чувством вины, как если бы ее жизнь, будучи благополучной и активной, могла означать триумф над ее умершим мужем. Тогда она воспринимала его так, будто он мстил за себя и атаковал ее изнутри. Другой поворотный момент произошел приблизительно через три месяца. Прежде миссис Т. часто видела своего мужа во сне живым, но теперь ей приснился сон, в котором она знала, что муж умер. Во сне он беспокоился за нее и сказал, чтобы она не горевала о нем. Это прозвучало очень утешительно. Теперь миссис Т. стала ощущать депрессию, сожаление о потере любимого мужа и ценить то хорошее, что было в их совместной жизни. Она пригласила консультанта к себе домой, чтобы показать фотографии времен их свадьбы и совместных каникул. Казалось, что ей было очень важно заново пережить прошлое и поделиться им с консультантом. Теперь она была готова убрать одежду мужа. Миссис Т. решила стать более активной, чем раньше, и использовать оставшуюся жизнь для помощи другим. Она начала участвовать в организации встреч клуба для одиноких и пожилых людей. Она продолжала поддерживать контакт с консультантом, но обращалась за помощью существенно реже. Ее склонность к несчастным случаям и боли почти совсем исчезли. Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 105 Это сновидение показало, что миссис Т. приняла смерть мужа, как если бы в первый раз позволила ему умереть. Он появился в сновидении как внутренний утешитель и хороший родитель, который уверял, что не завидует тому, что она пережила его, а наоборот, поощряет ее жить дальше. Я думаю, что миссис Т. — и это в некоторой степени происходит со всеми скорбящими (Кляйн, 1940) — ощущала продолжение жизни как триумф над умершим человеком. Если это чувство очень сильное и продолжительное, оно может привести к такому чувству вины, что возвращение к нормальной деятельности (и особенно наслаждение какой-​либо стороной жизни) будет невозможно. Интересно отметить, что теперь миссис Т. могла смотреть на прошлое с меньшей жалостью к себе и с большей реальной скорбью об утраченных уникальных отношениях со своим мужем. Рассматривание фотоальбома вместе с консультантом было способом переустановить это отношение внутренне и почувствовать, что ее муж жив внутри нее и, вероятно, даже поделиться своими чувствами с матерью, чего никогда не делала, пока мать была жива. Благодарность за хорошее отношение и сочувствие к перенесшей утрату «внутренней матери», с которой они теперь обе были вдовами, стали основой ее желания использовать полученную любовь на благо другим людям и возмещать понесенный ими ущерб, то есть совершать репарацию, если говорить в кляйнианских терминах. Таким образом, работа скорби, как в случае миссис Т., может привести к углублению чувств, большей эмпатии к другим людям и большей интеграции деструктивных и любящих частей личности, то есть к большей эмоциональной зрелости. Краткие примеры реакции на утрату НЕСПОСОБНОСТЬ К СКОРБИ После смерти горячо любимой и высоко ценимой матери Джоан выглядела беззаботной и вполне счастливой. Она заявила, что теперь пришло ее время жить; окружающие люди старались угодить ей, и она наслаждалась хорошей пищей в ресторанах, новой одеждой и подарками, которыми ее осыпали. Подобное неумение скорбеть обычно проявляется в утрате способности заботитьУ 106 Часть II ся о других людях и усилении жадности к материальным ценностям и ненависти к зависимости. ПРАВОНАРУШЕНИЯ Чарльз был незаконнорожденным ребенком, он жил вдвоем со своей матерью и, казалось, был очень близок к ней. Мать поддерживала отношения с его отцом, и когда Чарльзу исполнилось двенадцать лет, его родители поженились. Мальчик проявлял сильное недовольство присутствием отца даже тогда, когда тот серьезно заболел. Он не хотел навещать его в больнице, но мать время от времени заставляла его ходить к отцу вместе с ней. Однажды мать уговаривала его пойти, но он отказался, а на следующий день отец умер. Вскоре после смерти отца мальчик присоединился к банде, которая грабила магазины. Ему дали кличку Весельчак, потому что он всегда был очень мрачный. Он отставал в школе и казался глупым и безжизненным. После ряда интервью с инспектором службы надзора за правонарушителями Чарльз сказал о своем желании, чтобы его поймали и отправили в исправительную школу, где учителя стали бы его сурово наказывать. Тогда он смог увидеть, что стремление к наказанию было для него средством избежать чувства вины. Несмотря на то, что Чарльз знал, что фактически не он убил отца, он все же чувствовал себя виноватым и ответственным за его смерть. Он стремился утешить себя тем, что присоединился к другим столь же плохим людям. Инспектор службы надзора за правонарушителями помог Чарльзу увидеть, что чувство вины относилось к его желанию, чтобы отец умер, а он сам остался с матерью. Работа, проделанная вместе с инспектором, в итоге способствовала облегчению депрессии мальчика. Он оставил банду и добился успехов в школе. Стремление к наказанию и склонность к несчастным случаям являются распространенной реакцией на бессознательное чувство вины. Только увидев реальные источники чувства вины и депрессии, можно разорвать этот порочный круг. ТЯЖЕЛАЯ УТРАТА В СЕМЬЕ Двухлетняя Кристина В. умерла после непродолжительной болезни. После начального периода неверия и шока семья поГлава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 107 грузилась в глубокую депрессию. Мистер В. выглядел бледным и осунувшимся, после работы он каждый вечер сидел, глядя на огонь в камине, и часто засыпал прямо в кресле. Его жена страдала от бессонницы и самообвинений. Она очень сердилась из-​за отчужденности мужа. Их пятилетняя дочь Элизабет не ходила в школу и постоянно приставала к матери, но та, занятая мыслями о Кристине, стремилась поскорее отделаться от нее. Маленький Питер, трех с половиной лет, был необычно активным и шумным в течение дня, но вечером не хотел ложиться в постель. Ему сказали, что Кристина «уснула», и он не хотел «уснуть» так же. Этот пример показывает, что в дополнение к личной потере каждого члена семьи смерть глубоко изменила их взаимные отношения. Жена, чувствуя отсутствие поддержки со стороны мужа, не могла понять его способ выражать скорбь. Дети также страдали от двойной утраты. Они не получали заботы матери и отца, которая обычно доставляла им удовольствие, но теперь родителям самим требовалась помощь, чтобы справиться с их собственными тревогами. С другой стороны, дети могли чувствовать, что они, должно быть, действительно плохие, если их отвергли оба родителя. Даже их ревность к маленькой сестренке усилилась из-​за чувства, что мать и отец беспокоятся только об умершей девочке. Скорбь об утрате функций В результате автомобильной аварии девятнадцатилетний Джон перенес тяжелую травму глаз. Он оставался веселым и оптимистичным на протяжении нескольких месяцев госпитализации, пока врачи пытались с помощью сложных операций спасти его зрение. Он был образцовым пациентом, любимцем медсестер и врачей — всегда готовый к сотрудничеству и в хорошем настроении. Соседи по палате любили его, потому что Джон знал массу интересных историй; он даже утешал свою мать, когда та расстраивалась из-​за него. И только когда Джона собрались выписывать из больницы, так как ничего уже нельзя было сделать, стало ясно, что он все еще верит, что его зрение будет восстановлено. Консультант, которая > 108 Часть II вместе с Джоном обсуждала его будущее, обнаружила, что он продолжает копить деньги на машину и планирует работать в художественной, мастерской, как и до несчастного случая. Он полностью игнорировал ее совет выучиться читать по Брайлю. Дома Джона стали раздражать брат и сестра, которые могли читать, играть и выходить из дома, когда захочется. Мать обнаружила, что общаться с ним становится все труднее, так как он требовал помощи в большом количестве ежедневных дел и все же обвинял ее, что она обращается с ним как с ребенком. Консультант обсудила с Джоном его гнев и отчаяние, зависть к брату и сестре и обиду на то, что он опять стал зависимым. Джон потребовал, чтобы его обследовал второй специалист, заявив, что ему никогда не говорили определенно, что его зрение не сможет восстановиться. Когда еще один специалист подтвердил прогноз, он впервые признал реальность ситуации. Теперь он приходил к консультанту разгневанный: «Почему это случилось со мной?»; «Чем я заслужил это?»; «Почему мне нельзя вести такую же свободную жизнь, как другим?» Он чувствовал, что несчастный случай был наказанием и что жизнь несправедлива. В то же время Джон ненавидел себя за эти мысли и за свое поведение дома. Консультант сказала ему: вполне естественно то, что он так чувствует, но для него будет легче, если он выскажет эти мысли ей, а не дома. Джон, в свою очередь, заявил, что ей легко рассуждать, ей не надо быть слепой, как он, и она может наслаждаться молодостью и жизнью. Позже он стал думать, что хотел бы знать заранее, что это случится: тогда он смог бы «впитать в себя» краски цветов, красоту девушек и посетить больше художественных выставок. Он был зол на себя за то, что недостаточно ценил все это, когда еще было время. Таким образом, Джон скорбел об утраченных возможностях, а также о потере ценного органа восприятия. Постепенно, в результате работы скорби, он обрел реалистичный взгляд на то, что еще доступно ему, и смог восстановить свою способность работать, любить и получать удовольствие от жизни. Болезни и несчастные случаи в любом возрасте могут привести к медленной или внезапной утрате возможностей. Отрицание накладываемых болезнью ограничений дает только поверхностное приспособление, скрывающее чувство преследования и депрессию. И только тогда, когда проделана работа скорби и гнев, отчаяние и депрессия в конечном счете ослаблены любовью и мужеГлава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 109 ством, человек может двигаться вперед. Если гнев и отчаяние преобладают, человек регрессирует на более раннюю стадию развития и становится эгоистичным, начинает жалеть только себя, ведет себя вызывающе, завидует свободе других людей или постоянно претендует на их время и требует внимания. Если человек может признать свою утрату, оплакать ее и мужественно с ней смириться, он будет больше ценить оставшиеся возможности и сможет развиваться в каком-​либо другом направлении. Трагично, если такая утрата происходит в детстве или ранней юности, когда у молодого человека еще не было шанса в полной мере раскрыть свои способности и насладиться разными сторонами жизни, от которых он теперь отгорожен в результате несчастного случая или болезни. Однако в молодом возрасте больше возможностей для компенсации посредством развития других умений. Если такое печальное событие происходит в среднем или пожилом возрасте, когда тело и ум менее гибкие, утрата функции воспринимается как начало конца жизни. Когда человек, который в молодом возрасте успешно справлялся с амбивалентностью по отношению к своим родителям, давшим ему ограниченные ресурсы, в зрелом возрасте сталкивается с ограничениями своих возможностей и при этом позволяет другим людям совершать действия, недоступные для него (так же, как в свое время позволял это своим родителям, братьям и сестрам), он имеет реальную основу для того, чтобы справиться со своей утратой. Скорбь об утрате молодости и жизни Способность скорбеть о том, что безвозвратно утрачено, позволив другим людям продолжать жить своей жизнью и смирившись с неизбежными ограничениями, играет очень важную роль при утратах, связанных со старением. В среднем возрасте человек сталкивается с множеством утрат; они возникают либо одновременно, либо в быстрой последовательности: О утрата молодости (понимание этой утраты приносят в дом подрастающие дети); > 110 Часть II О утрата сексуальной рекреативной способности, заканчивающейся с женской менопаузой и тем, что называется мужским климаксом; О утрата возможности начать совершенно новую карьеру или семейную жизнь; О утрата родительских функций, когда дети взрослеют, становятся независимыми и покидают дом; <> потеря близких из-​за их смерти или старения; О потеря ровесников из-​за их безвременной смерти. Все эти утраты вызывают скорбь. Кроме того, они подталкивают человека к более сознательному пониманию собственной смертности. Эллиот Жак (Elliott Jacques) в книге «Смерть и кризис среднего возраста» (1965) пишет: «Человек перестает расти и начинает стареть… Парадокс заключается в том, что, входя в период расцвета жизни и достижений, человек одновременно понимает, что время расцвета и достижений сочтено. За ними идет смерть». Он показывает, что «выход на психологическую сцену реальности и неизбежности собственной смерти является решающей чертой кризиса среднего возраста». Э. Жак утверждает, что успешное преодоление этого кризиса состоит в признании и конструктивном примирении с неизбежным фактом личной смерти и что способность справиться с неизбежностью внешней смерти зависит от нашей способности признать внутреннюю смерть, то есть собственную деструктивность, поскольку наши представления о смерти во многом определяются нашими деструктивными чувствами, которые мы приписываем внешнему миру и реальной смерти. Мелани Кляйн (1940) показала, что бессознательное знание о смерти возникает в раннем детстве: чувство-​ощущение младенца, что он умирает от голода, отвергнут, его мучают, он разрывается на части — все эти тревоги преследования являются эквивалентами его представления об умирании и смерти. Именно это чувственное представление позже манифестируется в сознательном или бессознательном страхе смерти. Следовательно, люди не думают о смерти как о неизвестном состоянии и об отсутствии чувств, но как если бы в смерти мы полностью переживали во всех наших ощущениях панику беспомощности перед лицом неподвижности, удушения, изоляции, съедения и дезинтеграции. Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 111 Ханна Сегал в книге «Страх смерти» (1958) и Эллиот Жак (1965) привели убедительные доказательства близкой связи между инфантильным чувственным представлением о смерти как о преследователе и четким различением в уме пациентов между идеальными и преследующими матерью/​отцом. Как мы видели в предыдущих главах, если младенец, ребенок или взрослый принимает в себя часть своих деструктивных чувств, он начинает меньше бояться исключительно мстительной матери и вместо этого видит ее в более реалистичном свете. Э. Жак и X. Сегал показали, что такая интеграция деструктивных частей личности уменьшает страх смерти у пациентов. Смерть больше не представляется адом и не идеализируется как вознесение на небеса, — а встречается с сожалением и смирением. Интеграция любви и ненависти, которая одновременно уменьшает идеализацию и чувство преследования, и представляет собой сущность того, что Мелани Кляйн назвала прогрессом от параноидно-​шизоидной к депрессивной позиции. В какой-​то степени такая интеграция начинается в младенчестве и юности, но Эллиот Жак утверждал, что депрессивная позиция вновь прорабатывается в среднем возрасте на качественно новом уровне. Как мы уже видели, любая фрустрация или утрата вызывают ненависть, чувство преследования и депрессию. Если человек прежде достаточно успешно справлялся с этими чувствами, он будет лучше подготовлен к встрече с тревогами, связанными со смертью и старением. В молодости можно было справиться с утратой, предавшись смутной надежде, что новый партнер, новая работа, новая страна, новый дом или ребенок принесут желанное идеальное удовлетворение. Можно было поверить в магические решения, отложить проблемы на завтра, а осознание ограничений отодвинуть в тень относительным успехом. Однако когда само будущее представляется ограниченным и времени жизни поставлены пределы, то неизбежность фрустраций и ограничений уже нельзя отрицать с прежней легкостью; нельзя также отрицать чувства ненависти и преследования. Жизнь уже больше не ощущается как бесконечно щедрая и постоянно подающая надежды (как идеальные мама и папа), а наоборот, воспринимается как холодная, строгая (фрустрирующая мать), объединенная с незаботливым и безжалостным мстителем (смертельно опасный отец). В среднем возрасте мы сталкиваемся с утратой веры в идеализированный объект, и вместе с ней рушится самоидеализа112 Часть II ция, так как разочарование и крушение иллюзий выносят на поверхность все деструктивные элементы в нашем образе, которые мы прежде откладывали подальше: гнев на нашу беспомощность перед лицом неизбежной смерти и болезней; ревность к тем, кто наслаждается большим счастьем в своих отношениях, к современникам или к молодежи (как в детстве к родителям) и зависть к тем, кто превзошел нас физически или материально, кто более продуктивен и более успешен. Если любовь и благодарность за хорошие стороны нашего существования помогут смириться с этими чувствами ненависти, то тревоги становятся скорее депрессивными: появляется вина за непоправимые ошибки и промахи, раскаяние о напрасно потраченном времени и неиспользованных возможностях и сожаление о том, что раньше не ценили то, что имели. Понимание неизбежной смерти заставляет человека пересмотреть свое отношение к себе, своей семье, работе и свои жизненные цели. Такая переработка тревог преследования и депрессивных тревог чрезвычайно болезненная, и на ее выполнение могут потребоваться годы. Через признание жизни и смерти, любви, сосуществующей с ненавистью, она может привести к более полной интеграции и, следовательно, к усилению стабильности характера. Когда время больше не кажется бесконечно растяжимым, оно становится нам дороже, и это приводит нас к пересмотру системы ценностей и приоритетов. В результате могут быть приняты очень важные решения, такие, как рождение еще одного ребенка или усыновление приемного. Люди находят более подходящую работу и новое применение своих творческих способностей. Осознание деструктивных чувств и трагичности жизни дает возможность с большей терпимостью относиться к чувствам других людей и больше сочувствовать их страданиям. Благодаря пониманию конечности жизни мы больше ценим человеческие отношения, красоту и хорошие качества и серьезнее относимся к своему труду. Видение жизни с большей перспективы приводит к ясности мышления и мудрости. Эмоционально зрелый человек стареет с достоинством и становится вдохновителем для других людей, для своего или более молодого поколения. Таким образом, он действительно преодолевает смерть, поскольку останется жить в памяти тех, кому посчастливилось знать его, или в работе, которая имеет непреходящее значение. Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью ИЗ л Симптомы неудачного отношения к утрате в среднем возрасте Депрессивный срыв. В среднем возрасте или позже, после выхода на пенсию или смерти супруга, существует реальная опасность депрессивного срыва. Другие события, такие, как уход из дома последнего ребенка, неудача на работе или болезнь также усиливают страхи, на которые прежде удавалось не обращать внимания. Например, для мистера Г. началом срыва оказалось понимание того, что ему требуется молодой помощник в бизнесе. Он внезапно почувствовал, что не может больше работать, испугался грядущей беспомощности и проявлял такие сильные суицидные наклонности, что его пришлось положить в больницу. Алкоголизм. Желание убежать от болезненной реальности, вероятно, вносит свой вклад в повышенную склонность к алкоголизму среди пожилых людей. Промискуитет. Необходимость подтвердить свою сексуальную привлекательность и потенцию перед лицом страха старения вызывает склонность к внебрачным отношениям и промискуитету. Любовные отношения обычно завязываются с более молодыми партнерами. В среднем возрасте учащаются семейные ссоры и разводы. Соревнование с молодым поколением. Зависть к сексуальности и возможностям молодежи может выразиться в подавлении сексуальных влечений подрастающих детей, что усиливает трения между поколениями. Или наоборот, родитель пытается жить в ребенке и поощряет его сексуальные приключения и безответственное поведение. В работе потребность стать незаменимым приводит к тому, что человек начинает опираться на статус и авторитет, а не на способности. Руководитель начинает поощрять малоспособных людей, которые льстят и остаются зависимыми, и принижает действительно талантливых молодых соперников. Ипохондрия. Часто появляется чрезмерная забота о здоровье. Она является физическим выражением страха внутренней и внешней смерти. Усиление жадности. Происходит усиление жадности — от базового желания пищи до собирания материальных ценностей. В отдельных случаях люди даже начинают совершать мелкие правонарушения. Воровство в магазинах, распространенное среди женУ 114 Часть II щин среднего возраста, по-​видимому, связано с бессознательным желанием украсть собственность матери (продукты, приравненные к груди, или вещи, символизирующие женскую сексуальность, например, дамские сумочки). Жадность, спроецированная на других, приводит к страху, что дети отбирают у родителей их власть, просто ждут наследства, или к преувеличенному беспокойству, что молодые коллеги стремятся вытеснить более старых. Резюме В течение жизни мы сталкиваемся со многими видам утрат и состояний скорби — от разочарования при утрате идеального отношения к кормящей и поддерживающей матери до столкновения с утратой самой жизни. Каждая утрата означает суровую проверку нашей способности сохранять любовь, благодарность к хорошей матери, другим отношениям и самой жизни и использовать эти хорошие чувства для смягчения ненависти за фрустрации и ограничения. При продолжительном гневе и чувстве преследования возникает недовольство родителями/​судьбой/​Богом за то, что они дали нам недостаточно хорошую жизнь, и тогда любовь и добрые намерения заходят в тупик. Появляются мысли: «Жизнь ничего не стоит» или, как сказал мне один пациент: «Зачем жить, если в конце придет смерть?». В таких случаях велика опасность депрессивного заболевания и риск самоубийства. Другой способ справиться с разочарованием состоит в том, чтобы предаться жадности: «Давайте будем жить сегодняшним днем, так как завтра мы умрем». Происходит отказ от скорби и забот, упрощение чувств, уменьшение способностей и общее ухудшение характера. Однако некоторые потери являются неизбежной частью нашего жизненного опыта и необходимы для достижения зрелости, поскольку работа скорби может привести к укреплению характера, развитию смелости и более глубокой заботе об окружающих, когда мы начинаем понимать драгоценность жизни других людей и нашей собственной жизни. > Глава 10 Восхищение и зависть Определение зависти Мелани Кляйн дала следующее определение зависти: «Злое чувство из-​за того, что другой человек обладает и наслаждается чем-​то желаемым — завистливый импульс состоит в том, чтобы отобрать или испортить это» (Зависть и благодарность, 1957). Ранее 3. Фрейд обратил внимание на зависть девочки/​женщины к тому, что мальчик/​мужчина обладает пенисом (1933). М. Кляйн обнаружила, что мужчины также завидуют женским органам размножения, а мужчины и женщины завидуют представителям своего пола, которые в чем-​то их превзошли. Зависть относится к креативным функциям, ассоциирующимся с сексуальными органами: зависть не просто к обладанию пенисом, но к мужской потенции, а в широком смысле — к мужской напористости и проникающей интеллектуальной силе. Аналогичным образом женская способность рожать и выкармливать детей и женская интуиция и чувствительность могут стать объектом зависти. Зависть может распространиться далее на креативность пары как целого. Зависть следует отличать от ревности, с которой ее часто путают как в повседневной речи, так и в психологической литературе. Ревность касается отношений между тремя людьми, тогда как для зависти требуется только один другой. Таким образом, мужчина может ревновать к отношению между его женой и другим мужчиной, или ребенок может ревновать к новому ребенку из-​за внимания и любви, которые тот получает от матери. Ненависть к сопернику вторична по отношению к желанию большей любви. /​%. 116 Часть II В типичной ситуации ревности А. хочет получить для себя больше того, что В. дает С. Зависть же подразумевает, что А. хочет получить то, чем обладает В. или С. Следовательно, ребенок, который вынужден смириться с рождением нового малыша, будет завидовать материнской способности рожать или кормить детей. Разгневанный муж из только что упомянутого примера, если он завидует, а не ревнует, не так сильно хочет любви своей жены, как чувствует гнев и жаждет обладать способностью своего соперника быть физически или душевно более привлекательным. Такие мужчины относятся к женщинам (и такие женщины видят мужчин) как к своей собственности и стремятся одержать победу, чтобы иметь трофеи для демонстрации превосходства перед другими представителями своего пола. Следует также понимать различие между жадностью и завистью. Жадный человек хочет иметь больше, чем ему положено по справедливости, чтобы получить максимум удовольствия для себя лично. Зависть, которая может появляться под маской жадности, имеет дополнительное качество — желание большего из-​за того, что человек не способен выносить большее наслаждение других людей и хочет лишить их этого. В некоторых случая завистливый человек фактически не хочет обладать тем, что имеет другой, но хочет отнять у него собственность из-​за удовольствия, которое другой человек от нее получает. Такая зависть может продолжаться и после смерти другого человека, как у девочки, которая сказала, что завидует мертвым, потому что о них вспоминают с любовью. Завистливое отношение «собаки на сене» — «если я не могу иметь больше или лучше тебя, я не позволю и тебе иметь это» –увековечено в волшебной сказке о Белоснежке: «Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех белее, всех прекрасней и милее?» Когда сказочная королева обнаруживает, что ее красоту превзошла красота дочери, она собирается уничтожить свою соперницу. Я думаю, что с этим связан восточный обычай вешать маленькую голубую бусинку на шею новорожденному, чтобы отвести от него дурной глаз. В мифах и волшебных сказках такая зависть часто приписывается богиням, королевам и злым волшебницам, что показывает, как женщины часто боятся зависти своей матери, которая сама является проекцией зависти, которую они испытывали, когда были маленькими девочками, к материнской красоте и креативности. Глава 10. Восхищение и зависть 117 Внешние обстоятельства, стимулирующие зависть Зависть возникает в ситуациях явной несправедливости судьбы. Бедные завидуют богатым, слабые — сильным, беспомощные — тем, кто обладает властью. Такая ситуация особенно характерна для детского возраста. Ребенок чувствует себя слабым и беспомощным по сравнению со своими родителями, которые кажутся ему всезнающими, всемогущими и способными справиться с любой ситуацией. Мелани Кляйн (1957), анализируя маленьких детей, нашла подтверждение того, что чувство зависти возникает в самом раннем детстве и проявляется в отношении ребенка к груди. Грудь и другие части материнского тела в уме ребенка ассоциируются с пищей, безопасностью, комфортом, облегчением боли и другими жизненно важными функциями. Мать воспринимается как источник всего хорошего и самой жизни, следовательно, все ее качества и все, чем она обладает, является самым желанным и этому больше всего завидуют. Реальная депривация и отсутствие удовлетворяющих ощущений стимулируют зависть. Это особенно верно для раннего детства, поскольку, как пишет Мелани Кляйн, «когда младенца отнимают от груди, он чувствует, что она превращается в плохую, потому что удерживает для себя самой молоко, любовь и заботу, которые ассоциируются с хорошей грудью» (1957). Аналогичным образом в дальнейшей жизни человека реальная депривация или несчастье усиливают зависть, потому что чем больше потребность, тем больше враждебности направлено на человека, который не оказывает помощь, или на того, кто лучше. Если в детстве ненавидят мать и отца, то позже эти чувства переносятся на других взрослых или на общество в целом. Изменение обстоятельств, например, потеря функции, старение, тяжелое несчастье, отказ в повышении по службе, выносит на поверхность завистливую часть человеческой природы, которая прежде бездействовала. Зависть также можно спровоцировать, если предоставлять человеку слишком много. Например, мать, дающая ребенку грудь, едва он заплачет, или отец, который бросается на помощь сыну даже тогда, когда тот может справиться сам, или родители, которые, возможно, из лучших побуждений, показывают себя детям в обнаженном виде, — все они, так сказать, демонстрируют свое превосходство способом, который излишне стимулирует зависть. > 118 Часть II Восхищение и благодарность в сравнении с завистливым разрушением Если человек получает адекватное количество заботы и любви и изначально не слишком завистлив, то он способен наслаждаться хорошими переживаниями и быть благодарным за них. Таким образом, удовольствие, получаемое от любящего материнского ухода и кормления, увеличивает у ребенка восхищение матерью и любовь к ней. Рост и развитие навыков постепенно уменьшают инфантильную зависимость и беспомощность и смягчают чувство зависти. Ребенок видит, что благодаря обучению он постепенно становится более похожим на старших братьев и сестер и, в конечном счете, на родителей. Ребенок или взрослый, который может восхищаться, не испытывая при этом слишком сильной зависти, чувствует благодарность к тем, от кого получает помощь. Он способен учиться на их опыте и примере и старается перенять качества, которыми восхищается. Завистливый человек, для того чтобы учиться, должен отрицать существование внешнего источника пищи, знаний, хороших качеств и, следовательно, может не испытывать благодарности. Он воспринимает достижения исключительно как собственную заслугу, например, как ребенок, который говорит, что «мама и папа не делали меня, я сделал себя сам», или человек, который не столько хочет что-​то знать, сколько «знать лучше других». Иначе говоря, человек может нападать на помощь/​пищу/​знание. Некоторые дети предпочитают сосать свой палец, когда их подносят к груди, другие заболевают сразу, как только что-​то съедят, без видимой физической причины, некоторые дети продолжают долго пачкать и мочить кровать. (Возможны, конечно, совершенно иные причины таких симптомов.) Проявления зависти мы можем наблюдать в умышленном разрушении и вандализме, равно как и в более утонченных словесных нападениях, высмеивании, разглашении секретов, в едких саркастических замечаниях, которые скрываются за лестью, например: «Вы специалист, поэтому я уверен, что вы правы, но мне это видится вот так…». Такой клиент может сказать: «Я в точности выполнил все, что вы мне сказали, и вот посмотрите, что получилось». Например, после обсуждения необходимости иметь меньше секретов в семье мистер С. приходит домой и заявляет своей дочери, что они удочерили ее, по> Глава 10. Восхищение и зависть 119 1 тому что родные родители не захотели оставить ее у себя. Такое неверное использование ситуации лечения не основано на незнании или непонимании, а нацелено на разрушение помощи, которую оказывает терапевт. Неспособность принять помощь Когда хорошие качества подвергаются нападкам, они становятся испорченными и больше не ощущаются как целиком и полностью хорошие, тогда как плохое становится менее плохим, потому что с ним связывается меньше зависти. В результате становится невозможным отделить хорошее от плохого, и способность к оценке реальности существенно нарушается. Кроме того, невозможно успешно инкорпорировать хорошие качества и знания, так как к ним присоединяются плохие и, следовательно, они не могут служить развитию. Зависть может вызвать серьезные затруднения при кормлении и обучении. Ситуация зависимости или ученичества становится совершенно невыносимой, потому что чувство унижения провоцирует сильную враждебность по отношению к человеку, который находится в позиции родителя или учителя. Каждый подарок становится поводом для подозрения, как если бы он был создан для того, чтобы показать превосходство дающего. Завистливому человеку трудно угодить, он стремится найти недостаток во всем, что ему стараются дать. Например, я помню мальчика, который жаловался своему инспектору по надзору за правонарушителями, что отец пишет ему недостаточно часто. Когда отец стал писать чаще, мальчик начал жаловаться, что письма слишком долгие и скучные. Точно так же он чувствовал, что встречи с инспектором всегда происходят в неудачное время: «Если бы вы пришли вчера вечером, мы могли бы далеко продвинуться». Этого мальчика было трудно кормить в младенчестве; его мать часами старалась найти ритм, который ему подходит, и месяцами экспериментировала с различными видами молока, прежде чем нашла то, от которого бы он не заболевал. Так как завистливость подрывает сами основы, на которых строятся хорошие отношения — включая доверие, сотрудничество, благодарность и любовь, — человек чувствует глубокое разочароУ 120 Часть II вание из-​за своей неспособности любить и быть любимым, и поэтому испытывает еще больше зависти к лучшим отношениям, которыми наслаждаются другие. Таким образом, возникает порочный круг. Рассмотрим пример. Лесли, привлекательная, интеллигентная и образованная шестнадцатилетняя девушка, из западных индейцев, была принята в общежитие местных властей после того, как убежала из дома. Общежитие было известно как одно из тех, где между девочками и сотрудниками поддерживались дружеские и простые отношения. Лесли саркастически заметила, что «здесь все просто удивительно», и пожаловалась на «слишком домашнюю атмосферу». Она хотела, чтобы общежитие напоминало гостиницу, где другие удовлетворяли бы ее желания и не было бы никаких личных обязательств. Девушка отвергала помощь и дружелюбие, утверждая, что прекрасно может справиться сама: «Зачем вы беспокоитесь? Я не хочу, чтобы кто-​то беспокоился!» Она вообще создавала в общежитии атмосферу недовольства и раздора, протестуя против немногих существующих правил и подбивая других на бунт против директора. Однажды, когда девочки остались с молодыми сотрудниками общежития, Лесли организовала восстание и подговорила других присоединиться к ней и забросать сотрудников яйцами и помидорами. Когда ее стали расспрашивать о случившемся, она убежала из общежития, крича, что с ней плохо обращались, и угрожая никогда больше не вернуться. Все очень беспокоились о ее безопасности и чувствовали себя виноватыми в том, что она ушла, а Лесли в это время тайно пробралась к себе в комнату и легла спать! Работники общежития чувствовали себя бесполезными и беспомощными, и эти чувства усиливались редкими проявлениями дружелюбия и помощи со стороны Лесли. Ретроспективно стало видно, что она вела себя дружелюбно, только когда у кого-​то другого возникали трудности или крайняя нужда. Девушка часто обращала внимание на свой цвет кожи: «Вы знаете, что мы больше не рабы», — восклицала она, когда ее просили что-​то сделать для общежития. «Я принадлежу к классу неимущих», — обычно говорила она. Эти замечания, хотя и были рационализацией ее чувства гнева, протеста и ощущения неполноценности, заставляли окружающих чувствовать себя виноватыми, как если бы они сыпали соль на раны страдающего ребенка и как Глава 10. Восхищение и зависть 121 будто немного больше терпения, поддержки и понимания могли привести к совсем другой ситуации. Это заставляло их чувствовать, что в будущем они должны обращаться с Лесли с большей заботливостью, чтобы не выводить ее из себя. Несмотря на то, что такие рассуждения вполне уместны и могут быть полезны, в случае Лесли они не давали результата. Чем более полезными старались быть окружающие, тем более деструктивнозавистливой она становилась. Казалось, Лесли заставляет всех быть плохими и настраивает одного человека против другого. Отчасти она задавала тон из-​за своей физической силы и острого языка. Она провоцировала людей спорить друг с другом и после этого наблюдала и радовалась. Все чувствовали, что общение с ней изматывает и временами она просто невыносима, и каждый хотел отделаться от нее, когда она «лезла под кожу». В свою очередь, это заставляло людей чувствовать себя ужасно виноватыми. Работники общежития ощущали, что они потерпели неудачу и некомпетентны. И хотя они видели отчаяние Лесли, скрывающееся за ее агрессивностью, в конечном счете все выглядело так, что Лесли не может принять никакой другой помощи, кроме материальной. Эта помощь, говорила она, предназначается ей по праву, тогда как другие виды помощи она воспринимала так, будто ее опекают и заставляют чувствовать себя неполноценной. Этот пример ясно показывает, насколько деструктивно влияет зависть на отношения зависимости и в каком отчаянном тупике оказываются обе стороны. В терапевтической работе объектом нападок может стать способность к пониманию. В результате терапевт может чувствовать, что его мысли спутались и он не способен связно думать. Так неоднократно происходило в следующем случае с психотерапевтом, которая лечила подростка. После каждой сессии с ним ей требовалось время, чтобы вновь «найти себя», разобраться в своих мыслях и восстановиться после его словесных нападений. Вот отрывок из сессии, в которой зависть к ее материнской интуиции проявилась необычно открыто и прямо. После интерпретации, которая принесла ему облегчение, подросток сразу признал, что терапевт хорошо понимает его. И сразу же насмешливо добавил: «Как вы узнаете, что я хочу? Как мать узнает, что хочет ее ребенок? Я не знаю, хочет ли мои кот Cat-​o-​Meat или Kit-​e-​Kat. Врач по телевизору сказал, что если ребенок плачет, это имеет оп122 Часть II ределенныи смысл. Наверное, если Вы знаете так много, у Вас должен быть конспект». Далее последовали неявные просьбы дать ему «этот текст». Фантазия о том, что существует схема для понимания вместо материнской интуиции, являющейся свойством ума, которое время от времени творчески проявляется, служит обесцениванию ментальной способности как таковой. Из этого следует предположение, что понимание есть вещь, которую можно передать (неодушевленная «грудь», а не живое существо, дающее молоко) и, более того, что эта собственность удерживается из ненависти. Действие бессознательной зависти Зависть обычно глубоко бессознательна. Мы склонны замечать ее у других, но слепы к зависти в себе. В определенной степени завистливость является частью человеческой природы, хотя некоторые обладают ею в меньшей степени, чем другие. Мы стремимся отрицать зависть в себе, поскольку считаем ее очень постыдным качеством: О из-​за низменности завистливого отношения к счастью и удовольствию других людей, происходящих от популярности, успеха, здоровья, силы, молодости или свободы; О вследствие разрушения тех самых качеств, которыми мы больше всего восхищаемся и ценим, а именно креативности, любви, красоты, ума, честности. Несмотря на то, что искушенный человек может на словах признавать, что «он сильно завидует», обычно мы склонны игнорировать деструктивные аспекты этого чувства: принижающие оценки «это все хорошо, но…», «это так легко из-​за того-​то и того-​то», «это просто удача». Помимо явно двусмысленных комплиментов типа «в его присутствии вы выглядели очень компетентным», существуют и более изощренные способы выражения зависти. Например, обескураживающий критицизм, подчеркивающий, что человек достаточно проницателен, чтобы увидеть слабости другого; подрыв авторитета соперника; распространение слухов, > Глава 10. Восхищение и зависть 123 порочащих чью-​то репутацию; предложение учителю неразрешимой задачи, чтобы показать, что он вообще ничего не может; использование помощи более сильного человека без проявления какойлибо благодарности, потому что «ему же это так просто». Очень часто чувство зависти переносится на целые группы: богатых, высший класс, белых и т.п. Даже отрицательные черты могут вызывать зависть, например, беззаботность или правонарушение, за которое удается избежать наказания. Завистливый человек не может наслаждаться счастьем других, не испытывая при этом раздражения. Чтобы избежать зависти, он может бессознательно выбирать друзей и коллег, которые не превышают его стандарта. Такой человек способен к большой преданности другим людям, пока они находятся в более низком или худшем положении, чем он сам. Другой путь справиться с завистью состоит в том, чтобы заявить, что ты сильнее и лучше, даже если в действительности это не так. Одна маленькая девочка разгуливала перед мамой, засунув себе под свитер газеты: «У меня грудь больше, чем у тебя!» Она отказывалась от пищи, которую готовила мать, и ела только то, что сама могла взять из холодильника. Она не любила вкус молока и смешивала его с какао, после чего находила его «действительно чудесным». Существуют дети, которые не хотят копировать старших, но действительно чувствуют себя идеальными родителями. Например, одна клиентка вспоминала, как она любила перемывать полы в доме матери, особенно в присутствии гостей, и как мать злилась, потому что это выставляло ее неумелой хозяйкой. С потребностью быть лучше, чем родители, связано также воровство. Некоторые люди совершенно не осознают это, как ученик, который выдает за совершенно новую идею ту, к которой наставник подводил его неделями. Там, где воровство является преобладающим способом справиться с завистью, человек никогда не сможет почувствовать, что нечто действительно является его собственностью. Бессознательное знание о том, что это было взято где-​то еще, заставляет его испытывать сомнения и ощущение небезопасности, и когда приходит успех, он может чувствовать себя виноватым, как если бы не заслужил его, а также бояться, что другие люди и его «внутренние родители» будут завидовать ему. 124 Часть II Зависть к креативности пары Мистер С, очень обаятельный мужчина сорока пяти лет, обратился за помощью из-​за сильных приступов тревоги и депрессии. Он беспокоился, что эти чувства со временем поглотят его, так как иногда он уже просто не мог утром встать и пойти на работу. Он не понимал, почему несчастлив, так как считал себя «самым удачливым человеком на свете». Он был очень одаренным и преуспевал на работе, был женат на красивой женщине, они до сих пор любили друг друга и у них было пятеро талантливых и красивых детей. Его тревога, как мы увидим позже, происходила от чувства, что такая удача не может сопровождать человека постоянно и что «боги должны быть ревнивыми». Но это была не единственная помеха, которой он боялся; он не мог позволить, чтобы его собственные родители знали о масштабе его удачи, и в общении с ними всегда подчеркивал свои трудности. Мистер С. был убежден, что родителей обижает тот факт, что его жизнь богаче и счастливее, чем их собственная. Точно так же он никогда не говорил даже самым близким друзьям о предстоящем отпуске или других заветных планах, считая, что его намерениям может что-​то помешать, если он расскажет о них. Его мучили фантазии о том, что кто-​то сглазит или испортит его проекты. Таким образом, было очевидно, что его преследовал страх зависти со стороны других людей. Приступы депрессии сменялись у него легкомысленным настроением. Это стало заметнее, когда его сын повзрослел и начал встречаться с девушкой. Мистер С. стал уделять больше внимания своей внешности и, поощряемый поклонением и обожанием молодежи, начал вести веселую и легкомысленную жизнь; он соблазнил нескольких девушек и пустился в любовные приключения. Он имел смутное представление о том, что мешает этим девушкам сформировать более подходящие отношения с молодыми мужчинами, но не осознавал, что таким образом соревнуется со своим сыном, и не чувствовал вины за страдания, которые причинял своей жене. Интерпретации отрицания своего старения и зависти к сыну он отвергал довольно долго. Неизбежную реальность этих чувств показало ему сновидение. Он увидел себя стоящим у алтаря рука > Глава 10. Восхищение и зависть 125 об руку со своей невестой. Краем глаза он видел рядом с собой своих родителей, иссохших, морщинистых и неподвижно застывших. Во второй части сновидения он сидел на церковной скамье и смотрел на молодую пару, которая венчалась, но видел, что их руки не соединены и букет невесты завял. Две части этого сновидения показывают (а) его завистливый взгляд, который разделяет любящую пару и заставляет завянуть цветы, то есть детей, которые будут рождены от этого союза; (б) ощущение, что молодость и счастье молодой пары и его собственный брак, когда он был молодым, существовали за счет родителей. Свою удачу он воспринимал как результат завистливого присвоения способностей и креативности родителей. Следовательно, он очень сильно боялся зрелости своего сына, так как для него это означало, что пришел конец его собственной жизненной активности. Теперь он также понял, почему чувствовал особую депрессию зимой. Мы обнаружили, что он идентифицировал себя со слабым зимним солнцем/​отцом, разлучившимся с землей/​матерью, а также с матерью, которая без отца оставалась холодной, пустой и бесплодной. Внешний вид мертвого зимнего ландшафта подтверждал его страх перед тем, что в нем самом присутствует эта непродуктивная внутренняя пара — внутренние родители, которых его зависть лишила тепла, наслаждения и креативности. ^> Некоторые защиты от зависти Идеализация. Если человека, которым восхищаешься, поместить на пьедестал: «Ты такой прекрасный, я никогда не смогу быть таким, как ты», — он будет восприниматься так, будто отличается от нас настолько, что недостижим для зависти. Скорее всего, такая попытка защитить его от разрушающей зависти будет обречена на неудачу, так как чем больше другой человек идеализируется, тем больше зависти он будет вызывать с течением времени. Обесценивание. Если человека, которым восхищаешься, можно воспринимать так, будто он «не лучше меня» или «просто хороший», тогда он перестает обладать чем-​то, что вызывает сильную зависть. Следовательно, от него можно принять помощь. Кроме того, не ощущается вина за нападения, которые привели 126 Часть II другого человека в это обесцененное состояние, так как они теперь кажутся направленными против объекта, уже являющегося малоценным. Смущение и сомнение. С другой стороны, можно вообще не знать, хорошо или плохо то, что предоставляет нам другой человек, и попытаться избежать зависти, постоянно подвергая сомнению получаемую пользу, ценность и хорошие качества. Эта защита может быть очень трудно различимой и появляться под маской «внимательности» или «научности». Отрицание успеха других людей. Иногда клиент действительно чувствует себя лучше, но не сообщает об этом, потому что не хочет доставить удовольствие терапевту. Он может действительно не прогрессировать или оставаться несчастным, чтобы не надо было завидовать успеху матери/​учителя/​терапевта. Надменность и проецирование зависти. Демонстрация собственного превосходства, силы, социальных связей, громкого имени, привлекательности представляет собой попытку спроецировать зависть, вместо того чтобы испытывать ее самому. Некоторые люди, например, всегда должны в ответ на интересную историю или удачную шутку выдать ту, которая будет еще лучше. Молодые люди, щеголяющие своей сексуальностью, заставляя своих родителей чувствовать себя старыми и бредущими к могиле, возможно, также демонстрируют свою зависть к зрелым сексуальным отношениям, исполненным любви. /​V_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​_​Часть Достижение инсайта и его применение в работе консультанта Введение В начальных главах этой книги мы рассматривали надежды и страхи, которые могут быть привнесены в отношения консультанта и его клиента. Так как на них оказывают существенное влияние более ранние отношения, мы изучили истоки положительных и отрицательных чувств и связанные с ними конфликты, возникающие в младенчестве и детстве. Мелани Кляйн не создала совершенно новую теорию развития, но значительно расширила и углубила работу, начатую Зигмундом Фрейдом и Карлом Абрахамом. Она подчеркнула роль фантазии в построении внутреннего мира, взаимодействие внешних и внутренних факторов, описала различие между двумя основными видами тревог и показала, что они, а также зависть оказывают определяющее влияние на развитие структуры личности и отношения человека с самого начала его жизни. Это объяснило нам, почему отдельные люди не могут достичь оптимума своих возможностей. Тревога, если она не чрезмерна, стимулирует развитие, но непереносимость душевной боли или слишком раннее столкновение с чересчур сильной болью вынуждает человека применять защиты, которые приводят к задержкам, обедняют личность, вызывают душевные заболевания или неприспособленность к жизни. В результате может пострадать сам человек, его окружающие или обе стороны вместе. М. Кляйн проложила путь к пониманию психотических тревог и пролила новый свет на представления о расстройствах характера и депрессивных заболеваниях. Ее работа в основном связана с ранними стадиями развития, но следует отметить, что эти стадии оказывают определяющее влияние на дальнейшее развитие, а невротические расстройства уходят корнями в психотические тревоги, которые продолжают присутствовать в глубинах ума каждого человека. В силу инфантильной природы этих тревог они /​% Введение 131 очень трудны для восприятия. Обычный взрослый человек вряд ли находится в контакте с этими более примитивными фантазиями, и поэтому их выражение в конкретных терминах кажется ему странным, а то и вовсе невероятным. Следовательно, можно сказать, что для специалистов, изучающих человеческую природу, письменные сообщения наподобие этой книги имеют достаточно ограниченную ценность. Убежденность в правильности и полезности понятий может быть достигнута только в реальной работе с клиентами. Только когда мы видим, что маленький ребенок или взрослый человек в ситуации стресса начинают говорить «как по учебнику», мы убеждаемся, что это не просто теория, но что данные концепции возникли на основе работы с пациентами. Ценность таких знаний состоит прежде всего в том, что их можно проверить на собственном опыте. Полезно иметь теорию, придающую смысл явлениям, которые в противном случае остаются необъяснимыми, но способы ее использования и степень ее применимости и достоверности должны проверяться на практике и определяться каждым человеком для себя лично. В следующих главах мы рассмотрим отдельные факторы, которые способствуют развитию восприимчивости и терапевтического взаимодействия, а также использование инсайта, для того чтобы избежать некоторых типичных ловушек. Глава 1 1 Достижение инсайта ^> Пример двух различных подходов Мистера L. приняла старший медицинский консультант мисс В. по просьбе своей младшей коллеги мисс А., которая несколько раз посещала мистера L. дома, чтобы убедить его отдать своего сына в специализированный учебный центр. Мальчику поставили диагноз сильной умственной отсталости и признали неспособным учиться в нормальной школе, но отец отказывался отдавать его в этот учебный центр. Консультант объясняла, что мальчику необходимо общаться с другими людьми и развивать свои физические и социальные навыки. Она указывала на преимущества центра и недостатки домашнего воспитания. Мисс А. столкнулась с пассивным сопротивлением отца. Он утверждал, что мальчик заболел, когда его однажды отправили в этот центр, и что ему лучше дома с матерью. Консультант стремилась привести все больше и больше аргументов, но отец по-​прежнему твердо отказывался, и она ощущала себя все более и более беспомощной. Наконец, она почувствовала, что отец слишком зол на нее, а потому их дальнейшее взаимодействие становится совершенно бесполезным, и попросила мисс В. о помощи. В своем отчете она сообщила, что отец не был склонен к сотрудничеству и вел себя пособственнически, не желая отправлять сына в учебный центр или доверять его обучение педагогам. Мистер L. пришел на интервью с мисс В. позже назначенного времени. Консультант отметила, что он выглядит усталым и расстроенным. Она сделала несколько комментариев о том, что ему, возможно, было трудно прийти к ней на встречу. Мистер L. согласился, сказав, что он размышлял о том, есть ли смысл приходить, но решил все-​таки выслушать еще одно мнение. Мисс В. У%. Глава \ 1. Достижение инсайта 133 не делала никаких комментариев, пока отец говорил об улучшениях, которые он заметил у сына за последний год. Он сказал, что никогда не согласится послать своего мальчика «в заведение для ненормальных». Консультант поняла, что отец не мог смириться с тем фактом, что его сын умственно отсталый, и цепляется за малейшие свидетельства его способностей, чтобы доказать ей и самому себе, что с сыном все в порядке или, во всяком случае, что его проблемы могут пройти с возрастом. Послать своего сына в учебный центр значило бы показать, что он согласен с психиатрическим диагнозом, а это было бы равносильно отказу от последней надежды. Мисс В. указала мистеру L. на то, что он, вовидимому, стремится доказать, что его сыну становится лучше. После этого мистер L. заявил о своей уверенности в том, что проблемы его сына похожи на болезнь, но он убежден, что года через три сын выздоровеет и станет таким, как все остальные мальчики. Затем он смог изложить свои фантазии о природе и причинах этой болезни. Когда отец остановился, консультант заметила, что он выглядит усталым, и поинтересовалась, достаточно ли он спит. Мистер L. ответил, что беспокойство о сыне заставляет его просыпаться по ночам. При этом его лицо просветлело, и он сказал, что никто прежде не подумал спросить его о том, как он спит. Он согласился с мисс В., что беспокойство о неполноценности мальчика, о котором он старается не думать в течение дня, овладевает им по ночам. Мистер L. с готовностью согласился еще раз прийти на прием к мисс В. Для нее было очевидно, что прежде чем отец сможет отдать своего мальчика в учебный центр, ему необходимо увидеть свое отрицание умственной неполноценности сына. Для этого понадобится не просто поставить его перед фактами, а помочь ему справиться с чувством вины и депрессией, которые заставляли его отрицать эти факты. Давайте теперь изучим факторы, которые сделали интервью с мисс В. полезным и заставили мисс А. потерпеть неудачу. Подходящий сеттинг Второй консультант сделала то, что можно назвать обеспечением подходящего сеттинга, который позволил ее клиенту пред> 134 Часть III ставить свою проблему таким образом, что это привело к пониманию. Я не говорю здесь о физических условиях или сеттинге; встреча может происходить в офисе консультанта или в доме клиента. Я также не рассматриваю функции агентства, которые, несомненно, важно учитывать, но они выходят за рамки данной книги. Я хотела бы исследовать душевные условия (сеттинг), обеспечиваемые отношением консультанта к клиенту. Открытость. Прежде всего мисс В. отказалась от предвзятого мнения о своем клиенте. Она вполне могла поддаться влиянию отчета мисс А. и готовиться к встрече с упрямым и не способным к сотрудничеству клиентом. Отчеты, хотя и содержат важную информацию о том, что происходило прежде, могут оказывать негативное воздействие и препятствовать спонтанной реакции и восприимчивости консультанта. Если мы хотим узнать клиента, важнее не обременять себя чужим мнением (и своим собственным), чем знать все факты, относящиеся к этому случаю. Обычно их можно отложить до следующих встреч. Интерес к истине. Вместо предвзятых идей о том, что следует делать, консультант проявляет интерес к клиенту как к личности. Уделяя внимание тому, что говорит клиент, консультант замечает также не менее важные невербальные признаки коммуникации: медлительность клиента, опоздания, тревожность, небрежность во внешности, тусклый голос и взгляд. Она начинает интервью с позиции исследователя, желающего найти истину, не знающего, куда приведет ход событий, и поэтому воспринимающего всю информацию как значимую. Конечно, существует ряд общих направлений, основанных на опыте и теории, которыми следует руководствоваться в своей работе. Однако всегда должно оставаться место для элемента непредсказуемости, разнообразия человеческих откликов и волнующего открытия. По-​видимому, крайне важно, чтобы с каждым человеком обращались как с уникальной личностью, и наша задача заключается в том, чтобы понять, как этот человек, с его конкретными данными и опытом, пытается справиться с проблемами, поставленными перед ним жизнью. Умение слушать и ждать. В большинстве случаев лучший способ понять проблемы клиента состоит в том, чтобы вначале позволить ему использовать интервью так, как он хочет. Имеющиеся ограничения важны для того, чтобы защитить клиента, консультанта или агентство, но в рамках необходимых ограничений полезно подождать и послушать. Например, мисс А., чувствуя неГлава 1 1. Достижение инсайта 135 обходимость «поступать правильно» и стремясь угодить психиатру, оказывала давление на отца, чтобы он послал мальчика в учебный центр. Эта предварительно сформированная цель ограничила ее восприятие — фактически она не позволила ей слушать и видеть и помешала создать тот правильный климат, в котором клиент захотел бы сотрудничать. Конечно, часто именно клиент выдвигает ограниченную цель: «Дайте мне дом, это все, что я хочу». Однако подобное поведение многое говорит консультанту и о природе отношений клиента и той роли, которую ей предлагают сыграть. Интервью, построенное по принципу вопрос-​ответ, имеет тенденцию сдерживать свободу выражения. Если мы готовы просто с интересом слушать клиента в течение некоторого времени, он сможет рассказать о себе в своей личной манере. Можно будет задать соответствующие вопросы позже, и тогда ответы, скорее всего, будут даны с большей охотой, а их содержание будет более полным и осмысленным. Таким образом, мы получим возможность понять, что клиент чувствует в связи со своей проблемой, каковы его отношения со значимыми для него людьми, его фантазии, а также характер его отношения к человеку, который собирается ему помочь. Мисс В. пришла на интервью без определенной идеи о том, что там произойдет. Вместо того чтобы поучать отца или задавать ему вопросы, она свободно слушала и наблюдала и благодаря этому поняла причины поведения мистера L. Он, в свою очередь, почувствовал, что консультант принимает и уважает его, заботится о нем, и поэтому поделился с ней своим несчастьем и своими мыслями, поддерживающими его хрупкую надежду на будущее сына. Серьезное отношение к чувствам и фантазиям. Вспомним, что мистер L. говорил о небольших улучшениях, которые он замечал у своего сына. Реальность вряд ли соответствовала утверждениям отца, но консультант не стала сразу же указывать ему на это различие. Напротив, она восприняла это как признак того, что отец вынужден отчаянно цепляться за малейшую надежду, и поэтому вначале отметила стремление отца убедить ее в нормальности мальчика. Этот комментарий подразумевал вопрос, и отец именно так его и воспринял и начал более подробно рассказывать о своих фантазиях относительно состояния своего сына. Консультант не стала набрасываться на отца со словами типа: «Ну вот, вы же видите, что в действительности это не так». Хотя для нее самой 136 Часть III факты в этой ситуации были совершенно ясны, она понимала, что данный клиент в конкретный момент времени находится во власти своей фантазии и не может смириться с болезненной реальностью. (В определенных случаях бывает необходимо сразу же кон-​фронтировать клиента с реальной ситуацией здесь и сейчас. Например, если пациента необходимо срочно госпитализировать, может не оказаться времени для проработки его горя. Это нужно будет сделать одновременно с принятием активных действий или сразу же после них.) Мисс В. поняла, что работа, выполнение которой от нее требовалось, состояла не в том, чтобы противоречить мистеру L., а в понимании его потребности отрицать реальность, поэтому она поинтересовалась, хорошо ли он спит, и получила доступ к его тревоге и депрессии. Мы видели, как с каждым комментарием мисс В. отношения и понимание продвигались на шаг вперед. Можно сказать, что клиент, если перевести его чувства в слова, ощущал приблизительно следующее: «Этот человек слушает меня, она не навязывает мне свои мысли, не заставляет меня чувствовать себя маленьким, плохим или сумасшедшим; она принимает мои чувства и мысли, однако они не поглощают ее, и она способна думать о моих проблемах как независимый человек». ^> Как мы узнаем, что чувствуют другие? Давайте поразмышляем о том, как мы узнаем, что чувствуют другие люди. Обычно мы предполагаем, что сможем почувствовать то же самое, что и другой человек, если представим себя на его месте — «в его шкуре» — то есть в его уме и теле. Мы думаем, что это возможно, так как мы разделяем общие базовые человеческие отношения, мотивации и эмоциональные реакции и у нас есть воображение, чтобы восполнить недостающее. Например, мы можем чувствовать, что если бы мы были мистером L., нам было бы очень тяжело иметь такого сына. Далее, мы могли бы подумать, что такой ребенок требует очень большого терпения от родителей, и, находясь в позиции мистера L., стремились бы иметь рядом с собой учителя, разделяющего ответственность за обучение ребенка, и были бы рады, если бы мальчик каждый день в течение несколько часов находился под присмотром специалистов. Глава 1 I. Достижение инсайта 137 Такая эмпатия полезна до некоторого момента, но она является только приблизительным руководством и может привести нас к совершенно неверным выводам. Мы можем только догадываться, что происходит с этим отцом, а наши догадки основываются на нашей личной способности справляться с несчастьем вообще и с несчастьем данного конкретного типа. В соответствии со своим психологическим складом мы можем считать, что легче или труднее иметь дело с умственно отсталым ребенком, чем с физически больным или психотиком. Наше суждение, основанное на «помещении себя в шкуру другого», будет ошибочным настолько, насколько мы отличаемся от нашего клиента и все же предполагаем, что он такой же, как мы. Мисс А. чувствовала, что если бы она была в позиции своего клиента, то захотела бы, чтобы ее сын посещал учебный центр. Возможно, мисс А. лучше справляется с разочарованием, более рациональна и на этой основе ожидает того же от своего клиента. С другой стороны, возможно, ей свойственно преодолевать тревогу посредством действия. В любом случае такой вид «знания» препятствует пониманию личности, отличной от нас самих. Какова же альтернатива? Мисс В. показала нам другой подход, заключающийся в восприимчивом отношении (recep­tive atti­tude) — то есть в наблюдении того, как мистер L. выглядит, что он говорит, что значит его опоздание, его поза и выражение лица, о каких чувствах и настроениях он рассказывает и что он заставляет почувствовать консультанта. Вместо того чтобы спросить себя: «Что бы я чувствовала в ситуации мистера L.?» — мисс В. ждала и наблюдала, что происходит и что мистер L. действительно чувствует, а также отмечала свои чувства и мысли, возникшие в процессе общения с клиентом. (См. главу «Перенос и контрперенос».) В результате в ее уме сложилась картина, которая, если описать ее словами, будет выглядеть так: «Этот человек не может вынести того, что у него умственно отсталый сын, и поэтому он развил теорию, позволяющую ему верить, что все в порядке. Но это отрицание фактов не совсем полное. Бессонница мистера L., о которой я догадалась по его уставшему виду и которую он сам подтвердил, показывает, что его постоянно изводят сомнения. Он выглядит несчастным и, по-​видимому, не может посмотреть в лицо фактам, потому что не в состоянии вынести отчаяния и депрессии, с которыми ему придется столкнуться, если он позволит себе увидеть правду». 138 Часть III «Помещение себя в шкуру другого» подразумевает воображаемое использование своего ума так, как если бы мы могли поместить его внутрь другого человека. На психоаналитическом языке это называется проективной идентификацией, потому что подразумевает способность чувствовать так же, как другой человек, с помощью фантазии проецируя в него часть самого себя (как бы для разведки). Восприимчивость же, напротив, означает использование своего ума как инструмента, чувствительного к тем волнам и тому эхо, которые устанавливаются в нем проекциями другого человека. Такое восприимчивое отношение не следует путать с пассивностью. Прежде чем мы сможем определить, каков другой человек, мы должны захотеть знать — быть внимательными и открытыми к получению сообщений. Такое отношение напоминает скорее экран радара, чем луч прожектора. У.Р. Бион (1962) изучал природу этого процесса. Постепенно осознавая чувства, порождаемые в нем аналитическими пациентами (контролируя себя и поддерживая контакт со своими чувствами), он понял, что откликается на некоторое сообщение и что его заставляют почувствовать то состояние ума, о котором пациент хочет рассказать или которое пациент не может вытерпеть в себе. Бион утверждал, что такие явления убедительно объясняются теорией проективной идентификации М. Кляйн (1946), а именно тем фактом, что в фантазии можно отщепить часть своей личности и поместить ее в другого человека. Этот ментальный механизм, говорил он, используется либо для коммуникации, либо для того, чтобы освободить себя от нежелательной части своей личности. Этот механизм не просто оперирует в фантазии, но приводит к поведению и действиям, которые в реальности вызывают желаемый отклик у воспринимающего человека. Бион полагал, что с самого начала жизни ребенок способен вести себя таким образом, что у матери появляются чувства, которые он не хочет испытывать или хочет, чтобы испытывала она. Такое поведение также позволяет матери понять своего ребенка через восприимчивость к тем аспектам его души, которые он проецирует в нее. Несмотря на то, что такое восприятие с меньшей вероятностью приводит к абсолютно ошибочным выводам о других людях и, следовательно, является более полезным при работе с клиентом, чем представление себя в его ситуации, восприимчивость консультанта существенно зависит от его контакта со своими чувствами. Глава 1 1. Достижение инсайта 139 Если консультант недостаточно хорошо осознает те или иные свои чувства, то может не заметить важные путеводные нити и его восприятие окажется искаженным, а его неспособность справиться с тревогами может привести к тому, что чувства клиента затопят и сокрушат консультанта. Этот вариант мы обсудим позже. Теория восприимчивости к сообщениям клиента, передаваемым посредством проекции, объясняет нам также явление, называемое интуицией (или допустимым контрпереносом), и имеет большое практическое значение, потому что с ее помощью мы понимаем, что влияние, которое оказывает на нас клиент, может быть ценным индикатором того, какого рода чувства он хочет, чтобы мы испытывали. Иногда это могут быть счастливые чувства, но чаще всего он передает нам, «загружает» в нас разочарование, депрессию и страх, которые сам не может вынести. Как следствие, становится понятнее, почему любая терапевтическая работа так изматывает. Быть носителем чувств, которые другие люди находят слишком тяжелыми и невыносимыми, — действительно трудная задача! Описанный выше тип коммуникации часто является невербальным, он действует наряду с сознательными сообщениями и часто противоречит им. С другой стороны, молчание заставляет нас почувствовать неприемлемую для клиента часть его личности. Большинство людей с трудом переносят молчание, и консультанты тоже склонны воспринимать его как знак враждебности. Часто это соответствует действительности. Однако молчание может использоваться для передачи отчаянного стремления быть принятым и понятым; для выражения желания быть понятым без слов, как младенец; или желания слиться с другим лицом в одно целое; или может выражать стремление вызвать беспокойство и заботу. Консультант должен разгадать природу сообщения, используя все доступные подсказки и осознавая свои контрпереносные чувства. Очевидно, что процесс, который мы здесь обсуждаем, сильно отличается от вытеснения. Если вытеснение — это внутреннее подавление эмоций, вызывающих конфликт, то проективная идентификация выталкивает нежелательные чувства из ума одного человека в ум кого-​то другого. Мы все, конечно, в некоторой степени знакомы с тем, что здесь описывается, так как знаем, что страх и депрессия «заразительны» и что, например, трудно долгое время находиться в компании человека, страдающего тяжелой депрессией. Для объяснено Часть III ния недостаточно просто сказать, что у нас те же страхи и несчастья, как и у клиента, или что мы пугаемся или впадаем в депрессию из сочувствия, хотя эти факторы тоже в некоторой степени действуют. Когда мы готовы быть восприимчивыми, то чувствуем, что требования, предъявляемые к нам, действительно являются тяжелым бременем. «Горе разделенное — уже половина горя», «снять груз с плеч», «такое облегчение — иметь возможность поговорить с вами» — эти и другие подобные фразы выражают психическое ощущение, что боль можно отделить от себя, и потребность в человеке, который бы нес ее вместе с нами или за нас. Теория проективной идентификации объясняет нам терапевтическое значение переживания, связанного с нашей уязвимостью для проникновения душевной боли другого человека, делающей нас ее носителем, и придает ему особую глубину и смысл. Глава 1 2 Терапевтическое взаимодействие Итак, у нас получилась картина эмоциональной жизни, находящейся в постоянном движении: вмешательство внешних и внутренних стимулов вызывает постоянные изменения настроения и чувств. В свою очередь, тревоги, источником которых являются внутренние факторы, могут вспыхивать, как от искры, под воздействием физического перенапряжения, болезненных событий или других переживаний, выводящих из душевного равновесия. Способность справляться с этими ситуациями зависит от внутренних ресурсов и от их доступности в данный момент. Человек может отреагировать на кризис, раскрыв в себе неожиданные силы, или может уже находиться в крайнем напряжении и любая дополнительная нагрузка окажется слишком большой: вероятно, существует предел прочности даже для самого стабильного человека. Если посмотреть с позитивной стороны, то мы увидим, что стремление к интеграции является частью наших врожденных способностей; развитие физических, социальных и ментальных навыков помогает справляться с тревогами и хаосом; благоприятные обстоятельства, добрые и стабильные окружающие люди создают возможность для получения обогащающего опыта и развития. Понимание этих постоянно изменяющихся состояний относительной интеграции и дезинтеграции, а также роста в результате овладения тревогой, дает нам более широкое представление о значении и пользе отношений клиента и консультанта. Первая встреча с клиентом чаще всего происходит, когда он находится в особом напряжении или в состоянии острого кризиса. Его тревоги в это время усиливаются и, соответственно, он выглядит более нарушенным или сильнее защищается от тревог, чем обычно. Те же самые обстоятельства обеспечивают оптимальный момент для терапевтического вмешательства, поскольку пока 142 Часть III тревоги «горячие» (или клиент «окоченел» от тревоги), он больше всего нуждается в помощи, а у консультанта больше шансов добиться терапевтического успеха. Если консультант станет доступным для ментальной боли клиента и сможет действовать подобно принимающему устройству для избыточной тревоги, с которой он в данный момент не может справиться, это принесет клиенту облегчение. Кроме того, это позволит более зрелой части его личности выйти на первый план и восстановить имеющиеся у клиента способности к пониманию, проработке и интеграции болезненной ситуации, которая придет на смену защитным действиям и мыслям. Описанный процесс требует от консультанта терпения, вдумчивости и умения контейнировать эмоциональную боль. Понимание, поддержка и контейнирование душевной боли Рассмотрим терапевтическое взаимодействие более детально. В примере, приведенном в предыдущей главе, консультант смогла увидеть и вербализировать отчаяние клиента, показав таким образом, что она в состоянии принять его чувства. Для клиента это значило приблизительно следующее: «Этот человек заботится обо мне. Она способна видеть мое отчаяние, не пугаясь и не избегая его. Она может чувствовать отчаяние, но не сломаться под его тяжестью, и это дает мне надежду, что отчаяние можно вынести». Кроме того, отношение консультанта показало, что обсуждение проблем может стать путем к их решению. Она признала мистера L. как человека, способного с ее помощью посмотреть на отчаявшиеся части своей личности не для того, чтобы предаться отчаянию, а чтобы исследовать и преодолеть его. Сложный процесс коммуникации, который произошел между ними, принес клиенту облегчение и надежду. В результате клиент получает важный опыт того, что часть его личности, испытывающая трудности, переживающая отчаяние и исполненная тревоги, может получить поддержку консультанта. Точно такую же роль играет хорошая мать для своего ребенка. Д.В. Винникотт (1955) привлек внимание к огромной потребности ребенка в материнской поддержке — как физической, так и эмоциональной. Эта поддержка (hold­ing), как говорит Винникотт, У Глава } 2. Терапевтическое взаимодействие 143 «облегчает» его психическое развитие, потому что дает ему время научиться самостоятельно справляться со своими тревогами. Предложенное М. Кляйн понимание сложной ментальной жизни младенца, его ограниченной способности сдерживать деструктивные элементы своей натуры, его потребности использовать свою мать как человека, на я в которого он проецирует свою агрессивность и тревоги, прояснило природу поддерживающей функции и то, почему восприимчивость и поддержка имеют такое жизненно важное значение. Если воспринимающий человек способен слушать, понимать и контейнировать душевную боль, то происходит определенный динамический процесс. Мы еще не до конца понимаем все составляющие этого терапевтического обмена, но два элемента в нем были подробно исследованы У.Р. Бионом (1962). Один из них состоит в том, что клиент, обнаружив, что его тревога, агрессия или отчаяние приняты и контейнированы, на уровне чувств начинает понимать, что существует человек, способный выжить перед лицом пугающих или отвергнутых аспектов его личности. Таким образом, эти части его личности перестают казаться всесильными и становятся менее пугающими, и тогда клиент чувствует, что они могут быть ограничены любовью и заботой. Опыт отношений с понимающим, заботящимся консультантом, которого не сломили чувства клиента, дает ему возможность интроецировать своего рода контейнер/​мать, которые удерживают эти аспекты его личности. В результате тревога снижается, и внутренний мир клиента становится более богатым, управляемым и стабильным. Эта модель основана на физической и эмоциональной поддержке младенца матерью. Например, услышав плач ребенка, мать вынимает его из кроватки и берет на руки, ее руки создают колыбель, которая показывает ребенку, что он не распался на части, но находится в безопасности, целый и невредимый. Отметим, что этот процесс требует от матери одновременно понимания его страха и отклика на уровне физического ухода, который соответствует эмоциональной потребности ребенка. Взрослым людям обычно требуется только душевная поддержка, поскольку они почти всегда способны самостоятельно справляться со своими делами, если их эмоциональные потребности были поняты или они получили душевное облегчение. Только в редких случаях необходимо помещать такого человека в учреждение, которое предоставляет внешнюю поддерживающую обстанов144 Часть III ку, достаточно надежно защищающую от деструктивных влечений. В некоторых случаях, таких как в рассмотренном выше примере проблемной семьи, существенную роль играет действие, сопровождающее понимание. Однако если консультант начинает действовать, основываясь лишь на своем собственном стремлении что-​то делать, и не понимает, что неотложные нужды клиента исходят из его внутренних эмоциональных потребностей, клиент может почувствовать еще большее отчаяние или получить подтверждение необходимости своего защитного поведения. При отсутствии уместного ответа у младенца, ребенка или взрослого возникает чувство, что его агрессия, страх или депрессия невыносимы для другого человека, и они продолжают ощущать их как всемогущую силу, которую нельзя ограничить или сдержать, то есть воспринимают как нечто бесконечное и неопределенное или, по выражению Биона (1962), как «безымянный страх». С другой стороны, мать/​консультант, которая может принять и сдержать его страх, дает возможность сформироваться ощущению, что страх можно вынести и что наряду со страхом и отчаянием есть еще и надежда. Мы рассматриваем здесь отношение испуганной «детской части» личности с поддерживающей матерью, или, как сказал один из моих пациентов, «яйца в корзине». Это отношение не отрицает и не игнорирует реальность страха, как происходит при вытеснении, а помещает его в управляемые рамки благодаря не менее реальной любви и помощи, оказываемой матерью/​консультантом, которая продолжает поддерживать, вместо того чтобы паниковать, рассыпаться на части, испуганно искажать факты, обманывать или оставлять в одиночестве. Ребенок и взрослый воодушевляются примером человека, который может отважно переносить тревогу и боль, но попытки справиться с пугающими и агрессивными частями себя будут подорваны слабостью, лицемерием или поверхностным отношением человека, находящегося в позиции родителя или авторитетного лица. Забота, контейнирование, смелость и выносливость, вероятно, являются основой улучшений в так называемом поддерживающем окружении и недирективной поддерживающей терапии. Второй фактор связан с контейнированием душевной боли и является дополнением к нему. Это родительская способность не только заботиться, но и обдумывать, прояснять и различать неГлава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 145 определенные, смутные чувства ребенка, давать им имена и связывать их с тем, что имеет смысл, уменьшая, таким образом, его боль. Бион говорит о «мечтаниях» (reverie) матери, то есть ее способности с любовью думать о своем ребенке и его чувствах. Он утверждает, что «мечтания» выполняют функцию, эквивалентную своеобразному ментальному пищеварению, которое преобразует невыносимое отчаяние во что-​то более определенное, делая его более безопасным для восприятия. Вот простой пример: женщина жаловалась на давление в верхней части головы, кютороя, по ее убеждению, должно было убить ее. Медицинское обследование не обнаружило каких-​либо органических причин этого давления. Следовательно, консультанту первым делом необходимо было исследовать чувства, связанные с этим давлением, и понять, что оно представляет собой беспокойство, ощущаемое физически, а затем требовалось раскрыть природу этого беспокойства и тех мыслей, которые, согласно страхам женщины, должны были убить ее, если она позволит себе осознать их. Эта пациентка сказала однажды: «Я отдала вам свое грязное белье, и оно вернулось обратно чистым, выглаженным и аккуратно уложенным». Всегда ощущается большое облегчение, если вместо неопределенного тяжелого чувства появляется возможность понять, что же происходит. Важ:но отличать депрессию от отчаяния, отчаяние от чувства преследования, а также понимать всевозможные оттенки чувств. Определенный душевный порядок достигается, если чувства правильно названы и идентифицированы, потому что тогда они перестают быть смутными и безграничными и становятся управляемыми. Различные виды поддержки при душевной боли Поддержка при сомнениях и страхе неизвестного. В практике большинства из нас бывали случаи, когда клиент благодарил за очень полезное интервью в ситуации, когда мы чувствовали, что как будто бы ничего не сделали. Вероятно, клиент застрял в проблеме и не мог найти выхода, а в результате интервью он начал приводить в порядок свои мысли, после чего произошло значительное улучшение ситуации. Я бы сказала, что консультантом > 146 Часть III действительно была проделана работа, но он просто недооценивает ее значение для клиента. Он внимательно и с пониманием слушал. Возможно, он продемонстрировал сочувствие к трудной ситуации, в которой оказался клиент, не согласился обвинять кого-​то или задал уместный здесь и сейчас вопрос, который помог прояснить проблему клиента. Приведу краткий пример: мистер и миссис G. рассказали терапевту, что их десятилетняя дочь уже полтора года мочится в постели. Учителя в школе жалуются, что она не может сконцентрироваться во время занятий. Родители также отметили, что девочка стала необщительной. Выслушав их довольно подробный рассказ, консультант спросила, не могут ли они вспомнить какое-​либо важное событие, произошедшее непосредственно перед появлением симптомов. Выяснилось, что бабушка, к которой девочка испытывала глубокую привязанность, умерла как раз в это время. «Как же мы раньше не подумали!» — воскликнули родители. Словно внезапно зажегся свет, и родители увидели, что полное отсутствие упоминания о смерти бабушки было, вероятно, ошибкой. Они старались не говорить о ее смерти из-​за своих собственных переживаний и из страха расстроить девочку. Теперь они задумались, не принимала ли дочь их молчание за знак того, что они не печалятся о бабушке. Она могла чувствовать себя отрезанной от них, оставленной наедине со своим горем, страхом и подозрениями. Через месяц после интервью они написали, что поговорили с дочерью, и теперь она стала выглядеть более счастливой и перестала мочиться в постели; этот симптом, по-​видимому, заменял слезы. Заметим, что терапевт не высказывала своего мнения и не давала советов. Она не вмешивалась в размышления родителей и их поиски понимания, но создала сеттинг, в котором они смогли высказаться, прислушаться к своим мыслям, исследовать ситуацию и поискать способы решения проблемы. На мой взгляд, в подобных случаях консультант вовлекает клиента в ситуацию некоторой тревоги: клиент должен посмотреть в лицо «неизвестности», и это заставляет его бояться не найти ответа, потеряться в сомнениях и отчаянии. Консультант, исполняя роль контейнера для этих страхов и показывая своим отношением, что он тоже не всемогущ и не знает всего на свете, делает возможным для клиента самостоятельное выполнение задачи, с которой тот не справился в одиночку. Глава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 147 Поддержка на протяжении некоторого времени. Если проблема сложная и затяжная, нельзя ожидать <ее мгновенного решения или быстрых психических изменений с отгсутствием рецидивов. В этой ситуации будет подвергаться испыташию способность клиента устоять перед отчаянием и сомнениями! в полезности терапевтической работы. Консультант обнаружит, что он также вынужден почувствовать безнадежность и искушеннее отказаться от этого случая. Он может недооценивать время, которрое требуется, чтобы проделать болезненную эмоциональную работгу, и значение для клиента того, что она продолжает быть источгаиком надежды и силы. Однако клиенту жизненно необходим человек, который обладает запасом терпения и терпимости, достаточным для того, чтобы не отказаться от работы, и который готов шомочь, знает о прошлом клиента, его достоинствах и недостатках. Юезопасность, предоставляемая консультантом, как заботящимся: и поддерживающим родителем, может быть единственно достушной для клиента в этот период жизни, или единственной, которуно он когда-​либо знал. С другой стороны, важно, чтобы кошеультант не поощрял зависимости. Его может подталкивать к этеому удовлетворение, которое чувствует человек, когда кто-​то друугой зависим от него. Зависимость препятствовала бы развитию жлиента и обретению им способности действовать без постороннем помощи. Необходимо, чтобы консультант осознавал, что клиентг как личность, как бы ни были ограничены его возможности, споссобен на взрослое поведение и ответственность. Именно в контексте альянса консультанта со зрелой частью личности клиента он мсожет увидеть, сдержать и в результате интегрировать слабые, отчаяшшиеся или делинквент-​ные части своей личности. Контейнирование конфликта. Конфликт может или переживаться клиентом как преимущественно взнутренний, или отыгрываться в его отношениях с другими лкудьми, или выражаться в смешанной форме. Накоплен значительшый опыт успешной работы с супружескими парами или целыми i семьями. В таких случаях консультант контейнирует и поддержшвает всю семью целиком. Благодаря своей способности контейнироовать конфликт этой семьи он предоставляет клиентам возможнеость безопасно высказать свои обиды, выразить свою враждебности и изучить выводы, к которым они пришли друг о друге, не чувстшуя неизбежности разрыва отношений. Как следствие, появляется возможность для коммуникации, исследования и понимания. 148 Часть III На мой взгляд, этот процесс следует отличать от отреагиро-​вания, которое предполагает отыгрывание импульсов. Не следует также стимулировать клиента к инфантильному поведению. Терапевтическая работа, описываемая здесь, состоит в терпимом отношении к выражению чувств через слова и мысли, и только в ограниченной степени — через поведение. Консультант действует в альянсе со здоровыми, взрослыми частями личности клиента, а инфантильные мысли и чувства выносятся на рассмотрение, чтобы понять и проработать их. В групповой, так же, как и в индивидуальной терапевтической работе, проявляются различные части личности или способы выражения и проецирования этих частей личности на других членов группы. Здесь также имеет место любовь и ненависть, идеализация и преследование, всемогущество и беспомощность, ответственность, забота и безответственность и беззаботность. Если консультант понимает, что все это представляет собой части единого целого, и если он может вытерпеть конфликт, который создается их сосуществованием, то его способность контейнировать эти противоположности и продолжать заботиться о человеке/​семье/​группе в целом, несмотря на их плохие аспекты, облегчит для клиентов задачу контейнирования конфликта внутри них самих и, следовательно, позволит им улучшить свои отношения друг с другом. Контейнирование гнева и беспомощности. Другой тип поддержки имеет место, когда клиент использует консультанта не как контейнер для избыточной тревоги, чтобы смягчить ее посредством понимания, а преимущественно для того, чтобы избавиться от нежелательной части своей личности. В этих случаях клиент ведет себя так, чтобы вызвать чувство беспомощности и страдания у самого консультанта. Рассмотрим пример. Ребенка миссис Н. забрали из дома по решению суда из-​за пренебрежительного отношения к нему и потому, что он не посещал школу. Консультант понимала, что ей предстоит решить двойную задачу: она должна помочь матери справиться со своими чувствами и уверить ее, что ребенок не отрезан от контакта с ней. Консультант посещала мальчика в детском доме и говорила с ним о его матери, потому что миссис Н. отказывалась ходит туда сама. Когда бы консультант ни пришла к миссис Н, дверь перед ней захлопывалась, и она чувствовала себя отвергнутой и совершенно беспомощной. Она понимала, что вынуждена почувствоГлава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 149 вать именно то, что испытывает сама мать, у которой отобрали ребенка, то есть гнев и беспомощность. Консультант знала, что такое поведение матери уже повторялось раньше: она заявляла, что может справиться сама, выражала недовольство вмешательством в ее жизнь и заставила нескольких предыдущих консультантов почувствовать себя бесполезными и отказаться от работы с ней. Если этот консультант тоже откажется, мать будет чувствовать, что «разрушила» еще одного человека, который пытался ей помочь. С другой стороны, если консультант попытается силой проложить себе дорогу в дом или преследовать мать слишком настойчиво, это укрепить веру матери в то, что государство может только вмешиваться в ее жизнь и наказывать. (Данная ситуация соответствует той, в которой мать, видя, что ее ребенок отворачивается от еды, будто она отравленная, запихивает ее ему в рот, тогда как более уверенная в себе мать способна вытерпеть временное отвержение и дать ребенку шанс протестировать реальность и найти свой путь к более доверительным отношениям.) Паника консультанта из-​за беспомощности в этой ситуации заставила ее понять, что именно эти чувства клиентка не может вынести и потому проецирует в нее. Но как войти в контакт с нуждающейся частью этой матери? Консультант написала письмо миссис Н., выражая надежду, что их отношения не прекратятся, а также свое понимание того, что миссис Н. чувствует себя крайне разгневанной и в то же время очень одинокой (она действительно жила одна, муж бросил ее много лет назад, а друзей у нее не было). Через два дня консультант пришла в назначенное время, и ее приняли. Миссис Н. набросилась на нее с оскорблениями и закричала в гневе: «Пожалуйста, забирайте всех детей!» Слушая все это, консультант не отгораживалась от чувств клиентки и ощущала полную меру ее страданий, но при этом старалась сохранять контроль над собой. Когда у нее появилась возможность, она сказала, что мать, по-​видимому, чувствует, что были разрушены самые фундаментальные связи с ребенком, поэтому его забрали в детский дом, и боится, что отношения с ним никогда не восстановятся. Обратим внимание, что она говорила о тревоге клиентки, но не о защитах от нее. Затем она отметила, что мать, не пуская в дом консультанта и не навещая ребенка, вредит самой себе и действительно может положить конец своим отношениям с сыном, но она уверена, что миссис Н. хочет лучшего для себя и своего ребенка. 150 Часть III Контейнирование вины и депрессии. Мистер и миссис К. пришли на прием к консультанту в глубоком отчаянии. Врачи сказали, что их ребенок скоро умрет. Они сомневались в адекватности лечения, которое ребенок получал в больнице, и обвиняли себя в том, что не распознали его болезнь достаточно рано. Эти родители, особенно мать, сформировали очень близкое, зависимое отношение к консультанту, которая помогала им в первый период шока и депрессии. Через некоторое время консультант стала заниматься в основном с матерью, поведение которой вызывало беспокойство. Она, например, обвиняла своего мужа в отсутствии скорби: он мог пойти спать, когда она лежала без сна всю ночь, думая об умершем ребенке. Консультанта волновало также, что мать недостаточно внимательна к нуждам других детей. К примеру, на следующий день после похорон она настояла, чтобы ее младший сын пошел в школу, хотя было ясно, что он очень встревожен и хочет остаться с ней. Когда прошло еще несколько недель, она не захотела купить подарок на день рождения своей старшей дочери. Мать получала огромное облегчение от частых встреч с консультантом и возможности обратиться к ней в случае необходимости. Она говорила главным образом об умершем ребенке, о трудностях при его рождении и о том, что она не сможет больше иметь детей. Через два месяца после смерти ребенка она заявила о своем намерении в ближайшее время взять приемного ребенка. Она сказала, что это восстановило бы утраченного ребенка и было бы для нее единственно возможным доказательством того, что она хорошая мать. Консультант пыталась объяснить матери, что такая замена планировалась, чтобы избежать болезненных чувств, связанных с сомнениями в самой себе. Клиентка оставалась непреклонной и угрожала, что если консультант не поддержит ее заявление об усыновлении, она больше не будет иметь с ней никаких дел, потому что одних разговоров для нее недостаточно. Несмотря на отдельные моменты, в которых проявлялась способность клиентки войти в контакт со своей виной, печалью и депрессией, она все-​таки порвала отношения с консультантом. Муж, казалось, одобрял действия жены. Она нашла работу и сообщала, что чувствует себя хорошей и счастливой, но каждый раз, когда она звонила консультанту, ее голос выражал бешеное негодование. Консультант чувствовала себя все более несчастной, поскольку понимала, что опрометчивые действия клиентки были выражением ее внутренней потребности сделать что-​то, чтобы избежать неГлава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 151 выносимых чувств, и боялась, что мать может дойти до нервного срыва. Она пыталась навестить клиентку дома, но никогда не могла застать ее. В это время консультант переживала глубокую депрессию. Что она недоглядела? Где ошиблась? Было ли хоть что-​то хорошее в ее работе? Что можно было сделать, чтобы не допустить такого неблагоприятного результата? Другими словами, она теперь ощущала, что потеряла своего «ребенка», и испытывала все те чувства самообвинения, вины и депрессии, которые приходят вместе с неудачей и утратой. В дополнение к собственным страданиям она беспокоилась о клиентке. Она переживала огромное отчаяние и безнадежность, однако, будучи способной просто выносить это болезненное переживание, она надеялась, что клиентка получила облегчение, спроецировав эти чувства. Консультант также надеялась, что если она обратится к клиентке с письмом, демонстрируя таким образом свою терпимость и способность выжить, это может немного успокоить клиенту и в конечном счете поможет ей вернуться обратно. Контейнирование в жестких рамках. Человек может отказаться от способности любить и быть ответственным, чтобы избежать конфликта с деструктивными внутренними стремлениями. Мы не можем быть толерантными к вызывающему поведению такого человека, так как это означало бы, что мы потакаем жестоким или «криминальным» частям его личности. Своим поведением и словами мы должны демонстрировать родительскую твердость и одновременно стараться восстановить хорошие аспекты личности клиента. Такие клиенты подвергают испытанию веру консультанта в то, что в нем есть что-​то ценное или пригодное для работы с данным клиентом. Нам требуется, конечно, совершенно ясно понимать, насколько клиент способен осуществлять контроль над своими действиями и в какой степени нам требуется защищать себя и других от возможной опасности. Вот пример умелого обращения с очень трудным клиентом. Мистер X. был недавно освобожден после двухлетнего отбывания наказания в тюрьме за попытку изнасилования своей старшей дочери. В агентстве возникла немалая тревога, когда он отказался встретиться с работником службы опеки — мужчиной и угрожал убить каждого, кто попробует помешать ему встречаться с детьми. На первом интервью с миссис С, представителем службы опеки, он заявил, что его оговорили. Обвинение, выдвинутое про152 Часть III тив него, было «состряпано». Консультант ответила спокойно, но твердо, что она выслушает его версию случившегося, но знает, что вина была доказана. Она сказала, что будет весьма полезным, если он расскажет о своих чувствах и о том, как они влияют на его действия. Тогда они вместе смогут проработать разные подходы к решению проблемы и вместо того, чтобы навсегда положить конец его отношениям с детьми, со временем он сможет получить разрешение встречаться с ними. Консультант сказала, что сможет встречаться с ним два раза в неделю, но не допустит жестокого поведения и не будет давать обещаний. В обсуждении этого случая с коллегами она отметила, что чувствовала, насколько важно не давать ложных обещаний, но быть честной и ставить ограниченные цели. Вскоре главной темой интервью стали отношения клиента с его женой. Миссис X. не хотела больше с ним жить из-​за его жестокости, но не осмеливалась сказать о своем решении прямо ему в лицо. Договорились, что мистер X. встретится с женой в офисе консультанта. На этой встрече миссис X. твердо заявила, что не хочет, чтобы он возвращался домой. Мистер X. вскочил и набросился на свою жену, схватив за горло, будто собирался задушить. Консультант удержала его за руки и сказала: «Остановитесь, ваши действия ничего не решат. Я не позволю вам сделать это». Он разжал руки, и консультант попросила миссис X. уйти из офиса. Мистер X. восстановил контроль над собой и сумел выразить свой гнев словами, но угрожал напасть на жену дома. Консультант сказала ему, что таким образом он навредит не только своей жене, но и самому себе. Она выразила уверенность, что он сможет контролировать свои чувства, если будет думать о жене как о человеке, о детях, а также о своих надеждах на лучшее. И ей будет жаль, если он не сможет контролировать себя, так как это будет означать, что он вновь вступит в конфликт с законом и будет вынужден опять отправиться в тюрьму. Она посоветовала ему обращаться к ней каждый раз, когда его чувства угрожают выйти из-​под контроля. В течение следующего года мистер X. приходил на прием к консультанту во все назначенные часы и хотел знать, где он может найти ее в течение дня. При ней он никогда не выходил из себя, но старался встречаться с ней только без посторонних. Однажды он подкараулил свою жену около детского сада и выхватил у нее из рук самого младшего ребенка — трехлетнюю Глава 12. Терапевтическое взаимодействие 153 дочку. Он слышал, как воспитательница закричала, что вызовет полицию, и побежал с ребенком прямю с офис консультанта. Она спросила мистера X., думает ли он, чтго такое поведение поможет другим людям поверить в него. Для гаересмотра его дела в суде и для того, чтобы ему разрешили встречаться с детьми, он должен доказать, что является благоразумным человеком. Это означает в том числе и проявление заботы о чувствах детей. Он согласился, что девочка едва ли помнит его и вряд ли для нее было хорошо, что ее куда-​то утащили без согласия матери. Однако у консультанта создалось впечатление, что он бережно обращался с ребенком, так как девочка не выглядела очень испуганной. В результате разговора с консультантом мистер X. решил, что представителю службы опеки следует отдать ребенка матери. Постепенно он научился предъявлять меньше требований к консультанту и звонил ей, только когда выпивал лишнее или был чем-​то взбешен. Таким образом, он использовал ее как родителя, который проявляет достаточную заботу, чтобы не позволить ребенку причинить вред другим или себе самому. Консультант представляла собой контейнер для здоровюй части его личности, и ее вера в эту хорошую часть усиливала желание клиента развивать ее. Она не давала ложных обещаний, но ставила перед ним задачу находить время для размышлений, прюжде чем переходить от импульса к действию. Таким образом, она помогла ему научиться контролировать себя, точно так же, как благожелательный, но твердый родитель понимает необходимость ставить ограничения для агрессивного поведения своих растущих детей. В таких случаях мы действуем исходя не только из; своих собственных интересов как индивидуумов или членов общества, но еще и потому, что знаем: чрезмерная агрессия неизбежно приведет к наказанию или избыточному чувству вины. Мы рассмотрели различные способы использования клиентами консультанта как контейнера для душевной боли. В таком поведении клиента выражается его потребность поместить эти чувства в кого-​то другого в надежде, что этот человек будет достаточно терпимым, чтобы удержать их. Консультант действует подобно матери, которая убирает выделения ребенка, содержит его в чистоте и постепенно приучает выполнять эти действия без ее помощи. Это терапевтическое использование консультанта существует даже тогда, когда клиент изливает свои агрессивные чув154 Часть III ства, как это было в примере отвергнутой и разгневанной матери. Фактически такое поведение клиента выражает его веру в способность консультанта переносить вербальные атаки без ответных репрессий, и его следует отличать от реально враждебного отношения, основанного на зависти. Клиент, который ищет хороших отношений контейнирующего типа, может обрушивать на консультанта целый поток обвинений, но завистливый клиент будет заставлять ее чувствовать себя плохой именно тогда, когда ее работа оказалась полезной. Комбинирование действия с пониманием Как правило, мы стремимся не принимать решения за клиента и не участвовать в его делах, а помогать ему справляться с ними самостоятельно. Однако в некоторых случаях активное действие бывает все-​таки необходимо. МАТЬ В МОМЕНТ СРЫВА Когда миссис Y. пришла к консультанту, она выглядела совершенно измученной и вела себя очень возбужденно. Она сказала, что у нее просто нет больше сил: ее мужа положили в больницу, и она разрывается между домом, где надо присматривать за маленькими детьми, и больницей, где надо навещать мужа. «Единственное, что может мне помочь, это если вы заберете детей. Всего лишь ненадолго, чтобы я могла хоть немного выспаться и отдохнуть», — заявила клиентка. Консультант чувствовала, что оказалась в ситуации, когда ей не оставляют выбора. Она попыталась сделать паузу и поподробнее узнать о жизни этой женщины. Клиентка, сдерживая слезы, в отчаянии сказала: «Значит, вы не поможете мне. Вы не хотите ничего сделать». Консультант пыталась показать миссис Y., что прежде чем принимать решение, они должны немного подумать и рассмотреть различные варианты, а также учесть, как это скажется на детях. Степень отчаяния и волнения миссис Y., наряду с беспокойством о благополучии детей, в конечном счете убедили консультанта, что силы этой женщины действительно на исходе и она нуждается в передышке. Это решение было трудно принять, потому что дети были > Глава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 155 очень маленькие, и отделение от матери могло плохо повлиять на них. С другой стороны, оказать помощь на дому было невозможно. Если бы с обезумевшей от горя матерью случился нервный срыв, для детей это стало бы большей травмой, чем временное пребывание в детском доме. Консультант согласилась взять детей только на две недели. Она подготовила все к тому, чтобы мать могла привезти детей в детский дом, навещать их там и забрать домой точно в условленное время. Одновременно она договорилась о встречах с матерью, чтобы обсудить проблемы, которые привели ее к такому отчаянию. Результат подтвердил верность этого решения. Мать не делала попыток оставить детей дольше оговоренного времени, действительно ощутила положительное воздействие временного освобождения от ухода за детьми и достаточно успешно использовала интервью с консультантом для того, чтобы в дальнейшем управляться без посторонней помощи. НЕТ ДЕНЕГ В ДОМЕ В службу опеки обратилась полиция, так как после разногласий по поводу выплаты пособия мистер и миссис V. оставили своего четырехлетнего ребенка в местном отделении министерства социальной защиты. Служащий, ответственный за выплаты пособий, сказал представителю службы опеки, что мистер V. некоторое время лежал в больнице и затем продолжал получать пособие уже после возвращения домой, не предоставляя необходимых медицинских документов. Кроме того, мистер V. заявлял, что не получал двух чеков, посланных ему служащим, хотя в действительности деньги по чекам были получены. Представитель службы опеки забрала ребенка, и когда возвращала его родителям, сказала, что попытка оставить ребенка, по-​видимому, выражает их желание навязать свое решение работникам министерства, а также показывает, в каком отчаянии находится семья. Тогда родители V. сказали ей, что у них нет денег на еду и газ, долги по квартирной плате и, как позже выяснилось, также по оплате вещей, взятых напрокат. Перед консультантом встала дилемма. Она подозревала, что ее шантажируют и обманывают. Если она даст деньги, то вступит в сговор с нечестностью и делинквентным поведением и вызовет презрительное отношение семьи V. Своей главной задачей она 156 Часть III считала понимание причин и чувств, которые довели эту семью до такого состояния. Однако она чувствовала, что приступить к решению этой задачи невозможно, пока она не поможет им выйти из текущего кризиса, поскольку оставить их совершенно без средств было бы жестоко и клиенты восприняли бы это как отсутствие заботы. Консультанту в такой ситуации пришлось действовать очень деликатно, чтобы, с одной стороны, не поддерживать деструктивные части клиентов и не поддаваться на вымогательства и, с другой стороны, не выглядеть безжалостной, если она откажет в удовлетворении самых неотложных потребностей. В первом случае ее восприняли бы как еще одного глупого человека, которого можно надувать, а во втором она показалась бы жестокой. В обоих случаях она могла поощрить клиента к дальнейшему делинквентно-​му поведению. Кроме того, если дать много денег или позволить таким ситуациям повторяться, это усилит веру клиента в существование идеальной матери/​государства, чья обязанность состоит в том, чтобы кормить, оберегать и спасать семью всю оставшуюся жизнь. Это могло привести к усилению чувства вины, преследующей клиента из-​за того, что он эксплуатирует других людей, и увеличило бы его инфантильную зависимость. Консультант подумала, что даже если кризис был спровоцирован самой семьей V., она будет права, если даст им небольшую сумму денег, чтобы продемонстрировать свою заботу. В то же время она подчеркнула, что это была лишь временная помощь, а в дальнейшем ее работа с семьей будет состоять в попытке понять, почему они довели себя до такого состояния. Сначала семья V. не казалась готовой к сотрудничеству. Наоборот, они стали уверять консультанта, что мистер V. нашел работу, хотя на самом деле это не соответствовало действительности. Они также жаловались, что сумма, которую она дала им, недостаточна и другие в подобных обстоятельствах получают больше. Однако сочетание твердости, проявленной консультантом, то есть пресечения попыток мошенничества, с ее попытками понять причины их поведения, изменило ситуацию. Они смогли рассказать ей, что мистер V. не может вернуться на прежнее место работы, поскольку боится, что сотрудники узнают о его глухоте и будут смеяться над ним. По-​видимому, мистеру V. было легче представить себя человеком, не способным уладить свои дела, чем столкнуться с чувГлава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 157 ством неполноценности и преследования. В конечном счете консультант смогла найти доступ к этим чувствам отчасти потому, что продемонстрировала свое желание понять происходящее. Сначала, как мы видели, она также ощущала спроецированное чувство беспомощности, то есть чувствовала себя неадекватной, потому что клиент поставил ее в ситуацию, когда она оказывалась не права, что бы ни сделала. В то же время она показала, что существуют более конструктивные способы преодоления беспомощности, чем быть нечестным или занять позицию «меня это не волнует». По-​видимому, это дало возможность мистеру V. взглянуть в лицо своим проблемам и признать чувство неполноценности и боязнь насмешек. Когда его инфантильные чувства были поняты и с сочувствием выслушаны консультантом, у мистера V. появились конструктивные планы на будущее. Он приобрел себе слуховой аппарат и нашел работу, в которой глухота не мешала ему исполнять свои обязанности. Соображения, управляющие активным вмешательством и поведением консультанта Консультант, в силу самой природы своих обязанностей, часто оказывается в ситуации, когда от него требуется принять на себя активную роль, как это было в двух приведенных выше случаях. Трудности связаны с тем, что надо: (а) знать, когда следует воздержаться от активного вмешательства, несмотря на сильное давление, подталкивающее к нему; (б) использовать свой инсайт для противостояния действию без предварительного понимания имеющихся чувств; (в) понимать, как действия могут повлиять на фантазии клиента о самом себе и о консультанте. Принятие этих трудных решений, а в некоторых случаях и комбинирование исследования чувств и эмоциональной боли с активными действиями требует от консультанта особого навыка. Важно как можно меньше действовать, поскольку любое активное вмешательство имеет тенденцию инфантилизировать клиента, ведет к инерции, обиде и чувству преследования, а также усиливает отчаяние из-​за неспособности справиться самостоятельно. Консультант должен постоянно проверять, не начинает ли он манипулировать, стремиться соответствовать нереалистическим ожида5 158 Часть III ниям клиента, вступать в сговор с его деструктивными частями и/​или помогать ему избежать встречи с внутренними конфликтами посредством экстернализации его проблем. В таких случаях он не помогал бы клиенту справиться с тревогой, а подрывал бы его стремление к росту. Однако в других ситуациях он может прийти к выводу, что клиент действительно не способен справиться с проблемами самостоятельно или потерял контроль над собой и может навредить себе или окружающим, и поэтому уместно вмешаться. Клиент может быть настолько инфантильным и иметь так мало возможностей для восприятия материнского понимания, что первая демонстрация заботы должна происходить путем оказания материальной помощи. Однако надо надеяться, что это только временная мера. Работа консультанта в основном связана с исполнением установленных законом предписаний и необходимостью помогать клиентам в принятии решений, наилучшим образом отражающих их интересы. Главная задача консультанта в любом случае состоит в том, чтобы понять чувства клиента и помочь ему справиться с ними. Однако клиент осознает, что консультант является представителем власти, и это может препятствовать открытому обсуждению. Например, отчет представителя службы опеки будет влиять на решение об усыновлении ребенка. Отчет, который представитель службы надзора за условно осужденными предоставляет суду, может склонить чашу весов к наказанию, помещению в исправительную колонию или тюрьму или к назначению испытательного срока. Кроме того, клиентам может быть известно, что определенные работники ответственны за предоставление денежных пособий или по долгу службы могут влиять на их выплату или на распределение другой материальной помощи. В подобных обстоятельствах клиенты стремятся представить себя только с лучшей стороны, чтобы быть «хорошими достойными бедняками», и скрыть информацию и эмоции, которые, по их мнению, могут настроить консультанта против них. Это затрудняет понимание их реальных нужд. Консультанту необходимо быть внимательным к тому, от каких именно тревог защищается клиент; иногда это нужно главным образом для того, чтобы принять правильное решение, а иногда для того, чтобы помочь клиенту справиться со своими тревогами или просто увидеть их. Глава 1 2. Терапевтическое взаимодействие 159 Должного рассмотрения требуют такие вопросы, как предоставление совета, принятие подарков, ответы на вопросы о своей личной жизни и физический контакт с детьми. Каждый раз, принимая решение, следует думать о том, какое значение оно будет иметь для клиента. Например, прежде чем дать совет, нам следует, подумать, будет ли он действительно полезным и сможет ли данный клиент на основе своего прошлого опыта использовать этот совет конструктивно. Принимая подарки, нам следует понимать, являются ли они выражением благодарности, знаком соперничества с дающей матерью/​консультантом, попыткой стать «особым» клиентом, способом избежать депрессии с помощью всемогущей репарации или средством соблазнить терапевта. Действительно, очень трудно противостоять даже самым вопиющим агрессивным чувствам человека, который только что преподнес подарок. Физический контакт так естественен при утешении ребенка, но утешение следует отличать от попытки соблазнить ребенка или помешать ему высказать свои обиды или ощутить депрессию. Во всех подобных ситуациях требуются такт и понимание, основанные на информированной интуиции, поэтому внутри рамок, определяемых профессиональным долгом, самое важное –всегда оставаться собой. Глава 1 3 Размышления об ответственности и нагрузке на консультанта Степень и границы ответственности Консультантам иногда трудно поверить, что они занимают такое исключительно важное место в душевной жизни клиента, особенно когда тот внешне не показывает, что высоко ценит их взаимоотношения. В данном случае скромность неуместна, так как значение консультанта лишь в очень малой степени обусловлено его личными заслугами (по крайней мере в начале отношений), а определяется чувствами, которые клиент изначально приносит в отношения с любым профессиональным помощником. Мы уже видели, что эти чувства глубоко коренятся в инфантильных страхах и надеждах. Предоставляя помощь, консультант с самого начала контакта с клиентом принимает на себя роль доверенного лица, и это накладывает на него огромную ответственность. Его отношение и поведение предоставляют клиенту новый опыт, который может усилить его реалистические надежды и дать возможность развиваться конструктивным стремлениям. Или это может оказаться еще одним разочарованием, которое подтвердит старые подозрения, разрушит надежды клиента и закончится еще большим отчаянием и усилением его защитной системы. Каждое переживание становится частью внутреннего опыта, влияющего на последующие этапы жизни. Неумение ответить на реальные (хотя довольно часто бессознательные) потребности клиента может привести к усилению чувства безнадежности и страха и, таким образом, еще больше затруднит для него дальнейшее обращение за помощью. /​X Глава 1 3. Размышления об ответственности и нагрузке на консультанта 161 Консультант не всегда может определить самую острую в данный момент тревогу клиента. Для клиента важно, что консультант пытается понять его чувства, что он тоже чувствует, готов слушать его и уважает его как уникальную личность. Действия консультанта, равно как и его слова, покажут клиенту, действительно ли тот заботится о нем и находится в контакте с взрослой и инфантильной частями его личности, и хватит ли у него смелости и цельности, чтобы посмотреть в лицо эмоциональной боли. Эти способности важны так же (если не более), как и его технические навыки, хотя в идеале, конечно, они будут всегда сопутствовать друг другу. В работе с клиентами мы должны четко представлять себе тот факт, что мы имеем дело с очень динамичной ситуацией и все, что мы делаем и говорим, интерпретируется клиентом в соответствии с его инфантильными фантазиями, а не только воспринимается взрослой рациональной частью его личности. На протяжении этой книги мы рассматривали ранимость младенца, ребенка и инфантильных частей личности взрослого человека; стремление к идеальным отношениям из-​за страха преследования и ужаса; быстроту, с которой «идеал» превращается в свою противоположность, когда нереалистичные ожидания не оправдываются; недоверие, возникающее, в частности, из-​за завистливого обесценивания, часто усиливающегося плохими переживаниями; легкость, с которой может пробудиться враждебность, и страх, что она может разрушить хорошие отношения. Все это делает клиента эмоционально зависимым, напуганным и заставляет его беспокоиться о реакции консультанта или даже о самом его выживании. Следовательно, консультанту крайне важно показать себя надежным и достойным доверия человеком и избегать причинения ненужной боли. Например, в назначенное время надо быть на месте и воздерживаться от необоснованной отмены встреч. Кроме того, следует защищать клиента от ненужной ревности и зависти, стремясь к тому, чтобы в отношения с ним не проникали сведения о частной жизни консультанта и его работе с другими клиентами. Передача клиента другому специалисту на время отпуска и окончание отношений являются важными вопросами, которые требуют многих недель (если не месяцев) подготовки. Недостаточно просто упомянуть о предстоящем расставании — следует постоянно иметь его в виду и не позволять клиенту отрицать или 162 Часть III недооценивать значении этого события. О том, как болезненно влияет на детей процесс сепарации, написано много, а вот интенсивность реакций взрослых прежде обычно недооценивали, потому что не принимали во внимание инфантильную часть личности взрослого. Недоверие к консультанту, попытки обесценить отношения, гнев из-​за того, что оставляют без помощи, страх быть слишком жадным или причинить реальный вред, сожаление об утрате, болезненная тоска — вот только часть возникающих чувств. Душевная стабильность клиента в период временного отсутствия консультанта, его способность продолжить работу с другим специалистом и его благополучие по окончании контакта во многом зависят от работы с чувствами, сопровождающими утрату. Этим вопросам в прошлом уделялось недостаточно внимания — возможно, из-​за недостаточного понимания глубины и богатства чувств и фантазий взрослых людей. Другой причиной, мешающей адекватной подготовке клиента к расставанию и передаче его коллеге, может быть собственническое отношение консультанта к своему клиенту или зависть к преемнику. Вероятно, самым важным препятствием является желание консультанта избежать столкновения с чувствами вины и депрессии, связанными с тем, что он покидает клиента. В результате он откладывает разговор о расставании на более поздний срок, или сообщает о нем мимоходом, или перекладывает ответственность за благополучие клиента на агентство. Конечно, для клиента важно, что существуют другие консультанты, которые продолжат работу с ним. Точно так же ребенка, мать которого куда-​то уходит, утешает тот факт, что существуют отец и другие члены семьи, которые будут присматривать за ним. Однако уникальность конкретного человека и чувств, связанных с ним, делает утрату пугающим и болезненным событием. Если ребенок/​взрослый неадекватно подготовлен, чтобы справиться с утратой, под угрозой находится не только его способность сохранить это отношение внутри себя, но и способность устанавливать отношения с другими членами семьи/​агентства может настолько пострадать, что шансы войти с ним в контакт будут сведены к нулю. Несмотря на то, что консультант должен выполнять свою работу наилучшим образом, он не несет ответственности за улучшения у клиента. Конечно, если что-​то не ладится в работе, он будет Глава 13. Размышления об ответственности и нагрузке на консультанта 163 тщательно исследовать, не допустил ли ошибку. Но, вероятно, ему полезно напоминать себе, что он несет ответственность только за выполнение определенной работы, которая обеспечивает возможность роста и развития, но не за способность клиента использовать ее. Как говорит пословица, «можно подвести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить, и мы видели это, например, в главе о зависти. Получит ли клиент пользу от отношений с консультантом, зависит от его врожденных данных и от способности восстанавливать свой потенциал после многих тяжелых переживаний. Даже если ему оказывают помощь в течение длительного времени, он все равно может оказаться неспособным войти в контакт с чувствами, которые нарушают его отношения с самим собой и с другими людьми. Из-​за отсутствия опыта отношений, в которых его тревоги получали бы облегчение, или в силу непереносимости фрустрации он мог построить такие мощные и жесткие защиты против эмоциональной боли, что больше не осмеливается отказаться от них. Существуют моменты, когда бывает терапевтичным прервать или закончить контакт, который оказался бесплодным. Следует открыто сказать клиенту, что в настоящее время он, по-​видимому, не может продвигаться дальше, но дверь остается для него открытой, и он всегда может вернуться. Возможно, следует признать неудачу, возникшую из-​за того, что данный конкретный консультант не смог помочь этому конкретному клиенту, или из-​за того, что тот вид помощи, который консультант предоставлял, был неподходящим для клиента, и тогда необходимо рассмотреть альтернативные варианты. Наконец, мы должны иметь в виду, что не являемся всезнающими и всемогущими и что нашей профессиональной подготовки, знаний и способностей может оказаться недостаточно, чтобы помочь определенному типу клиентов. ^> Нагрузка на терапевта и некоторые защиты Давление на консультанта оказывается с разных сторон. Представители власти хотят, чтобы он «зафиксировал» клиента на некоторое время, независимо от долгосрочного эффекта. Общество хочет, чтобы консультант освободил его от ответственности 164 Часть III за более слабых и проблемных его членов. Клиенты хотят, чтобы им обеспечили жизнь, свободную от боли. Но тяжелее всего противостоять давлению, которое исходит от самого консультанта и делает его столь открытым к необоснованным требованиям других людей. Это внутреннее требование быть всемогущим и спасать бедных, больных, несчастных и обездоленных. Однако даже если удается противостоять всем необоснованным требованиям, нагрузка на консультанта все равно оказывается очень тяжелой, потому что его работа состоит в том, чтобы делать себя доступным для эмоциональной боли клиента и сдерживать и выносить ее в течение некоторого времени. Следует серьезно относиться к тому, что напряжение может стать слишком сильным и приведет к нервному срыву или уходу с работы. С другой стороны, консультант может защитить себя от боли тем, что станет поверхностным, догматичным и ригидным. Существуют определенные защиты, которым, на мой взгляд, не уделяют должного внимания. Вопервых, необходимо упорядочить свое время, чтобы была возможность для отдыха, особенно по вечерам. Во-​вторых, следует признать свои ограничения. Каждый человек должен понимать, что есть клиенты, с которыми он может работать, и клиенты, которые вызывают у него слишком большое напряжение. В-​третьих, часто требуется профессиональная помощь, особенно от тех психиатров, которые с симпатией и пониманием относятся к проблемам консультантов. Наконец, трудно переоценить значение супервизии. Она важна не только для начинающих специалистов. Прежде всего, супервизия дает возможность поделиться с другим человеком тяжелой ответственностью и тревогами, возникающими в ходе работы, а также позволяет контролировать искажения восприятия, противодействует движению по проторенной дорожке и позволяет учиться и развиваться. Общение с коллегами, работающими с тем же самым клиентом, несомненно, очень ценно, однако не рекомендуется выносить на обсуждение личные трудности, возникающие в вашей работе с ним. Существует опасность, что коллеги либо объединятся в критике клиента, либо чувство соперничества приведет к разногласиям и ухудшению отношений в коллективе. Предпочтительнее, чтобы консультант обсуждал свой случай с кем-​то, кто не участвует в работе с этим клиентом, тогда ему будет легче обратиться к коллеге не с позиции слабости, но исходя из знания, основанного на инсайте и понимании. Глава 1 3. Размышления об ответственности и нагрузке на консультанта 165 Это понимание подразумевает, что консультанту нет необходимости отрицать проблемы (и силы) клиентов и социального окружения, в котором они находятся. Зная, что он не всемогущ, консультант вполне может время от времени обращаться за профессиональной помощью к другим людям. Консультант может также осознавать необходимость социальных изменений там, где среда вызывает излишние страдания или препятствует эмоциональному росту. Его знания и опыт позволяют привлечь внимание к необходимости таких изменений в различных учреждениях, связанных с предоставлением помощи, а также в обучении персонала, работающего в них. Однако он не должен забывать, что людям, занимающим ответственные посты, присущи те же самые человеческие конфликты, тревоги и защиты от них, которые мы детально рассматривали на протяжении данной книги. Рекомендации для дальнейшего чтения Я выбрала те работы Зигмунда Фрейда и Мелани Кляйн, которые являются введением в их творчество и представляют особый интерес для консультантов. Рекомендую соответствующие работы кляйнианских аналитиков. Кроме того, я включила в этот список несколько работ психоаналитиков других школ, а также некоторые статьи консультантов, придерживающихся психоаналитической ориентации. Я не добавляла комментарии там, где предмет обсуждения очевиден из заглавия. О развитии детей BICK, Е., „Notes on Infant Obser­va­tion“ (1964). Обсуждение значения и трудностей наблюдения за детьми. Статья написана кляйнианским психоаналитиком. „Child Analy­sis Today“ (1962). Хотя эта работа адресована психоаналитикам, я рекомендую ее консультантам, потому что в ней исследуются чувства, возникающие у тех, кто работает с детьми. KLEIN, M., „On Observ­ing The Behav­iour of Young Infants“ (1952). Наглядная и аналитическая работа о детях в возрасте до одного года. HAR­RIS, M., OSBORNE, E., O’SHAUNESSY, E., ROSEN­BLUTH, D., and oth­ers. You … Year Old (1969). Каждая из статей описывает эмоциональное развитие определенной возрастной группы — от младенчества до поздней юности. Статьи написаны детскими психотерапевтами, детским психологом и детским психиатром из Тэвистокской клиники. /​X Рекомендации для дальнейшего чтения 167 HAR­RIS, M, Think­ing about Infants and Young Chil­dren (1975). MEY­ERS, S., (ed.), Ado­les­cence: Cri­sis of Adjust­ment (1975), Ado­les­cence and Break­down (1975) Исследование подростков сотрудниками Тэвистокской клиники и другими британскими экспертами. WIN­NI­COTT, D. W., The Child, The Fam­ily and The Out­side World (1964). Основана на разговорах с матерями. Рассматриваются главным образом чувства матери к ребенку и восприятие ребенком своего мира. The Mat­u­ra­tional Process and the Facil­i­tat­ing Envi­ron­ment (1975). Исследование, связанное с теорией эмоционального развития. О психозе: работы кляйнианских психоаналитиков BION, W. R., „Dif­fer­en­ti­a­tion of the Psy­chotic from the Non-​Psychotic Part of the Per­son­al­ity“ (1957). Attacks on Link­ing“ (1959). Анализ особого нарушения мышления. MELTZER, D., BREM­NER, J., HOX­TER, S. H., WED­DELL, D., and WIT­TEN­BERG, I., „Explo­ration in Autism: A Psycho-​Analytical Study“ (1975). ROSEN­FELD, H. А, Три статьи в книге Psy­chotic States (1965). Рассматривается психопатология и анализ психотических состояний. „Notes on the Super-​Ego Con­flict in an Acute Schiz­o­phrenic“. „Trans­fer­ence Phe­nom­ena in an Acute Schiz­o­phrenic Patient“. „Psy­chopathol­ogy and Psycho-​Analytic Treat­ment of Schiz­o­phre­nia“. SEGAL, H., „Psy­chopathol­ogy of Para­noid Schizoid Posi­tion“, from Intro­duc­tion to the Work of Melanie Klein (1964). Рассматривается аномальное развитие в параноидно-​шизоидной позиции и его отношение к параноидной структуре личности. О группах: работы кляйнианских психоаналитиков В ION W. R., Expe­ri­ences in Groups (1961). О напряжениях в группе, групповой динамике и основных бессознательных допущениях в группах. Книга основана главным образом на работе с терапевтическими группами, но изложенные в ней от168 Рекомендации для дальнейшего чтения крытия имеют огромное значение для других групповых ситуаций и социальных образований. GOSLING, R., and TUR­QUET, P. M., „The Train­ing of Gen­eral Prac­ti­tion­ers“ (1967). Рекомендуется как источник, содержащий исследование групповой динамики и особенно использование групп для целей обучения. О различных специфических вопросах: работы кляйнианских психоаналитиков GOSLING, R., What is Trans­fer­ence? (1968). Основана на материалах публичной лекции. Обобщает значение переноса и рассматривает историю этого понятия. HAR­RIS, M., and CARR, H., „Ther­a­peu­tic con­sul­ta­tion“ (1966). Две статьи о совместной консультации родителей и детей. Хар-​рис приводит детали интервью с родителями, показывая, как им была оказана помощь в поиске лучшего решения проблем своих детей. Карр приводит детали двух интервью с ребенком в присутствии матери. JACQUES, E., Death and the Mid-​Life Cri­sis (1965). Статья рассматривает изменение точки зрения в среднем возрасте и связанную с этим проработку депрессивной позиции. „Guilt, Con­science and Social Behav­ior“ (1968). Основана на материалах публичной лекции. KLEIN, M., „On Crim­i­nal­ity“ (1934). Показывает связь преступности с ментальной структурой, т.е. интроекцию суровых внутренних родителей. ROSEN­FELD, H. A, Drug-​Addiction. In: Psy­chotic States (1965). Психопатология наркомании. WILLIAMS, A H., „The Treat­ment of Abnor­mal Mur­der­ers“ (1965). Психопатология убийств, как она выглядит при их анализе. Психоаналитический инсайт в применении к социальной работе ASSO­CI­A­TION OF PSY­CHI­ATRIC SOCIAL WORK­ERS, Rela­tion­ships in Case­work (1964). Ряд коротких статей, рассматривающих различные аспекты данной темы. Рекомендации для дальнейшего чтения 169 INSTI­TUTE OF MAR­I­TAL STUD­IES, The Mar­i­tal Rela­tion­ship as a Focus for Case­work (1962). Полезное введение в работу и подход, развитый Fam­ily Dis­cus­sion Bureau. FER­ARD, M. L. and HUN­NY­BUN, N. K., The Caseworker’s Use of Rela­tion­ship (1962). Работа написана несколько лет назад, вероятно, все еще самое полезное введение в предмет. HUT­TEN, Е. Е., „Psy­chosis in Par­ents“ and „Men­tal Ill­ness as a Prob­lem for the Fam­ily“ (1961÷2). IRVINE, E. E., „Psy­chosis in Par­ents“ and „Men­tal Ill­ness as a Prob­lem for the Fam­ily“ (1961÷2). Короткие статьи о тревогах в семье душевнобольного. MAT­TIN­SON, J., and SIN­CLAIR, I., „Mate and Stale­mates: Work­ing with Mar­i­tal Prob­lems in a Social Ser­vices Depart­ment“ (1979). PIN­CUS, L., „Death and the Fam­ily: The impor­tance of Mourn­ing“ (1976). WIN­NI­COTT, C, „Face to Face with Chil­dren“ (1963). Статьи показывают, каким гибким необходимо быть консультанту при работе с детьми и с какими трудностями он может столкнуться. WIN­NI­COTT, D. W, The Men­tally III in Your Case­load (1963). Написана для консультантов и высоко оценивает нагрузку, которую они несут. Психоаналитический инсайт в применении к некоторым проблемам BOWLBY, J., Forty-​four Juve­nile Thieves and their Char­ac­ter and Home Life (1946). Патология в связи с сепарацией в раннем возрасте. Child Care and the Growth of Love (1953). Обсуждается необходимость в продолжительной материнской заботе, приводятся детали работы Боулби и других исследователей по сепараци-​онным тревогам. MAT­TIN­SON, J., „The Reflec­tive process in Case­work Super­vi­sion“ (1975). MEN­ZIES, I., A Case Study in the Func­tion­ing of Social Sys­tems (1960). Отчет о службе медицинских сестер. Кляйнианский психоаналитик рассматривает тревоги и защиты, возникающие у медицинских сестер, и то, как они взаимосвязаны со структурой службы. 170 Рекомендации для дальнейшего чтения MILLER, D. FL, Growth to Free­dom (1964). Психологическое лечение правонарушителей. Особенно полезна демонстрация того, как аналитическое знание может помочь в организации терапевтического сообщества. ROBERT­SON, J., Young Chil­dren in Hos­pi­tal (1958). Краткое введение в проблему сепарационной тревоги, написанное аналитиком, хорошо известным по его фильмам о детях в больнице. Прикладной психоанализ: общие темы FREUD, S., Psy­chopathol­ogy of Every­day Life (1901). Бессознательная мотивация и ее проявление в забывании, очитках, оговорках и т.п. KLEIN, M., „Some Reflec­tions on the «Oresteia»“ (From Our Adult World and its Roots in Infancy). Психоаналитическое исследование трилогии об Ахилле. MONEY-​KYRLE, R. E., Man’s Pic­ture of his World (1961). Проводится множество связей между психоанализом и другими науками и показывается применение психоанализа к социальным вопросам. Особенно рекомендуются: Chap­ter 1: The Nature of the Evi­dence. 8: On Ethics. 10: Avoid­able Sources of Con­flict. 11: On Polit­i­cal Philoso­phies. SEGAL, FL, A Psycho-​analytic approach to Aes­thet­ics“ (1956). В работе обсуждается, что заставляет художника творить и какие элементы составляют приятное эстетическое переживание. STOKES, A and MELTZER, D., Paint­ing and the Inner World (1963). A Stokes исследует работу Тернер (Turner) в свете аналитического знания. Включает диалог с Д. Мельтцером, кляйни-​анским аналитиком, о социальной основе искусства и о том, как оно связано с депрессивной позицией. Дополнительное чтение работ 3. Фрейда и М. Кляйн и введение в работу Кляйн Книги, не указанные под предыдущими заголовками Короткие статьи отмечены*. FREUD, S., On the His­tory of the Psycho-​Analytic Move­ment* (1914). Рекомендации для дальнейшего чтения 171 The Ques­tion of Lay Analy­sis* (1926) В этой работе Фрейд ведет воображаемый разговор с «непредубежденным наблюдателем», и поэтому имеет возможность многое объяснить и ответить на вопросы о психоаналитическом лечении. Analy­sis of Pho­bia in a Five-​Year-​old Boy* (1909). Beyond the Plea­sure Prin­ci­ple* (1920). Метапсихология; об инстинктах жизни и смерти и о том, как Фрейд пришел к этой концепции. The Inter­pre­ta­tion of Dreams (1900). KLEIN, M., Our Adult World and its Roots in Infancy (1963). Психоаналитический подход к изучению нашего общества. Envy and Grat­i­tude (1957). Психоаналитическое исследование, включающее клинические иллюстрации. „On Iden­ti­fi­ca­tion“* (1955). Объясняет проективную идентификацию на основе исследования романа If I were you, Julian Green. „On the Sense of the Lone­li­ness“* (1963). Основательное исследование факторов, которые вносят вклад в наше чувство одиночества. KLEIN, M. and RIV­IERE, J., Love, Hate and Repa­ra­tion (1937). Эта работа соотносит наше социальное поведение с конфликтом между любовью и ненавистью. MELTZER, D., „The Klein­ian Devel­op­ment“ (1978). Хронологический и критический обзор вклада Фрейда, Кляйн и Биона в наше сегодняшнее понимание мышления. SEGAL, H., Intro­duc­tion to the Work of Melanie Klein (1973). Книга основана на серии лекций для студентов, изучающих психоанализ, и представляет собой введение в кляйнианскую психоаналитическую теорию и практику. Содержит много клинических иллюстраций. Библиография ABRAKHAM, К., (1924) A short Study of the Devel­op­ment of the Libido Viewed in the Light of Men­tal Dis­or­ders, Selected Papers of Karl Abra­ham, Hog­a­rth Press. ASSO­CI­A­TION OF PSY­CHI­ATRIC SOCIAL WORK­ERS, (1964) Rela­tion­ships in Case­work, Assoc, of Psy­chi­atric Social Work­ers. BICK, E., (1962) „Child Analy­sis Today“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 43. (1964) „Notes on Infant Obser­va­tion in Psycho-​analytic Train­ing“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 45. BION, W R., (1957) „Dif­fer­en­ti­a­tion of the Psy­chotic from the Non-​Psychotic Part of the Per­son­al­ity“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 38. (1959) „Attacks on Link­ing“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Anal-​ysis, Vol. 40. (1961) Expe­ri­ences in Groups, Tavi­s­tock Pub­li­ca­tions. (1962) Learn­ing from Expe­ri­ence, Heine­mann. BOWLBY, J., (1946) Forty-​four Juve­nile Thieves and their Char­ac­ter and Home Life, Bail­liere, Tin­dall & Cas­sell. (1953) Child Care and the Growth of Love, Pen­guin. BREUR, J. and FREUD, S., (18935) Stud­ied on Hys­te­ria, Stan­dard Ed. of the Com­plete Psy­cho­log­i­cal Works of S. FREUD, Vol. 2, Hog­art Press. FAM­ILY DIS­CUS­SION BUREAU, (1962) The Mar­i­tal Rela­tion­ships as a Focus for Case­work, Hitchin: Cod­i­cote Press. FER­ARD, M. L. and HUN­NY­BUN, N. K., (1962; The Caseworker’s Use of Rela­tion­ship, Mind & Med­i­cine Mono­graphs. S^s Библиография 173 FREUD, S., (1895) Psy­chother­apy of Hys­te­ria, Stan­dard Ed. of the Com­plete Psy­cho­log­i­cal Works of S. FREUD, Vol. 2, Hog­art Press. (1900) The Inter­pre­ta­tion of Dreams, Stan­dard Ed. Vol. 4 and 5, Hog­art Press. (1901) Psy­chopathol­ogy of Every­day Life, Stan­dard Ed. Vol. 6 (1905) Frag­ments of an Analy­sis of a Case of Hys­te­ria, Stan­dard Ed. Vol. 7. (1909) Analy­sis of Pho­bia in a Five-​Year-​old Boy, Stan­dard Ed. Vol. 10. (1914) On the His­tory of the Psycho-​Analytic Move­ment, Stan­dard Ed. Vol. 14. (1917) Mourn­ing and Melan­cho­lia, Stan­dard Ed. Vol. 14. (1920) Beyond the Plea­sure Prin­ci­ple, Stan­dard Ed. Vol. 18. (1923) The Ego and the Super­ego, Stan­dard Ed. Vol. 19. (1926) The Ques­tion of Lay Analy­sis, Stan­dard Ed. Vol. 20. (19330 Fem­i­nin­ity, in New Intro­duc­tory Lec­tures, Stan­dard Ed. Vol. 22. GOSLING, R., (1968) What is Trans­fer­ence? The Psy­cho­an­a­lytic Approach, Bail­liere, Tin­dall & Cas­sell. GOSLING, R-​, and TUR­QUET, P. M., (1967) The Train­ing of Gen­eral Prac­ti­tion­ers in The Use of Small Groups in Train­ing, Hitch-​in: Cod­i­cote Press. HAR­RIS, M. and CARR, H., (1966) „Ther­a­peu­tic Con­sul­ta­tions“, Jour­nal of Child Psy­chother­apy, Vol. I, No. 4, Asso­ci­a­tion of Child Psy­chother­a­pists (Non-​Medical). HAR­RIS, M., OSBORNE, E., O’SHAUNESSY, E„ ROSEN­BLUTH, D., and oth­ers, (1969) You … Year Old, a series of paper­backs on year by year child devel­op­ment, Transworld Pub­li­ca­tions. HAR­RIS, M., (1969) Inside Infor­ma­tion on Under­stand­ing Infants, Dick­ins Press. IRVINE, E. E., (1961÷2) „Psy­chosis in Par­ents“ and „Men­tal Ill­ness as a Prob­lem for the Fam­ily“, British Jour­nal of Psy­chi­atric Social Work, Vol. 6. ISAACS, S., (1952) „The Nature and Func­tion of Phan­tasy“ in Devel­op­ments in Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. 174 Библиография JACQUES, E., (1965) „Death and the Mid-​Life Cri­sis“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 46. (1968) „Guilt, Con­science and Social Behav­ior“ in The Psy­cho­an­a­lytic Approach, Bail­liere, Tin­dall & Cas­sell. KLEIN, M., (1926) „Psy­cho­log­i­cal Foun­da­tions of Child Analy­sis“, in Psy­cho­analy­sis of Chil­dren, Hog­art Press. (1928) „Early Stages of Oedi­pus Con­flict and of Super-​Ego For­ma­tion“, in Psy­cho­analy­sis of Chil­dren, Hog­art Press. (1933) „The Early Devel­op­ment of Con­science in the Child“, in Con­tri­bu­tion to Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. (1934) „On Crim­i­nal­ity“, in Con­tri­bu­tion to Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. (1935) „A con­tri­bu­tion to the Psy­cho­gen­e­sis of Manic Depres­sive States“, in Con­tri­bu­tion to Psy­cho­Analy­sis, Hog­a­rth Press. (1940) „Mourn­ing — Its Rela­tion to the Manic-​Depressive States“, in Con­tri­bu­tion to Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. (1946) „Notes of Some Schizoid Mech­a­nisms“, in Devel­op­ments in Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. (1948) „On the The­ory of Anx­i­ety and Guilt“, in Devel­op­ments in Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. (1952) „On Observ­ing The Behav­iour of Young Infants“, in Devel­op­ments in Psycho-​Analysis, Hog­a­rth Press. (1955) „On Iden­ti­fi­ca­tion“ in New Direc­tions in Psycho-​Analysis, also in Our Adult World and Its Roots in Infancy, Hog­a­rth Press. (See ref. below.) (1957) Envy and Grat­i­tude, Tavi­s­tock Pub­li­ca­tions. (1963) „On the Sense of Lone­li­ness“, in Our Adult World and Its Roots in Infancy, (See below.) (1963) Our Adult World and Its Roots in Infancy and other Essays, Heine­mann. KLEIN, M. and RIV­IERE, J., (1937) Love, Hate and Repa­ra­tion, Hog­a­rth Press. MELTZER, D. and STOKES, A (1963) „Con­cern­ing the Social Basis of Art“, in Paint­ing and the Inner World, Tavi­s­tock Pub­li­ca­tions. MEN­ZIES, I., 91960) A Case Study in the func­tion­ing of Social Sys­tems as a Defense Against Anx­i­ety“, (A report on a Study of the Библиография 175 Nurs­ing Ser­vice of a Gen­eral Hos­pi­tal), Human Rela­tion Jour­nal, Vol. 13, No 2. MID­DLE­MORE, H. P., (1941) The Nurs­ing Cou­ple, Hamish Hamil­ton. MILLER, D. H., (1964) Growth to Free­dom, Tavi­s­tock Pub­li­ca­tions. MONEY-​KYRLE, R. E., (1961) Man’s Pic­ture of his World, Duck­worth. ROBERT­SON, J., (1958) Young Chil­dren in Hos­pi­tal, Tavi­s­tock Pub­li­ca­tions. ROSEN­FELD, H. A, (1962) „The Super-​Ego and the Ego Ideal“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 43. (1965) Psy­chotic States: A Psycho-​Analytical Approach, Hog­a­rth Press and Insti­tute of Psycho-​Analysis. SEGAL, H., A Psycho-​analytic approach to Aes­thet­ics“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 33. (1958) „Fear of Death: Notes on the Analy­sis of an Old Man“, Inter­na­tional Jour­nal of Psycho-​Analysis, Vol. 39. (1964) Intro­duc­tion to the Work of Melanie Klein, Heine­mann. SPITZ, R., (1945) „Hos­pi­tal­ism“, Psy­cho­an­a­lytic Study of the Child, Vol. I. STEVEN­SON, Q, (1963) „Skills in Super­vi­sion“, in New Think­ing for Chang­ing Needs, Asso­ci­a­tion of Social Work­ers. STOKES, A, (1963) Paint­ing and the Inner World, Tavi­s­tock Pub­li­ca­tions. WILLIAMS, A H., (1965) „The Treat­ment of Abnor­mal Mur­der­ers“, Howard Jour­nal of Penol­ogy, Vol. 2. WIN­NI­COTT, C., (1963) „Face to Face with Chil­dren“, in New Think­ing for Chang­ing Needs, Asso­ci­a­tion of Social Work­ers. WIN­NI­COTT, D. W, (1955) „The Depres­sive Posi­tion in Nor­mal Emo­tional Devel­op­ment“, British Jour­nal of Med­ical Psy­chol­ogy, Vol. 28. (1963) „The Men­tally 111 in Your Case­load“, in New Think­ing for Chang­ing Needs, Asso­ci­a­tion of Social Work­ers. (1964) The Child, The Fam­ily and The Out­side World, Pen­guin. (1965) The Mat­u­ra­tional Process and the Facil­i­tat­ing Envi­ron­ment, Hog­a­rth Press. х; Содержание 5.….….Предисловие М.Н. Тимофеевой 9.….….Благодарности Ю.…..Введение 13 Часть I. Аспекты отношений 15.…..Глава 1. Чувства, которые консультант приносит в отношения с клиентом 16.…..Надежды консультанта 16.….….….….Быть полезным родителем 16.….….….….Быть терпимым 18.….….….….Понимать 19.…..Опасения и страхи консультанта 20.….….….….Расследование и копание в прошлом 21 .….….….….Причинение вреда 21 .….….….….Видеть «рентгеновскими глазами» 23.…..Глава 2. Чувства, с которыми приходит клиент 23.…..Надежды 23.….….….….Избавиться от боли 24.….….….….Найти того, кто поможет нести бремя забот 24.….….….….Быть любимым 25.…..Страхи, с которыми приходит клиент 25.….….….….Быть обвиненным 25.….….….….Быть наказанным 26.….….….….Быть оставленным Содержание 177 27.…..Глава 3. Перенос и контрперенос 27.…..Перенос и его значение для работы консультанта 28.….….….….Понятие переноса 29.…..Контрперенос 31.…..Глава 4. Фантазия 31 .…..Фантазия и консультант 32.…..Фантазия и реальность 34.…..Понятие бессознательной фантазии 36.…..Связь между телом и мышлением 37.…..Интроекция, проекция и внутренний мир 41.…..Глава 5. Любовь, ненависть и конфликт 41 .…..Полярность врожденных влечений 46.…..Глава 6. Взаимодействие 46.…..Мать, ребенок и отец 48.…..Динамическое взаимодействие 49.…..Семья 50.…..Схематичное представление взаимодействия 55.…..Часть II. Конфликты, тревоги и защиты 57.…..Глава 7. Тревоги преследования и защиты от них у взрослого, ребенка и младенца 57.…..Испуганная клиентка 61 .…..Случай школьной фобии 63.…..Инфантильные корни тревоги преследования 66.…..Защиты от тревог преследования 71 .…..Глава 8. Депрессивные тревоги и защиты от них у взрослого, ребенка и младенца 71 .…..Что значит слово «депрессия»? 72.…..Расстроенная клиентка 74.…..Определение депрессивной тревоги 75.…..Корни депрессивных тревог в детстве и младенчестве 78.…..Типы депрессивной тревоги. Неспособность вынести депрессивную боль. Депрессивные заболевания 78.….….….….Отвергнутый близнец 82.….….….….Избитый ребенок 84.….….….….Брошенный ребенок 85.….….….….Проблемная семья 88.…..Факторы, усложняющие преодоление депрессивных тревог 88.….….….….Внешние факторы 88.….….….….Внутренние факторы 89.…..Успешный выход из депрессивного конфликта — забота о других 91.…..Глава 9. Тревоги, связанные с утратой и скорбью 91 .…..Скорбь как реакция на различные виды утраты 92.…..Взгляды 3. Фрейда на скорбь 93.…..Взгляды К. Абрахама на скорбь 93.…..Внутреннее переживание утраты 94.…..М. Кляйн: инфантильные корни тревог, связанных с утратой 97.…..Скорбь об окончании отношений — переход к другому консультанту 99.…..Переданный клиент 100…Тяжелая утрата 101.… Вдова 106… Краткие примеры реакции на утрату 106.….….……Неспособность к скорби 107.….….……Правонарушения 107.….….……Тяжелая утрата в семье 108.… Скорбь об утрате функций 110.… Скорбь об утрате молодости и жизни 114.… Симптомы неудачного отношения к утрате в среднем возрасте 115.… Резюме Содержание 179 116… Глава 10. Восхищение и зависть 116.… Определение зависти 118.… Внешние обстоятельства, стимулирующие зависть 119.… Восхищение и благодарность в сравнении с завистливым разрушением 120.… Неспособность принять помощь 1 23… Действие бессознательной зависти 1 25 … Зависть к креативности пары 126.… Некоторые защиты от зависти 129 Часть III. Достижение инсайта и его применение в работе консультанта 131.… Введение 133. Глава 1 1. Достижение инсайта 133… Пример двух различных подходов 134.… Подходящий сеттинг 1 37.… Как мы узнаем, что чувствуют другие? 142… Глава 12. Терапевтическое взаимодействие 143.… Понимание, поддержка и контейнирование душевной боли 146.… Различные виды поддержки при душевной боли 155.… Комбинирование действия с пониманием 155.….….……Мать в момент срыва 156.….….……Нет денег в доме 158.… Соображения, управляющие активным вмешательством и поведением консультанта 161 ..Глава 13. Размышления об ответственности и нагрузке на консультанта 180 Содержание 161.… Степень и границы ответственности 164… Нагрузка на терапевта и некоторые защиты 167. Рекомендации для дальнейшего чтения 173… Библиография



Научный директор Центра, психиатр, психоаналитик, тренинг-​аналитик, член Бостонского Психоаналитического Общества


Гари Голдсмит


«То, что на самом деле важно в лечении — это не симптомы или диагноз, а индивидуальная история каждого человека. Только зная, в чем состоит жизнь человека — в как можно более подробных деталях — можно достичь понимания проблем и увидеть ресурсы для их решения. Только так человек может чувствовать себя понятым и быть готовым включиться в собственное лечение.»

Новости

свяжитесь с нами

Москва, Новый Арбат 309.
Метро: Смоленская, Краснопресненская, Баррикадная
Время работы с 9:00 до 22:00
тел: +7 (495) 5052825
факс: +7 (916) 1788781
e-​mail:Этот адрес электронной почты защищен от спам-​ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.