ГлавнаяСтатьи и книгиКуттер Петер.Современный психоанализ, Введение в психологию бессознательных процессов ч.2

5.3. Стационарная психотерапия

В связи с вышеописанным психоаналитическая терапия психосома-​тических больных весьма затруднена. Амбулаторное лечение требует много времени и терпения. С самого начала посредством участливого и понимающего обращения необходимо сформировать у пациента пред-​посылки, с помощью которых можно будет в дальнейшем разрешать многослойные защитные конфликты, проявляющиеся в течение психо-​соматического процесса.

При стационарной психотерапии сами условия клиники позволяют пациентам, находясь под опекой медперсонала, предаваться регрессив-​ным инфантильным желаниям, выполняющим роль защиты. Клиничес-​кая замкнутость позволяет также проявляться личному существованию в форме угрожающих атак внутренне скрытого объекта (verin­ner­lichten Objekt). Переживание агрессивности в ее разнообразных проявлениях (предоставленное психосоматической клиникой) позволяет, наконец, проработать оставшиеся нерешенными внутренние конфликты. Обяза-​тельным условием подобной проработки является следующее: терапев-​тическая группа должна терпеть регрессивно оживляемые орально-​глотательные (oral-​verschlingenden) или агрессивно-​деструктивные аффекты и опознавать перенесенные на различные лица образцы пер-​вичных отношений, интегрировать их и в интегрированной форме воз-​вращать пациенту (Janssen. 1987).

Названные бессознательные процессы, как правило, идут по нара-​стающей у пациентов, страдающих Психосоматическими расстройст-​вами. Чаще всего они реактивируются посредством психоаналитически ориентированной терапии. Подобная реактивация является предпосыл-​кой, без которой проработка задним числом нарушенных стереотипов отношений и связанных с ними аффектов была бы вообще невозможна. Индивидуальное развитие базисного конфликта в форме определенной психосоматической болезни в данном случае не столь определенно. По-​этому можно избежать детального обсуждения картин психосоматичес-​ких заболеваний в смысле частной психосоматики. Если же поняты лежащие в их основе бессознательные процессы, то можно объяснить и отдельные болезни.

При основной ( эссенциальной) гипертонии, к примеру, такими про-​цессами являются заранее назревающие аффекты гнева, неослабеваю-​щие. поскольку с ними связана внешняя опасность. Если, скажем, слу-​жащий отреагирует свою накопившуюся злость к своему начальнику, то ему гарантировано немедленное увольнение.

При похудении сказывается предшествующий диктат матери, предпи-​сывавший подрастающей дочери когда, что и сколько есть. Единственная форма сопротивления дочери — отказ от еды. При этом бессознательно она демонстрирует матери, что не нуждается ни в ней, ни в ее пище.

В отдельных случаях еда несет в себе разнообразное бессознатель-​ное значение. Например, она означает: «Потом ты будешь толста как мать, также зависима от мужа, также покорна. Все из-​за этого! Не смей становиться такой же (fraulich und mut­ter­lich), как мать!» Ценой оказы-​вается истощение. В экстремальных случаях — смерть.

При ожирении — еда возмещает чувства, возбуждающие голод и успокаивающие страх остаться полностью истощенным. Однако удовлетворения не наступает уже хотя бы потому, что еда представляет собой лишь замену желаемому, но отсутствующему участию других людей.

Особенно очевиден бессознательный саморазрушительный момент в актуальной на сегодняшний день булимии: в ненасытном поглощении большого количества пищи. После чего эта пища отрыгивается с по-​мощью искусственно вызванной рвоты. Тем самым пациент грубо вмеши-​вается в естественно управляемые физические процессы. Своим причуд-​ливым поведением такие люди бессознательно выражают свое ощущение жизни в связи с пищей и ее перевариванием, как жизни, преимуществен-​но не имеющей сколь-​нибудь существенной ценности. Жизнь, самое большее, представляется им чем-​то вроде транзитного перехода или мимикрии.

Возможность осмысленных межчеловеческих отношений в обыден-​ной человеческой жизни позволяет избежать подобного патологичес-​кого развития. Драматичность ситуации заключается не в том, что люди, борющиеся с проблемами, связанными с едой, потеряли смысл в жизни, еще будучи детьми. А в том. что здесь,– и это демонстрирует психоаналитическое лечение –виноваты родители, которые не уважа-​ли самостоятельность своего ребенка и постоянно, часто бессознательно ею злоупотребляли.

5.4. Профилактика

В смысле профилактики из вышесказанного можно извлечь, по крайней мере, один урок — следует уделять нашим детям достаточное количество времени, правильно вести себя по отношению к ним для того. чтобы иметь возможность хотя бы отчасти исполнять их разнооб-​разные переменчивые желания. А поскольку из-​за своих многочислен-​ных общественных предрассудков мы еще не готовы к этому, не стоит удивляться, что психосоматические нарушения встречаются в настоящее время весьма часто, находясь, разумеется, в прямой причинно-​следст-​венной зависимости от внешних и внутренних стрессовых факторов. Например, женщины, в особенности, боятся развода (85% страдает после него от телесных недомоганий). Постоянной нагрузкой является и стресс на рабочем месте. Его воздействие особенно возрастает тогда, когда всех способностей и сил уже не хватает на то, чтобы с требуемой отдачей преодолевать существующие препятствия и добиваться поставленных целей. Текущие паузы, восстанавливающие физическое здо-​ровье, в этом случае, либо чересчур коротки, либо вовсе отсутствуют.

Дополнительную опасность представляет та форма насилия, при ко-​торой мы сами плохо обращаемся со своим телом. Подобное поведение можно особенно отчетливо проследить на примере пациентов, имеющих склонность к сердечно-​сосудистым заболеваниям и, как следствие,– к инфарктам. Эти люди постоянно переутомляются, не обращают вни-​мания на необходимость в отдыхе и самым грубым образом принуждают тело к нагрузкам, к которым оно биологически не приспособлено. В пси-​хоанализе пациентов, страдающих психосоматическими расстройствами, неизменно бросается в глаза нехватка эмоционального участия в раннем детстве. Внутренняя психодинамика этих людей показывает и избыток агрессивности. Эта та самая агрессивность, которую они познали в дет-​стве и теперь бессознательно распространяют и на тело.

Итак. мы обозначили два центра тяжести психосоматических рас-​стройств: 1) дефицит самости (Selbst-​Defizit) и 2) базисный кон-​фликт (Basis-​Kon flikt).

Болезненный дефицит эмоционального участия постоянно изнуряет душу и тело, а базисный конфликт не позволяет обрести покой из-​за связанного с ним экзистентного страха перед сверхвластным объектом.

6. Делинквентное поведение

6.1. Общественные аспекты

Делинквентное и криминальное поведение поддерживается посред-​ством многоуровневых общественных процессов. Поэтому стоит коротко перечислить их в начале этого параграфа. Было бы неверно рассмат-​ривать лишь индивидуальную проблематику отдельных делинквентных случаев и оставлять без внимания социальные причины уголовного поведения.

Согласно Роберту Мертону (Mer­ton, 1971) некоторым людям труд-​но отречься от делинквентного поведения потому, что в нынешнем обще-​стве потребления подавляющее большинство любой ценой стремится к доходу, потреблению и успеху. Поэтому людям, выброшенным обще-​ством, так или иначе отодвинутым в сторону, очень тяжело достичь всех желанных целей легальным путем. В связи с этим они настроены или вынуждены пытаться достичь успеха криминальным образом. Такие люди совершают растраты, обманывают, воруют или грабят, короче добывают себе все то, что не могут заполучить законным путем.

На первый взгляд кажется очевидным, что это преимущественно люди неимущие. То есть, в основном, те, кто принадлежит к т. н. ниж-​нему слою общества (Соеn, 1955). Но не стоит недооценивать и возро-​сшую в последнее время индустриальную криминальность (подкупы. взятки, растраты) в » высших кругах».

Подчас роковую роль в судьбе криминальной личности играет склонность общества навешивать ярлыки (Labeling-​Ansatz) (Becker H., 1974: Schure, 1971), когда человек, однажды названный преступником, в значительной степени, утрачивает возможность жить иначе, как толь-​ко совершая криминальные действия. Делинквентная «карьера» осуще-​ствляется, таким образом, в следующей последовательности:

1. Первичное, случайно совершенное преступление (делинквентность).

2. Наказание.

3. Вторичная делинквентность.

4. Более тяжкое наказание.

5. Более серьезное Делинквентное поведение.

Таким образом, возникает порочный круг. двигаясь по которому, делинквентные личности постоянно наносят вред и себе и окружающим. Между делинквентными личностями и людьми, которые их преследуют, возникает некий стереотип отношений, который уже рассматривался нами при обсуждении психосоматических нарушений. Это, главным образом, насильственные взаимодействия, при которых одни демонст-​рируют другим свою власть, не считаясь с личностью потерпевшего.

С одной стороны находятся властные государственные учреждения (полиция, государственная прокуратура, суд), чья законность под-​тверждена демократией (часто упускаемый факт), с другой — делинквентная личность, чувствующая себя в праве добыть себе якобы при-​читающееся ей «добро». Процесс «добывания» осуществляется либо с помощью грабежа (квартиры, банка), либо разбоя, либо косвенным путем: мошенничество, растрата и др.

Согласно Паулю Рейвальду общество само, как это ни парадоксаль-​но. посредством неоправданных действий и чересчур серьезных нака-​заний, воспитывает преступников, от которых хотело бы изба-​виться. Такой ход мысли многим покажется не столь уж очевидным, поскольку при оценке соотношений между индивидуальными делинквентными личностями и преследующим их обществом задействованы личные защитные механизмы. Это проективные процессы, состоящие в том, что криминальные компоненты любого человека проецируются на людей, реально совершающих те или иные преступления, и которые вследствие этого кажутся еще более криминальными, нежели являются таковыми на самом деле. Поэтому наказания часто бывают строже, чем человек того реально заслужил. Можно даже допустить, что наказание представляет собой бессознательное заменяющее удовлетворение (Ersatz-​befriedigung) личных агрессивно-​криминальных импульсов.

Этим я вовсе не хочу сказать, что легализованное преследование и наказание, а также взвешенное вынесение судебного приговора, как это происходит в судебном праве, вообще искажено проективными процес-​сами и служит в конечном счете лишь заменяющим удовлетворением для представителей исполнительных органов и суда. Я хочу лишь сде-​лать предположение, что при суровых наказаниях, слишком бросаю-​щихся в глаза, возможно, определенную роль играют вышеназванные процессы, поскольку психоанализ вполне допускает их существование и у юристов. Сюда относятся и те учителя, которые наказывают своих учеников тем строже, чем сильнее у тех переживания по поводу непере-​житого самими учителями. В своей книге «Преступник и его судьям (1929) Гуго Штауб и Франц Александер попытались взглянуть на мир статей и параграфов закона психоаналитически, а в своей теории пре-​ступлений заклеймили бессознательное участие общества в объективно ошибочных приговорах.

6.2. Индивидуальные аспекты

Люди с делинквентным поведением не в состоянии решить свои вну-​тренние конфликты с помощью невротических защитных механизмов. Однако они не разрушают свой контакт с реальностью, как шизофрени-​ческие больные, которые отстраняются и уходят в мир иллюзий. Чтобы выстоять перед невыносимым внутренним напряжением, они не прибе-​гают и к помощи телесных заболеваний. И тем не менее они порывают с реальностью и спасаются от внутренней действительности тем, что предпринимают запрещенные действия, пресекаемые полицией, преследуемые государством и наказуемые по закону. Если присмотреться к стереотипам поведения, бывших у этих людей в их детстве, то вполне возможно установить наличие у них травматизирующих доэдиповых нарушенных отношений, которые мы обнаружива-​ли у людей, заболевавших психозами или психосоматическими заболе-​ваниями. Предыстория делинквентного поведения не менее драматична:

делинквентных людей не любили в детстве. По меньшей мере, на них не обращали внимания, их воспитание оапускалим, эти люди пережи-​вали экстремальное состояние «недостатка», дефицита общения и внимания со стороны взрослых. Трагическое последствие этого — острый дефицит в душевных структурах.

К этому часто присоединяются дополнительные травматизации:

С. детьми жеcтоко обращаются (телесные наказания) (Bei­der­wieden et all., 1986) или, что чаще, они воспитываются в условиях душевной жестокости и безразличия. И тут снова проявляются потенциально криминальные социальные условия «низов», стиль воспитания в кото-​рых столь тесно связан с наказанием. Ребенок, выросший в подобной среде, вряд ли научится чему-​то другому, кроме как знанию о наказа-​ниях или жестоком обращений. Подобный опыт «жертвы», пострадавшего. распространяется от него в дальнейшем на других людей. Проис-​ходит типичная «идентификация с агрессором» (Анна Фрейд, 1936 — Iden­ti­fizier ung mit dem Agressor),1 когда насильник проделывает со своими жертвами все то, что проделывали над ним самим в его детстве (MoserT., 1972).

Мы ознакомились с существенной психодинамикой при делинквентном поведении; которая делает понятной специфически на-​сильственную форму подобного стереотипа отношений; Стереотипа. в значительной степени и надолго препятствующего здоровому само-​развитию.

В связи с этим голландские авторы из Мездагской клиники в Гронингене говорят о «психопатии развития» (Reicher. 1976). В дословном переводе это означает –«болезненное душевное развитие». Разруши-​тельные бессознательные процессы, первоначально идущие извне, нано-​сят вред развивающейся личности. Затем, по мере их «овнутрения» эти процессы причиняют зло собственному «Я».

Нельзя обойти здесь стороной и параллели с разработанным Балинтом фундаментальным нарушением (Gmnd­stoerung), характеризую-​щимся недостатком эмоционального участия и более близким мне базисным конфликтом при психосоматических расстройствах.

В то же время часто обнаруживаются и особенности пограничной личности (Kem­berg, 1975, 1976). Сюда относятся архаические страхи перед самоуничтожением, отсутствие способности любить, допускающее лишь беглые, поверхностные контакты, большая замкнутость и частые тяжело переживаемые психические состояния, связанные с чувствами бессмысленности, бессильного гнева и отчаяния. Подобные состояния переносятся легче, когда есть возможность позабыть о невыносимости личной ситуации в группе единомышленников (по английски «gang», по немецки — «Bande»). Если же при этом совершаются совместные пре-​ступления, то нападению подвергаются представители общества, поскольку преступления такого рода являют собой среди прочего еще и акты мести. Соучастники в этом случае перестают быть жертвами тех своих родителей, которые слишком дословно применяли воспитатель-​ную силу. Но они и не жертвы анонимных инстанций, не позволяющих им занять удовлетворяющее их положение. Теперь они виновники (Tater), действующие активно. В конце концов можно найти удовлетво-​рение и в том, что ты по своей воле преступаешь запреты.

К фантазиям мести часто присоединяются фантазии величия и вели-​колепия. Они тождественны фантазиям при нарцистических наруше-​ниях личности. Наконец, делинквентный поступок дает возможность почувствовать себя лицом, противостоящим правоохранительным орга-​нам государства и общества.

Конечно, это тем более не трудно, если представители государства и общества действительно в чем-​то повинны. Однако при делинквентном поведении чаще действуют проекции на общество личных негативных составляющих, в которых это общество выглядит (иллюзорно) более плохим, чем оно есть в действительности (полицейские, которых мож-​но низвести до «бульдогов«или «ментов»; представители юриспруден-​ции. которым не верят, что они всерьез пытаются выяснить истинное положение вещей и соответствовать букве закона).

В заключение еще несколько слов по поводу специфически полово-​го делинквентного поведения. Согласно Каролю Смарту (Smart, 1976) убийство детей, проституция и воровство в магазинах чаще встречаются среди женщин, чем среди мужчин. Мужчины чаще угоняют автомобили, учиняют разбои, кражи, наносят телесные повреждения, убивают; не в последнюю очередь стоит назвать и типично мужское преступление — изнасилование. При судебном разбирательстве женщин намного легче признают невменяемыми и поэтому они, в отличие от мужчин, скорее попадают в психиатрические клиники, нежели на скамью подсудимых. Тем не менее различия в криминальном поведении за последние годы в целом сглаживаются, поскольку — и вследствие женского движения тоже — женщины перестают воспринимать себя как домашних и зави-​симых существ и конкурируют с мужчинами. Они точно так же, как и мужчины, принимают участие в выработке механизмов общественных требований, например, требований успеха и потребления. Тем самым они неизбежно и в равной степени становятся жертвами господствую-​щих социальных отношений, как и мужчины.

6.3. Терапия

Психоаналитическое лечение преступников непросто по причине крайнего дефицита душевного участия в условиях тюремной или лагер-​ной жизни. Однако, предпринимая определенные усилия, как персонал так и отдельный психотерапевт, получают возможность компенсиро-​вать социализационный дефицит хотя бы настолько, чтобы стала возмо-​жной пост-​социализация (Nach­sozial­i­sa­tion). Необходимой предпосыл-​кой для этого является, однако, следующее условие: отвечающие за суд и наказание инстанции должны принять во внимание описанные здесь бессознательные процессы у делинквентных личностей. Тем самым, эти наказу ющие органы не будут бессознательно способствовать тому, чего должно избегать, а именно, стремлению делинквента к повторению уго-​ловного действия.

Судебные и юридические учреждения со времен реформы уголов-​ного права переменились к лучшему, не в последнюю очередь благо-​даря влиянию психоаналитической мысли. (Читатель, конечно, пони-​мает, что речь идет о Германии — прим. редактора). К сожалению, из-​за отсутствия поддержки со стороны значительных политических инстанций и ограниченности материальных средств первоначальные планы ставить преступников на путь добродетели не посредством наказания и заключения, а с помощью лечения в социальнотерапевтических учреждениях, до сих пор не реализуются на практике в той мере, в ка-​кой того хотелось бы. Поэтому не стоит удивляться, что в больших го-​родах преступность постоянно растет.

7. Алкогольная и наркотическая зависимость

7.1. Алкоголизм

Определение

В этой главе я ставлю тему алкоголизма на первое место , посколь-​ку на сегодняшний момент очень многие люди страдают именно от алко-​гольной зависимости. Подсчитано, что 4% населения ФРГ являются алкоголиками. Это приблизительно 2,5 миллиона человек (Feurlein, 1979). Часто складывается впечатление, что проблема злоупотребле-​ния алкоголем не столь опасна для общества и менее интересна, нежели проблема злоупотребления наркотиками. Конечно, она возможно и не настолько экзотична, как проблема тех. кто нюхает кокаин, не столь драматична, как героиновая зависимость, но в общественно-​политичес-​ком смысле имеет, отнюдь, не меньшее значение.

В психоанализе само собой на первый план выдвигаются проблемы влечений людей с алкогольной зависимостью. Орально-​сосущее поведе-​ние (oral-​saugendes Ver­hal­ten) людей с алкогольной зависимостью столь очевидно, что позволяет углядеть в этом продолжение поведения мла-​денца по отношению к материнской груди. Бутылка или стакан могут иметь даже преимущество по сравнению с материнской грудью, по-​скольку они всегда есть в распоряжении.

Акт выпивания подразумевает действие алкоголя, заключенного в пиве, вине или водке; это легкое возбуждающее и в то же время успокаивающее действие. После такого благоприятного опыта чело-​век, в особенности, внутренне опустошенный или испытывающий силь-​ное беспокойство, будет снова искать алкогольное наслаждение. Все возрастающие у алкоголиков толерантность (привыкание) к действию алкоголя, требующая повышения доз, и похмельный синдром создают дополнительные условия, способствующие повышению алкогольной зависимости.

Психодинамика

Как непосредственное поглощение, так и действие алкогольных напитков, выступают в качестве защитных механизмов, которые за-​щищают алкоголика от невыносимых внутренних душевных состояний.

Это могут быть чувства страха, вины, стыда, не отражающиеся, как и при неврозах или психозах, или психосоматических расстройствах, с помощью специфических защитных механизмов, а просто-​напросто «заливаемые» алкоголем. Тем самым строгие запреты и предписания 4 отключаются», а «Сверх-​Я». образно выражаясь, «растворяется» в алкоголе. Человек в алкогольном опьянении побеждает свои депрес-​сивные чувства, буквально, маниакальным образом, и в иллюзии опья-​нения забывает свои мучительные заботы.

В последнее время (Рост, 1987) все больше внимания обращают на саморазрушительный аспект алкоголизма, ведь злоупотребление алко-​голем ведет к замедленному самоуничтожению. В этой связи я, не затра-​гивая социальных последствий алкоголизма и связанных с этим индиви-​дуальных бед и личностных катастроф, особенно обращаю внимание на токсическое действие алкоголя на печень, желудочно-​кишечный тракт и нервную систему.

Если алкоголики подвергаются психоанализу, что случается не так уж часто, то они демонстрируют разрушительные процессы (действо-​вавшие до этого лишь в психике алкоголика) непосредственно в отно-​шениях между анализандом и аналитиком. Здесь точно так же, как и у пациентов с психосоматическими расстройствами или делинквентным поведением, действуют принципы » повторного насилия» (Wiederhol-​ungszwang — Фрейд, 1920). Либо пациент чувствует себя страдающим по вине психоаналитика, который им злоупотребляет, который эксплу-​атирует его или обращается с ним жестоко, либо он переворачивает кар-​тину (тогда пациент ведет себя в отношении психоаналитика так, чтобы тот чувствовал, что им злоупотребляют, заставляют страдать, считают никому не нужным).

Это образец интеракции, в которой одна власть мстит другой. При этом не следует упускать из виду известное удовольствие от того, что му-​чаешь или подвергаешься мучению, удовольствие, которое встречается при садистических и мазохистских перверсиях (ср. гл. VI. 8.). Частота проявлений садистических и мазохистских стереотипов поведения при лечении алкоголиков говорит о том, что отношение между алкоголиком и алкогольным напитком по сути своей отношение садо-​мазохистское. Алкоголь действует не только возбуждающе и успокоительно. На стра-​дающих алкоголизмом он производит злое, вредное, разрушительное дей-​ствие и в психологическом плане, воздействуя в основном на их вообра-​жение, не говоря уже о вреде алкоголя в фармакологическом смысле.

Фантазии в отношении реальности играют у алкоголиков весьма большую роль. Фантазии делают возможным попеременную смену бес-​сознательного значения алкогольного напитка: то предпочитаемый алко-​голь превозносится до небес, то его не признают, ненавидят, проклина-​ют. Случается также, что обе крайности преодолеваются поиском абсо-​лютного забвения, поскольку в фантазии пьяного в отношении идеализации и обесценивания существует полная сумятица, переносить которую тяжело.

Не удивительно и то, что в случаях алкоголизма психоанализ уста-​навливает наличие серьезной детской травматизации. Подобные травматизации обнаруживаются в раннем детстве и у тех людей, которые уже будучи взрослыми, заболевают психозами, психосоматическими рас-​стройствами или оказываются делинквентными в своем поведении. Это серьезные нарушения в области удовлетворения элементарных нарцистических и оральных желаний в смысле описанного Балинтом » фунда-​ментального расстройства» или в смысле «базисного конфликта» — фундаментального, угрожающего личному существованию столкнове-​ния с реальностью Человек стремится избежать воздействия внешней силы, которая ощущается им как инстанция преследующая, давящая, наказующая.

Поэтому алкоголиков относят к категории больных «пост-​класси-​ческими» неврозами, наряду с описанными в этой связи в главе VI. 3. нарцистическими нарушениями личности, пограничными состояниями и случаями пациентов с неврозами недостачи.

Казуистика

Существует, однако, невротический тип лиц, злоупотребляющих алкоголем, который можно продемонстрировать на следующем примере:

На начало лечения пациенту было 27 лет (аптекарь по профессии). Он страдал от страха, угнетавшего его в опасных ситуациях, и чувствовал себя легко поддающимся влиянию своей жены и служащих. С помощью алкого-​ля он довольно эффективно заглушал этот страх. До восьми лет он рос без отца, а после возвращения того с войны болезненно переживал, что обе его сестры –восьми и десяти лет — являются любимицами отца. И отношения с матерью оставляли желать лучшего. Мальчик чувствовал себя брошенным на произвол судьбы обоими родителями, при чем ощущал это прежде всего тогда, когда он хотел чего-​то и нуждался в том, в чем непременно требова-​лась поддержка родителей.

Попытки психотических вспышек вели к мучительному чувству вины, которое наряду со страхом было столь невыносимо, что выпитый в такой си-​туации алкоголь действовал очень освобождающе. Бегство в алкоголизацию должно было сигнализировать родителям, что он беззащитен, находится в отчаянии и не знает, как и что может ему теперь помочь. Результатом как раз оказалось обратное: его стали ценить еще меньше, чем раньше, наказы-​вали большим неуважением и компрометировали.

Психоанализ остался для него единственной возможностью получить доверительного участника отношений, который несмотря на его рецидивы неизменно был на его стороне. При таких благоприятных обстоятельствах удалось объяснить страхи в ситуации неизвестности, например, страх перед наказанием от отца. которого пациент боялся. В то же время удалось прояс-​нить, что злоупотребление алкоголем представляло своего рода сигнал, при-​званный привлечь внимание к собственным бедствиям и нужде, проверить, тем самым, важнейших участников отношений на предмет неизменности их чувств к нему, несмотря на обременительность его поведения. При этом бы-​ло — с известным драматизмом — установлено, что важнейшие участники отношений пребывают в плену общественных предрассудков, не позволяю-​щих им разглядеть скрытые за пьянством невротические конфликты, с от-​носящимися к ним страхами и чувствами вины и стыда. Поэтому выравни-​вать дисбаланс в отношениях с ближайшими родственниками должны были другие люди — аналитик и подруга, которая воспринимала пациента без предубеждений и стремилась помочь ему добраться до своих невротических проблем и решить их.

7.2. Наркотическая зависимость

Наркотики и общество

Проблема, которую испытывает общество с лицами, страдающими наркотической зависимостью, в последние годы значительно услож-​нилась. В отличие от алкоголизма, более или менее терпимо восприни-​маемого обществом, злоупотребление героином, кокаином или гаши-​шем и марихуаной в значительной степени не приветствуется боль-​шинством граждан.

Здесь, как и при делинквентном поведении, большую роль играют бессознательные процессы между обществом, с одной стороны, и отдельным наркоманом или группой наркоманов, с другой. В первую очередь стоит назвать проективные процессы, в которых большинство граждан проецируют свои личные отрицательные качества на наркома-​нов. Лица с наркотической зависимостью отражают наше собственное потребительское поведение, а именно: желать и иметь желаемое любой ценой, чувство собственника и владельца, равно как и общественные холодность и безразличие. Один из примеров — пьющий отец, который защищается от своей слабости к алкоголю тем, что клеймит наркотичес-​кую зависимость сына. Такое отношение облегчается еще и тем, что тор-​говля героином, кокаином и т. п., в отличие от торговли алкогольными напитками, запрещена. Поэтому те. кто употребляют сильные наркоти-​ки волей-​неволей вынуждены делать это нелегально.

Мы говорим о наркотической зависимости, когда кто-​либо периоди-​чески прибегает к употреблению того или иного наркотического средст-​ва, несмотря на его вредное последствие. При этом психическая зависи-​мость (Psy­chis­che Abhaengigkeit) означает неконтролируемое стремле-​ние. манию, непреодолимое желание, ненасытность, жадность, вожде-​ление. Физическая зависимость (Koer­per­liche Abhaengigkeit) встреча-​ется тогда, когда нарушение равновесия обмена веществ в организме под влиянием наркотиков достигает такой степени, что введение этого веще-​ства становится жизненно необходимым.

Наряду с бессознательными психическими процессами, которые, разумеется, особенно интересуют нас в предлагаемом введении в психо-​анализ, не следует упускать из виду и токсическое воздействие наркоти-​ков на организм, особенно на центральную нервную систему. Разуме-​ется. учитывается возбуждающее действие некоторых наркотиков, несу-​щее чувство большой бодрости, повышенной самоуверенности и типичное «high — чувство», которое бывает после приема кокаина, бензедрина, риталина или прелудина.

Героин, морфин, валиум, барбиту ратные препараты и другие седативные препараты успокаивают в случаях беспокойства, глушат чувст-​во страха и вообще способны подавлять всякие чувства. Марихуана и гашиш повышают настроение и дают возможность преодолеть застен-​чивость, заторможенностъ, в то время как ЛСД и другие галлюциногены возбуждают фантазии тем, что полностью отстраняют реальность внешнего мира, заменяя ее идущими из подсознания представлениями и чувствами. Гашиш и марихуана — это т. н. «мягкие» наркотики — «наркотики протеста». Героин, кокоин, ЛСД — «жесткие» или «силь-​ные» наркотики, сильные оттого, что их воздействие — это глобальное изменение мышления, чувств и действий человека, их употребляющего.

Психика и наркотики

Прежде всего действие наркотиков влияет на аффекты — страхи, чувства вины и стыда. Тем самым действие наркотиков подобно за-​щитному механизму. То, что при неврозе делает защитный механизм вытеснения, при наркотической зависимости берет на себя наркотик:

неприятные представления и чувства более не воспринимаются.

В отличие от людей с «обыденным» неврозом, у людей с наркоти-​ческой зависимостью наличествует дополнительный фармакологи-​ческий (производимый наркотиком) эффект: либо возбуждение, либо успокоение.

Если нас в какой-​то момент охватывает страсть к приключениям, мы можем последовать за своими желаниями, поискать соответствующее общество и найти его. Если есть потребность в тишине и покое, можно поискать соответствующее окружение, заботливого друга или подругу, рано или поздно обрести все это и успокоиться. Лица с наркотической зависимостью ничего такого делать не могут. Они лишены способности искать в реальности то, что им требуется. У них отсутствует терпе-​ние, навык, для осуществления того, что человек не употребляющий наркотики, получает в контактах с людьми.

Тем самым становится ясно, что у людей, склонных к наркотической зависимости, отсутствуют определенные качества, и прежде всего, спо-​собность сближаться с другими людьми, склонять их на свою сторону, строить откровенные, надежные, полные чувств отношения и поддержи-​вать их. Более или менее выраженный дефицит переживаний невыно-​сим для сознательного восприятия, и именно поэтому таким людям сго-​дится любое, пусть и вредное, средство, лишь бы сделать невыносимое положение терпимым.

Наркотики становятся драгоценностью, благотворным объектом, желанным именно из-​за его благоприятною действия.

В то же время вредное действие наркотиков (из-​за их фармаколо-​гической природы) либо вообще не берется в расчет, либо вытесняется посредством психологических защитных механизмов. Однако может случаться и такое, что наркотики необходимы как раз по причине их вредоносных свойств. Подобное вредящее себе поведение прояснить не так-​то легко. Тут мы снова сталкиваемся с очевидностью человеческой агрессивности: люди могут сознательно вредить другим людям, уби-​вать их (как виновники, исполнители), но и сами они могут быть уби-​ты, пострадать (как жертвы).

Проблема наркотиков

Анализ лиц с наркотической зависимостью показывает, что в прин-​ципе, как и вслучае пограничной личности, наряду с благоприятными, хорошими отношениями подспудно действуют и не добрые отношения, причиняющие вред. Вред. причиняемый самому себе, как и крайние формы суицидных побуждений, несет в себе функцию обвинения окру-​жающих: » Вы так со мной обходитесь, что мне не остается ничего дру-​гого, как только принимать наркотики, хоть это меня и губите. Эти апелляции не вызывают, однако, никакого резонанса в авторитетных кругах в сфере здравоохранения, даже учитывая и то, что все большее количество людей либо умирает раньше времени по состоянию здоровья из-​за употребления наркотиков, либо погибает от передозировки. Нар-​команы чувствуют себя брошенными обществом на произвол судьбы, аутсайдерами, которые все более оттесняются на самый край обществен-​ной жизни.

В этом повинен тот самый негативный опыт, приобретенный лица-​ми с наркотической зависимостью в раннем детстве. Вполне законные потребности ребенка в уважении, в полном любви участии и нежности отношений с родителями по тем или иным причинам не удовлетворя-​лись. В этом многообразная полная душевных травм предыстория людей с наркотической зависимостью удивительно похожа на предыс-​торию делинквентных личностей и психосоматических больных. Это все те же драматические причины: нехватка добра и/​или чрезмерность зла, вреда, оскорблений.

Терапия

Какие же терапевтические выводы следует сделать, исходя из выше-​сказанного? Общий вывод таков: масштаб и форма психического нару-​шения требует соответствующих трудоемких и длительных психотера-​певтических мероприятий. Сложности начинаются с общей проблемы создания основы для терапевтического союза. Это требует максималь-​но демократической, полной взаимного признания, манеры поведения, на базе которой могут установиться прочные и абсолютно искренние отношения. Разумеется, сам союз дефицита детства устранить не может. Но негативный детский опыт может быть лучше понят. И уже одно это способно помочь.

При этом строгие рамки медицинского стационарного учреждения много предпочтительнее, чем амбулаторная врачебная или психоте-​рапевтическая практика. Атмосфера дружелюбного понимания дает большие шансы для выздоровления, чем даже лекарственная терапия. Пациенты относятся к врачам и психоаналитикам, как и ко всяким лю-​дям «с авторитетом» с недоверием, поскольку последние очень далеки от реальности больных наркоманией. Альтернативные и нетрадици-​онные методы лечения скорее достигнут своей цели, чем ортодоксаль-​ный нозологический подход. Симптоматические методы такие пациенты отвергают, поскольку относятся к ним как к своего рода «дрессировке». очень напоминающей им, идущее из детства приучение к покорности и казарменной дисциплине. В соответствии с обстоятельствами необхо-​димо вскрывать внутренние и внешние составляющие наркоманической проблемы. Сюда относятся и жестокие реалии ориентированного на успех и потребление общества, и слабости и страхи самого пациента, идущее из детства стремление быть воспринятым, наряду со склон-​ностью причинять вред самому себе и другим.

В отношениях с лицом страдающим наркотической зависимостью рано или поздно начинает сказываться тот разрушительный потенци-​ал, который ранее был связан с отношениями употребляющегд н«ужо?. тики и самим наркотиком? Если оба участника будут избегать этого ас-​пекта в своих взаимоотношениях, то дело закончится ничем, т.е. каждый останется «при своих интересах» и никакого лечения не будет. Если же терапевт учитывает подобный ход событий и вполне допус-​кает появление и проявление разрушительной агрессии, даже если она направлена против него, и поддерживает пациента, то деструктив-​ные силы шаг за шагом могут быть взяты под контроль и интегриро-​ваны. Терапевт при этом должен вовремя отслеживать свои чувства по отношению к пациенту (досада, гнев. страх, стыд и т. д.), сигнализи-​ровать о них или находить уместный для конкретной ситуации ответ. Это возможно лишь в том случае. если терапевт понимает своего паци-​ента и разделяет с ним его переживания (Join­ing от «to join» — связы-​ваться, объединяться).

Однако, терапевт не должен удивляться возможным рецидивам, когда пациент опять предпочитает ему наркотик. Следует перетерпеть содержащееся здесь обесценивание и интерпретировать это как расще-​пление на хорошие наркотики и плохого аналитика. Упреки только утвердят больного наркоманией в изначально усвоенном предположении, которого он только и привык ждать, а именно, непонимания и безразличия со стороны окружающих.

Иногда наркоманы, не найдя ни в ком нежности и заботы к себе, обретают свою отраду в музыке. Либо они сами играют на музыкальных инструментах, либо буквально сходят с ума от рока. поп-​музыки или других музыкальных жанров. Поэтому, при лечении наркотической зависимости следует учитывать и возможности танцевальной терапии (Tanzther­a­pie) (ср.: Хануш, 1988). В данном случае, музыка служит заменителем наркотика. Это является дополнительным способом в про-​цессе лечения.

8. Так называемые перверсии

8.1. Очевидное поведение

Переходя к теме перверсий, мы снова касаемся базового влечения, а именно, сексуальности (ср. V. 3.1.). Речь о сексуальности вполне кон-​кретно заходит в случаях таких общественных явлений, как прости-​туция. порнография, садомазохистские перверсии, транссексуализм, эксгибиционизм, фетишизм.

Здоровая «зрелая» сексуальность исключает перверсии. Однако для этого требуется соответствующее воспитание и ряд способностей: умение контактировать с другими людьми, уверенность в себе. юмор и веселость, бесстрашие во взаимоотношениях с другими и с самим собой, дифферен-​цированная чувственность и определенное знание людей. Тогда сексу-​альность может быть чем-​то большим, чем просто » инстинктивный порыв». может служить оживлению и обогащению межчеловеческих свя-​зей и отношений. И с этим трудно не согласиться. Правда, многих может испугать то. что вместе с определением тех или иных сексуальных дейст-​вий как перверсий, возникнет некий ценз, который не все разделяют.

Следует также учитывать, что на т. н. «перверсивные личности» до-​статочно легко — как и на больных наркоманией или на делинквентных личностей — проецируются собственные перверсивные составляющие.

Уже в 1905 году в известном сочинении «Три очерка по теории сек-​суальности» Фрейд показал, что все мы изначально » полиморфно пер-​версивных, т. е. имеем потребности:

– наблюдать сексуальные действия (инстинкт созерцания; вуайеризм),

– выставлять напоказ собственную наготу (наслаждение от показа;

эксгибиционизм),

– пользоваться интимными предметами в качестве заменителя же-​лаемого лица (фетишизм),

– входить в состояние лица противоположного пола, одеваясь в его одежду ( трансвестизм),

– осознавать свою принадлежность к противоположному полу ( транссексуализм),

– мучить других, унижать физически или душевно (садизм).

– быть терзаемым, мучимым (мазохизм).

К «перверсиями относится все, что характеризуется в качестве «отклонения от нормы» в определенном обществе. По отношению к норме перверсивное поведение является аналогом делинвенктного поведения. При этом речь всегда идет и о поведении, не соответствую-​щем социальным нормам, а именно об асоциальном или — если оно прямо противоречит социальным нормам — об анти-​социальном пове-​дении. В этом и заключается общественный знаменатель делинквентного поведения, наркотической зависимости и перверсивных действий.

8.2. Объяснение возникновения перверсий

Перверсии выстроены по типу невроза

Фрейд и ранние психоаналитики видели в перверсивных действиях непосредственное продолжение детской сексуальности, например, ког-​да мужчина как ребенок демонстрирует окружающим людям свой поло-​вой орган, чтобы шокировать их; женщина, облачаясь в определенную одежду, скорее преследует цель обнажить себя, нежели одеть; поклон-​ник рок-​звезды использует детали ее одежды в качестве фетиша.

Встречаются случаи, понять которые можно с относительной лег-​костью, поскольку подобные устремления весьма близки каждому. С трудом воспринимается эксгибиционист, поступки которого постоян-​но сопряжены с опасностью; холостяк, полностью удовлетворяющийся фетишем; учитель-​гомосексуалист, или незаметный обыватель, относя-​щийся пренебрежительно, компрометирующий и пытающийся любым способом причинить боль человеку, по отношению к которому он совсем недавно выказывал дружелюбие и приязнь.

Ранние психоаналитики, ориентированные на психологию влечений. могли объяснить подобное поведение лишь симптоматическим обра-​зом — тем, что в данном случае мы имеем дело с невротическими симпто-​мами. За ними скрываются типичные эдиповы влечения ребенка в отно-​шении матери и отца, а именно инцестуозные и сопернические желания. Согласно моему опыту подобная одипова теория» перверсий и сейчас во многих случаях соответствует действительности. Доэдиповые конфлик-​ты. происходящие из более раннего детского возраста, играют, однако. не менее важную роль в возникновении перверсивного поведения.

Перверсия — это невроз недостачи

Вспомним прочитанное о нарцистических нарушениях личности. о пограничных случаях, о «постклассических«неврозах недостачи и связи, и нам станут понятными необъяснимые прежде перверсивные действия. Невыносимые чувства слабости, зависимости и ничтож-​ности отражаются в этих действиях таким образом, что чувствуешь себя сильным, независимым и великолепным. Примером могут послу-​жить случаи, когда учитель мучает ученика, муж бьет жену, или когда приспособившийся обыватель за деньги удовлетворяет все свои жела-​ния у проституток, те желания, которые он к себе обыкновенно не допускает.

В каждом из этих случаев, хотя и мимолетно, но оживляется идея собственного величия, которая, в согласии с психоаналитическим уче-​нием о защите, помогает утратившему психическое равновесие чело-​веку с помощью перверсивных действий легче переживать плохо выно-​симые чувства слабости, ничтожности и зависимости. Особенно отчет-​ливо проявляется это в садо-​мазохистских отношениях: перверсивная личность, как и в пограничном случае, расщеплена на две части, одна из которых до предела хороша, мощна и идеализирована, а другая — предельно плоха, беспомощна, проклинаема. Если в данный момент на другое лицо проецируется последняя, то тогда «проектант» ощущает себя великолепным, мощным, идеализированным и садистически му-​чает другого, который одновременно воспринимается как плохой и беспомощный и тем самым автоматически ставится в мазохистское положение.

Если вспомнить о психодинамике неврозов недостачи и связи, то перверсивные действия станут еще понятнее: перверсивный акт должен облегчить переживание невыносимого дефицита, отсутствия чего-​либо, внутренней пустоты и ощущения бессмысленности и отчаяния. Тем самым перверсивные отношения используются для защиты от невыно-​симых переживаний в духе обсуждавшихся выше (см. гл. VI. 2.1.) меж-​личностных защитных механизмов. Разумеется, сам процесс действует лишь тогда, когда другое лицо подыгрывает. В соответствующей «сцене» противоположные полюса легко приходят к обоюдным действиям прежде всего тогда, когда, например, садистические устремления одно-​го идеально соответствуют мазохистским потребностям другого.

Перверсия как агрессивная форма любви

Как продемонстрировал Роберт Дж. Столлер (Stoller, 1975), в пер-​версивных действиях — особенно при садизме — находит свое выраже-​ние «эротическая форма ненависти «. Подобная ненависть достаточно велика по своей силе и неуправляема, поскольку в большинстве случа-​ев возникает реактивно, как реакция на травму, которую перверсивная личность пережила в детстве. Во взрослом возрасте пострадавший переходит от обороны к наступлению и достигает триумфа в процессе перверсивного акта над другими. Когда-​то подобный триумф был пере-​жит кем-​то над ним самим.

Компоненты ненависти или неуважения обнаруживаются во многих перверсивных отношениях, пусть они и выражены не столь явно, как в отношениях между садистом и мазохистом. Фетишист предпочитает фетиш другому человеку. Эксгибиционист не пытается обладать жен-​щиной. он лишь демонстрирует ей свой эрегированный половой орган и под угрозой изобличения достигает удовлетворения от самой возмож-​ности ее испугать. Трансвестит, не удовлетворенный биологически заданным полом, довольствуется, во многих случаях тем, что обманы-​вает себя и других, переодеваясь в платье другого пола и показываясь в нем перед публикой (трансвестизм). Если же речь идет о большем, а именно, о физических изменениях собственной сексуальной принад-​лежности, то мы имеем дело с транссексуализмом.

Иногда по ряду показаний врачи проводят транссексуалу соответст-​вующую операцию, давая ему возможность стать тем, кем он желает стать. В оперативном вмешательстве еще ярче проявляется явное наси-​лие перверсивных личностей: ведь пенис или грудь в этом случае удаля-​ются. Одержимость собственной потребностью, болезненные действия, компромиссный поиск желанной цели по своему характеру близки к мании, наркотической зависимости и к психозам. Собственно, люди, не воспринимающие реальность своего пола –мужского или жен-​ского — как нечто существующее де факте, являются сумасшедшими. Находясь в чудовищном заблуждении, ценой разрыва с реальностью они с большим упорством желают измениться и добиться в этом деле успехов с помощью не менее сумасшедших хирургов.

Из-​за скрытого или открытого по своему проявлению насилия, перверсивные действия характеризуются негуманностью, бесчеловеч-​ностью. Наиболее зримое воплощение это находит в сексуальном обла-​дании животными (содомия) или трупами (некрофилия). Люди, совер-​шающие подобные действия, достойны сожаления, но своим поведением они, хотя и косвенно, в «вырожденной» форме, демонстри-​руют нам и нашу собственную манеру обращения друг с другом и со своими детьми. Неуважительное, бездушное отношение к ним. как к предметам, а не как к живым людям или к дорогим гостям, которым чаще всего оказывается должное уважение. Поэтому не стоит пропу-​скать мимо ушей общее послание перверсивных личностей всем нам, которое гласит следующее: «Подобное происходит тогда, когда нас в детском возрасте преследуют, мучают, злоупотребляют нами и не любят нас!»

Подобное послание, хотя и воспринимаемое с известным трудом, следует рассматривать как своего рода апелляцию к обществу, к каждо-​му из нас. Примеры многочисленных перверсий как бы иллюстрируют то, что родители и общество причинили таким людям в их детстве.

8.3. Проституция

Во многом сходные отношения — как и у многих перверсивных личностей –обнаруживаются в среде проституток, сутенеров и их клиентов. Здесь особенно бросается в глаза выраженное отграни-​чение от остального общества, представленное в двух характерных типах:

1. Социологическое отграничение гражданского большинства от живущего в этой среде меньшинства.

2. Психоаналитическое отграничение больше похожее на специ-​фику влечения, инстинктивного побуждения. Это и импульсы, нацеленные на сексуальное удовлетворение, и ищущие унижения другого по-​ры вы ненависти.

Сутенер обходится с публичной женщиной точно так же, как и ее клиент. Если же взглянуть на ситуацию в другом ракурсе, клиент спо-​собен в одном и том же действии, с одной стороны, позволять себе мазохистские мучения (уже хотя бы тем. что его бьют), а, с другой стороны. одновременно унижать и женщину, оплачивая ее услуги и заставляя выполнять свою работу, что, в частности, наглядно продемонстрировано в фильме «Die flam­bierte Frau» 6.

В среде проституток особенно очевиден торговый аспект человечес-​кой сексуальности, когда персональные отношения определяются не коммуникацией, а рыночными понятиями (Pep. 1972). Данный аспект прослеживается и в «нормальной» сексуальности большинства людей, однако, последним по тем или иным причинам не воспринимается.

9. Резюме

Рассмотрением безотрадного феномена перверсий мы завершили знакомство со своеобразным «бестиарием» человеческого поведения с различными отклонениями и нарушениями. К сожалению, неприятная правда о человеческих возможностях имеет место быть. И здесь важно проникнуться чувствами людей, которые оказываются в кругу нашего рассмотрения.

Я надеюсь, что с помощью психоанализа эта цель в той или иной степени достигнута. Существуют теории, которые могли бы иначе (луч-​ше или хуже вопрос отдельный) объяснить некоторые аспекты много-​образных психических нарушений. Преимущество психоанализа перед когнитивной или поведенческой терапией состоит, однако, в том, что он (психоанализ) решительным образом увязан с бессознатель-​ными процессами. Это позволяет ему достигать и широкого по охвату, и одновременно глубокого понимания человеческих переживаний и действий.

В заключение хочу выразить надежду, что мне удалось показать следующее: даже в самом безумном на первый взгляд поведении шизоф-​ренического больного есть определенный смысл. » Общество. маргинализировавшее «жуликов», преступников или перверсивные личности, находится в весьма » деликатном» положении. Люди с невротическими нарушениями, пациенты, страдающие от психосоматических наруше-​ний, заслуживают нашего самого пристального внимания

«Человеческое, слишком человеческое» призывает нас, по возмож-​ности, отыскать, наконец, в их чуждом доселе переживании, нечто такое, что в основе своей составляет общечеловеческое начало, «con­di­tio humana». Прежде всего это упомянутые Карлом Ясперсом «пограни-​чные ситуации» (Gren­zsi­t­u­a­tio­nen) борьбы, страдания, вины и смерти. От пограничных ситуаций не гарантирован никто. Казалось бы. они разрывают зарубцованные раны детства и заставляют человека пережи-​вать сложные ситуации так, словно он вновь ребенок.

Порой, невроз — наименьшее из возможных зол. И хотя радовать-​ся и здесь особенно не приходится, остается уповать на подоплеку защи-​щенного детства и не слишком травмирующую внешнюю реальность.

Различия между отдельными расстройствами

Эдиповы причины классических неврозов поддаются лечению клас-​сическим психоаналитическим лечением относительно легко . С психо-​соматическими больными дело обстоит сложнее, ибо последние стре-​мятся избежать угрозы заполучить ярлык органического заболевания. В случае делинквентного поведения угроза становится социальным зна-​ком — общественным приговором. Проблема наркоманов заключается прежде всего в том, что в социальном плане они оказываются аутсайде-​рами в обществе: из-​за нелегального распространения наркотиков его потребитель вынужден стать делинквентной личностью и рано или позд-​но заслужить общественный приговор и его исполнение. Больные пси-​хозом платят за сомнительный выигрыш бегства в фантазии полным разрушением связей с реальностью, на что общественные учреждения реагируют тем, что в случае необходимости в принудительном порядке помещают таких людей в психиатрические клиники.

Таким образом, всякий личностный «грех» обретает свое место в общественном сознании:

–неврозы — психоаналитическую клинику, или клинику неврозов

–психозы — психиатрическую клинику,

–делинквентность — тюремное заключение, а

–злоупотребление наркотиками или

- перверсивное поведение, если и не тюремное заключение, или психиатрию, то соответствующую маргинальную среду (см. табл. 13).

Категоря нарушения

Тип защиты Тип конфликта Тип страха Тип терапии Место лечения Неврозы Вытеснение, изоляция

Эдипов комплекс Страх нака-​зания, стыда, оскорблеиия

Психоанализ Психоаналити-​ческая практика

Нарцистичес

кие наруше

ния личности Грандиозная само-​переоценка Доэдиповы нарушения : Страх самонедо

оценки Аналитическая психотерапия Психоаналити-​ческая практика

Пограничные Случаи Раскол на идеализацию и обесценивание Доэдиповы нарушения Страх само-​или объект-​потери Аналитичес– кая психо-​терапия Психоаналити-​ческая практика

Психозы

«Психотизи-​рование»; разрыв с реальностью Доэдиповы нарушения Страх потери

себя

Форма терапия Психиатричес– кая клиника

Психоанализ

лишь в ис

ключитель-​ных случаях Лишь в исклю-​чительных слу-​чаях психоана-​литическая

практика Психосома-​тизация Соматизация, т.e. заболева

ние органа Базисный конфликт Экзистент

ная угроза Общее лечеб-​ное лечение Больница

Только в ис-​ключитель– ных случаях психоанализ Лишь в исклю-​чительных слу-​чаях психоана-​лиз Делинквент-​ное поведение «Криминаль-​ное» поведе-​ние, т. е. нарушение обществен

ного порядка Базисный конфликт Экзистент

ная угроза Нет Приговор В исключи– тельных случаях психоанализ Лишь в исклю-​чительных слу-​чаях психоана-​литическая

практика Алкоголизм и наркотическая зависимость Защита с помощью фармаколо-​гического действия наркотика Доэдипово нарушение Экзистент

ная угроза

Обеззаражи-​вание Приговор; пси-​хиатрическая клиника

Изредка психотерапия Изредка психоаналити-​ческая практика

Перверсии Защита в форме «перверсив

ного поведения или действия Эдипов конфликт Экзистент

ная угроза

Самотерапия на месте Типичная среда

Доэдиповы нарушения В виде исключения психотерапия

В виде исклю-​чения психоана-​литическая

практика

Таблица 13. Схема психических нарушений, схематизированная по лечебной теории, типу защиты, типу конфликта, типу страха, как и типу терапии и месту лечения.

Таким образом, я продемонстрировал читателю как выглядит безра-​достный мир психических расстройств. Общественность должна быть информирована об этом, поскольку правдивая информация — это необ-​ходимая предпосылка для безотлагательных перемен.

Ясно, что отношения, сложившиеся в традиционных обществах, вряд ли изменятся по мановению волшебной палочки, но важно стрем-​ление постоянно поддерживать осознание происходящего в обществе. При этом вовсе не стоит предаваться иллюзиям и подобно тому, как это происходило во времена студенческого движения, строить утопии, не имеющие шанса быть реализованными, сколь тяжело ни было бы в этом сознаться (ср. гл. IX. 5.1.). Но из-​за этого нам не стоит и впадать в пес-​симизм Фрейда, нашедший себе выражение в работе » Недовольство культурой» (1930 — Unbe­ha­gen in der Kul­tur). Мы вполне можем тер-​пеливо и целеустремленно анализировать как предопределенные биоло-​гически, так и санкционированные обществом фактические отношения, т. е. в первую очередь вскрывать, сознательно понимать и обозначать, не боясь правды. Вторым шагом может стать перепроверка того. что может быть изменено, а что — нет. Третьим шагом мы изменим то. что поддается изменению, например, сложные неврозы отдельного паци-​ента посредством терпеливой «тяжелой работы» психоанализа, безот-​радные семейные отношения лиц с наркотической зависимостью по-​средством последовательной семейной терапии, а причиняющую вред изоляцию лиц страдающих психозами, делинквентных личностей, нар-​команов, алкоголиков и извращеннее посредством открытой общест-​венной работы.

VII. ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

1. Предварительные замечания

Важнейшим диагностическим методом в психоанализе является разговор, диалог. Аналитик начинает говорить с пациентом, зада-​ет ему те или иные вопросы, не упуская при этом ни одной затро-​нутой пациентом темы. Таким образом между пациентом и аналитиком возникает вербальная коммуникация. В силу же того, что целью такого разговора, как правило, является постановка диагноза, он оказывается разговором диагностическим.

Диагноз это прежде всего исследование и, учитывая, что разговор в психоанализе может также выполнять терапевтические задачи, диаг-​ностирование всегда следует начинать с определения конкретной цели беседы. Существуют значительные различия между личным разговором и диалогом аналитика и его пациента, поэтому оба собеседника должны ясно отдавать себе отчет, какого рода беседу они ведут, поскольку от это-​го зависят не только внешние рамки, но и внутреннее содержание их диалога. Для диагностирования могут быть использованы формы стан-​дартизированного интервью, в течение которого пациенту задают вопро-​сы, подразумевающие один категоричный ответ,– «нет» или «да»,– или интервью полустандартизированного, допускающего возможность не ограниченного такими рамками разговора. Кроме того в психоана-​лизе используют нестандартизированные или свободные интервью, ни в чем не ограничивающие естественное течение беседы. Однако приве-​денные ниже примеры конкретных интервью все же свидетельствуют, что, как правило, инициатива принадлежит аналитику.

В течение разговора пациент сообщает объективные сведения — год и место своего рождения, род своих занятий, живы или нет те или иные члены его семьи — и сведения субъективные. К последним отно-​сятся личные переживания пациента, чувства, которые он испыты-​вает по отношению к отцу. матери, жене и другим родственникам. Не менее важной представляется в этой связи и та информация, кото-​рую аналитик получает, наблюдая во время разговора за поведением пациента.

2. Психоаналитическое интервью

2.1. Метод и необходимые условия

Хотя слово интервью незамедлительно вызывает ассоциацию со сво-​его рода «опросом», какие часто проводятся в прессе и на телевидении, психоаналитическое «интервью» в действительности весьма редко заключается в одном лишь задавании вопросов и получении на них отве-​тов. поэтому слово это взято здесь в кавычки. Прилагательное «психо-​аналитическое», выставленное перед ним, призвано показать, что в дан-​ном «интервью» применяются методы психоанализа.

Фрейд ввел психоаналитический метод в науку одновременно и как метод исследования и как метод лечения людей, страдающих психичес-​кими расстройствами (см. гл. VIII. 4.). Что же касается современных психоаналитических интервью, то они часто выполняют только диаг-​ностические задачи, поэтому , проводя их. психоаналитик мыслит кате-​гориями прежде всего диагностическими. Соотнося услышанное от пациента с существующей в психоанализе теорией личности и учением о болезнях он приходит к выводу, какая психодинамика может скры-​ваться за тем или иным симптомом.

Однако в то же время психоаналитик, проводя консультацию, ста-​рается «позабыть» о существовании каких бы то ни было теорий и воспринимать сидящего перед ним человека со всей возможной непред-​взятостью. Кажущаяся несовместимость этих условий психоаналити-​ческого интервью представляет собой своего рода парадокс, суть кото-​рого заключается в одновременном сосуществовании чисто теорети-​ческого и сугубо практического подходов. Если при консультации пациента главенствующая роль отводится теории, возникает угроза черезчур поспешной постановки диагноза. На человека сразу наклеива-​ется ярлык того или иного «типичного» невроза. Ценность такой кон-​сультации невысока. С другой стороны, следует отметить, что психо-​аналитик, вообще не утруждающий себя теорией, рискует упустить из внимания симптомы вполне определенного заболевания. Единствен-​ным выходом из такой сложной ситуации оказывается для психоанали-​тика «лавирование» между научным и непосредственным восприятием говорящего.

Лично я, например, воспринимаю своих пациентов прежде всего чисто по-​человечески, стараюсь проявить душевное участие, завязать знакомство. Такой не совсем профессиональный подход предоставляет редкую возможность узнать пациента поближе. Сочувствие, готовность сопереживать позволяют составить себе впечатление об образе мыслей другого человека.

Огромное значение для успешного диагностирования имеет также степень доверительности разговора. К сожалению, возможности, ска-​жем. психоаналитика-​мужчины адекватно воспринимать чувства паци-​ентки весьма ограничены, тем не менее даже этого , казалось бы, непре-​одолимого препятствия можно избежать, изучая литературу и прилагая максимум творческого воображения.

Психоаналитику следует вести себя совершенно непосредственно и естественно реагировать на поведение пациента. Нет ничего ужасного в том, что психоаналитика раздражает высокомерие пациента или пуга-​ют его грубые манеры. Спешу добавить, однако, что аналитик должен всегда контролировать (Michael Enid Balint 1961) свои чувства и использовать их для определения образца отношений, в которые втяги-​вает его пациент. В связи с этим личные ощущения психоаналитика оказываются великолепным инструментом диагностики расстройства отношений (Beziehungsstoerun­gen), применение которого в интервью позволяет получить от пациента сведения личного или интимного хара-​ктера, не доступные никаким другим методам.

Однако успех этого предприятия напрямую зависит от соблюдения некоторых необходимых условий:

1. Интервьюер должен уметь создавать во время консультации атмо-​сферу доверительности, в которой пациент чувствовал бы себя достаточ-​но уверенно для того, чтобы вести откровенный разговор, а сам психо-​аналитик мог бы непредвзято воспринимать собеседника. Если аналитик добился этого, то

2. Пациенту следует поддержать инициативу интервьюера, содейст-​вуя тем самым успеху разговора. Иными словами, предоставить анали-​тику возможность сконцентрироваться на прослушивании. В этом кон-​тексте мы говорим о процессе активного прослушивания (aktives Zuho­eren), в котором, в частности, Германн Аргеландер (1970) разли-​чает три уровня восприятия.

2.2. Три уровня «интервью»

1. Уровень получения объективной информации, пригодной для определения логических причинно-​следственных связей. Например, аналитик может увязать возникновение депрессии со смертью одного из родственников анализируемого.

2. Уровень получения субъективной информации, на котором руко-​водствуются принципом психологической очевидности; примером ее может служить, скажем, уверенность пациента в том, что его печаль свя-​зана со смертью дяди.

3. Уровень получения ситуативной ( sit­u­a­tive, szenis­che ) информа-​ции, действуя на котором, психоаналитик изучает поведение пациента во время беседы, что позволяет ему определить, в какого рода отноше-​ния бессознательно включает его пациент. Те или иные внешние ситуа-​тивные проявления этого — пациент может, к примеру, вести себя как ребенок, молить аналитика о помощи, смотреть на него свысока или пытаться склонить его к половому акту — станут лишь тогда очевидны и для пациента и для психоаналитика, когда оба определят, что именно пытается один «делать» из другого, и что именно тот «другой» из себя сделать позволяет. Правильной ориентации в пространстве интервью служит следующая схема: &

Приложение 4

Модифицированная схема первого интервью (Balint A Balint 1961)

А. Каким образом пациент оказался у психоаналитика ?

1. Кем направлен? В связи с чем?

2. Какова продолжительность и результаты проведенного лечения?

3. Что думает сам пациент по поводу проведенного лечения и

как он относится к терапевтам?

4. а) согласен с ними;

б) не согласен.

5. Психоаналитик продолжает разговор по своему усмотрению.

Б. Общее впечатление

В. Жалобы

1. Каковы жалобы в настоящий момент?

2. Предыстория заболевания.

3. Что думает сам пациент о психических причинах своего заболевания.

4. Провоцирующая пациента ситуация (возникновение которой связано с догадкой исследователя).

5. Эмоциональное отношение пациента к болезни.

6. Внешние проявления заболевания.

7. Его вторичные последствия.

Г. Биографические сведения

Д. Как обстоят дела сейчас?

1. Как пациент относится к самому себе?

2. Что он думает по поводу своих родных и близких?

3. Его взгляды на свое будущее.

Е.Как развиваются отношения между пациентов и аналитиком?

1. Перенос пациента на аналитика

2. Контр-​перенос аналитика.

Ж. Эпизоды интервью, заслуживающие особо пристального внимания

1. Когда именно пациент обнаруживал те или иные чувства

(в прогнозируемой ситуации или неожиданно)

2.Как ориентируется сам пациент в пространстве интервью?

3. Черты личности пациента, привлекающие к себе внимание.

4. Как реагирует пациент на интерпретацию, данную аналитиком?

3. Результаты нтервью и их оценка

1. Возникло ли стабильное объект-​отношение?

2. Каковы функциональные способности Я (в какой степени ограни-​чены возможности Я?).

3. Эмоциональные проблемы.

4. Уровень интеллигентности.

5. Способность к пониманию.

6. Терапевтическая иллюзия.

И. Диагноз: версия о происхождения расстройства в соответствии с его психодинамикой

К. Терапевтическая пригодность диагноза

1. Для короткой терапии (с обоснованием).

2. Возможные возражения.

3. Для психоанализа (с обоснованием).

4. Возможные возражения.

5. Отказ от любых форм психотерапии (с обоснованием).

6. Допустимы ли какие либо иные формы лечения.

Л. Конкретное предложение по лечению заболевания

М. Определение ограниченной цели лечения (focus), в случае избрания короткой терапии

Н. Прогноз?

2.3. Примеры из практики

Иллюстрацией сказанного служит следующее первоначально запи-​санное на магнитофон интервью, проведенное лично Михаэлем Балинтом ( текст сокращен, сведения изменены).

Протокол » интервью пациента Вольфганга X., 1933 года рождения, прожи-​вающего в настоящий момент в К. («Интервью» вел доктор Михаэль Балинт. Лондон 28 сентября 1963 г.). Аналитик. Сколько Вам лет? Пациент. Тридцать. А. Ваш отец еще жив?

П. Нет, он погиб (при произнесении последних слов проявляются

отчетливые заикания).

А. Кем он был?

П. Слесарем.

А. А как обстоят дела с матерью?

П. (Колеблется)

А. Я бы очень хотел разобраться в скрытых причинах Вашей болезни»

и именно поэтому задаю Вам эти вопросы. Так, жива ли Ваша мать? Здорова ли?

П. Да, ей 55 лет.

А. У Вас есть братья, сестры?

П. Одна сестра двадцати четырех лет, она замужем, у нее ребенок. А. Где Вы учились? П. Я вырос у дедушки и бабушки (продолжает очень медленно), я всегда.

был робким ребенком и хорошо воспитанным. А. Где Вы учились?

П. В средней школе. Однако, я не успевал в немецком.

А. Тогда Вы уже заикались?

П. Я заикаюсь всегда, когда испытываю волнение.

А. А сейчас? Вы взволнованы?

П. Я был второгодником, но все-​таки получил хороший аттестат. Обстоятельства помешали мне получить образование по моим способностям

А. Чем же Вы занялись?

П. Я пошел учеником на предприятие. Я сидел на двух стульях. Физически я был не в состоянии выполнять работу, а мастер бывал очень груб

(Пауза)

А. Если так будет продолжаться, нам будет тяжело понимать друг друга

Видите ли, я ведь не знаю наверняка, испытываете Вы или нет трудности в речи, когда вот так молчите.

П. (Очень импульсивно) Разве у человека не может быть какого-​нибудь

недостатка? Это мой недостаток.

А. Вы довольно вспыльчивый человек?

П. Нет, совсем нет.

А. Хорошо себя контролируете?

П. Я не выношу вспыльчивость.

А. Вашим идеалом является сдержанный человек, человек которого ничто не может вывести из равновесия, так?

П. Из равновесия я выхожу часто. Я пробовал работать во многих местах

(Пауза). Как-​то моя мать познакомилась с одним человеком. (Пауза

Я так легко выхожу из равновесия, поскольку не высыпаюсь. Мне нужно больше спать.

А. Как Вы полагаете, сколько? Часов, скажем, десять?

П. Часов семь-​восемь, но в слесарне у меня и такой возможности нет

А. Чем Вы занимаетесь сейчас?

П. Именно сейчас? Ничем, совсем ничем.

А. На что Вы живете?

П. На больничное пособие.

А. Кем Вы работали последний раз?

П. Я хотел стать воспитателем в молодежном общежитии. Мне необходимо быть рядом с молодежью.

А. Чтобы дать другим то, чего не хватало в этом возрасте Вам?

П. Однако это было величайшим заблуждением моей жизни. (Молчание)

А. Могу я Вас кое о чем попросить? У Вас проблемы с речью. Могли бы Вы, скажем, подавать мне какой-​нибудь знак, показывая тем самым, что молчите не по собственной воле? Поднимайте вверх руку. Или вот,– возьмите в руку Ваши очки и поднимайте их вверх, когда Вам не удается сказать то, что Вы хотите.

П. Я действительно испытываю трудности, просто у меня очень болит го-​лова.

А. Почему?

П. Сначала это отражается на сердце. Причина, должно быть, в перенапря-​жении… Я затрудняюсь объяснить Вам… Я уже заметил, что Вы стреми-​тесь побольше обо мне выведать, хотите составить обо мне мнение.

А. Поверьте, я совсем не желаю Вас оценивать, я лишь хочу Вам помочь. (Молчание)

А. Пока я понял одно. Вы не нашли своего места в жизни. (Молчание)

А. Нам сложно говорить друг с другом, следует отнестись к этому серьезно. Сложности в понимании налицо.

П. Хороню. (Заикается)

А. Можем мы сказать, что Вы испытываете сложности, когда пытаетесь воздействовать на собеседника? Вы сейчас хотите воздействовать на меня, а я — на Вас ?

П. Разве можно здесь говорить о воздействии (несколько взволнованно сме-​ется).

А. Вам нечего сказать?

П. Будет проще, если Вы будете задавать мне вопросы? (Пауза)

А. Договорились. Значит, Вам тридцать лет. Самый волнующий вопрос в Вашем возрасте — это работа и женщины?

П. Я хотел бы добавить, у меня были лишь дружеские отношения с девуш-​ками, потому что мне не нравилась моя профессия, но другую работу я найти не мог.

А. Вы как-​то связываете эти вещи? Вы считаете, что Вам не везет с женщи-​нами, из-​за того. что профессионально Вы не удовлетворены?

П. Да, я очень осторожен… так уж случилось… Я заметил это очень рано.

А. Могу ли я кое-​что предположить? Вероятно девушка хочет иметь муж-​чину, а Вы не ощущаете себя в полной мере мужчиной?

П. Возможно, я несколько консервативен? (Длительное молчание)

А. У меня такое впечатление, что Вы хотите сейчас что-​то сказать.

П. Да, верно, но я не могу … в этом-​то все и дело.

А. Как мне Вам помочь? Я хочу. чтобы Вы успокоились, и тогда мы сможем все обсудить.

П. (Заикаясь) Дело в том, что я очень много страдал, в душе.

А. Вы пережили какую-​то трагедию?

П. Нет, но я из тех, кто все близко принимает к сердцу. (Молчание)

А. До этого Вы намекнули, что у Вашей матери появился знакомый?

П. Да, они друг друга не понимают и живут в ссоре. (Пауза)

П. Он хотел мне помочь, но у него ничего не вышло.

А. Это произошло когда Вы были учеником?

П. Я как раз выучился. Перед этим полгода я провел в Б.

А. Мать и этот мужчина оставались одни все это время?

П. Вместе с сестрой и бабушкой.

А. Почему они не поженились?

П. Я еще в юности понял, что они не подходят друг другу.

А. Они не подходят друг другу, но живут вместе? (Молчание)

А. Вы очень ревновали?

П. Нет.

А. Это равнодушие ничего Вам не стоило?

П. При известных обстоятельствах я бы, пожалуй, мог его убить.

А. Чем он провинился?

П. Он постоянно шумел… Он ночной человек, а я — дневной (заикается). В то время я работал в иностранном легионе, но и там не пришелся к ме-​сту. Там все было настолько грубо. Понимаете, Вы должны учитывать, что я очень чувствительный человек. (Молчание)

А. Полагаю, Вы не станете возражать, если я скажу, что Вы скорее всего хотите быть чувствительным человеком, но обстоятельства настолько не подходят для этого, что Вы вынуждены своим молчанием демонстриро-​вать, как мир не позволяет Вам быть тем, кем Вы быть хотите, я имею в виду –чувствительным человеком?

П. (Тотчас прерывает интервьюера) У меня судороги.

А. Но ведь у нас с Вами нет никакого скандала. Почему же судороги не прекращаются?

П. Потому что Вам трудно что-​либо объяснять. (Молчание)

А. Вы привели примеры ситуаций, при которых у Вас возникают заика-​ния и судороги. Может быть речь здесь идет о судорогах, связанных со злостью?

П. Я не злюсь. Я сам себя не понимаю.

Л. В школе были драки? Вы в них принимали участие?

П. Только изредка. Я слабый человек и не приветствую насилие, я редко дрался. Нет, иногда я тоже был не прочь подраться, но лишь иногда.

А. Иногда? То есть, когда Вас к этому принуждали? Не из чувства враждебности? (Молчание)

А. Кроме друга Вашей матери Вы еще кого-​нибудь ненавидели?

П. Нет, но вот с ним я как-​то подрался. Я был так на него зол, что после целый год с ним не разговаривал.

А. Кто победил в драке?

П. Я должен был избить его гораздо сильнее. И шансы были за меня. по-​скольку у меня руки длиннее. (Молчание)

А. Вне всякого сомнения Вам требуется помощь для того, чтобы избавить-​ся от судорог. Здесь в больнице такая возможность есть.

П. Как я понимаю, проблема в оплате. Мне необходимо для начала найти себе работу. К тому же я заболею еще больше, если ничем не буду зани-​маться. В противном случае, кому-​нибудь из нашей семьи придется пере-​селиться. потому что в квартире слишком мало места.

А. Какое у Вас положение с жильем?

П. Трехкомнатная квартира. В одной комнате живет сестра с деверем и племянником, в другой — моя мать, третья комната моя. Но деверь, скорей всего, скоро переедет.

А. Сколько лет племяннику?

П. Три года.

А. И поэтому он спит с родителями?

П. (Не понимает вопроса) Мне необходимо с первого ноября начать рабо-​тать, а я вот не знаю — кем.

А. Я позабочусь о том, чтобы Вас приняли во внимание, как случай неот-​ложный, но, к сожалению, до начала следующего года рассчитывать на прием не приходится.

П. (Благодарит А. и чопорно кланяется).

Комментарий: Балинт задает слишком много вопросов. Современ-​ные психоаналитики заняли бы в подобном случае скорее выжидатель-​ную позицию. Однако, следует учитывать, что именно вопросы Балинта спровоцировали пациента. В контексте интервью важна также фраза Балинта: «Поверьте, я совсем не желаю Вас оценивать, я лишь хочу Вам помочь». Кроме того, надо отметить другую фразу Балинта, в ко-​торой не менее отчетливо прослеживается позиция помощи: «Как мне Вам помочь? Я хочу, чтобы Вы успокоились и тогда мы сможем все об-​судить». Внимание обращает на себя и тот акцент, который Балинт де-​лает на детском конфликте ребенка с матерью и ее другом. Как только аналитик затрагивает эту тему, пациент обнаруживает чувства ревности, гнева и враждебности, которые, однако, боясь наказания, отрицает.

Другой пример интервью, которое проводил с пациенткой дипло-​мант (сокращенный протокол по памяти; сведения изменены).

Первичное интервью с 31-​летней медицинской служащей, техником-​ассистентом. Замужем, детей нет.

Встреча: интервьюер встречает пациентку в холле и приглашает ее про-​следовать в маленькое помещение для семинарских занятий, находящееся этажом ниже. Там они рассаживаются по креслам, и интервьюер замечает, что пациентка носит на правой руке кольцо.

Внешний вид: среднего роста, молодо выглядящая голубоглазая блон-​динка. Стрижка короткая.

Ход интервью: интервьюер извиняется за свое опоздание и выражает готовность выслушать пациентку.

- Вы хотите, чтобы я Вам что-​нибудь рассказала?

- Да.

Пациентка незамедлительно сообщает: недавно, в феврале, она имела случай убедиться, что с ней происходит что-​то неладное. Делая покупки в магазине, она украла там какую-​то вещь. С тех пор кражи стали повто-​ряться регулярно. Она не могла этого вынести и обратилась за помощью в поликлинику. Ей посоветовали пройти консультацию, что она и сделала. Во время консультационной беседы выяснилось, что ее случай намного сложнее, чем это представляется на первый взгляд, поэтому она решила обратиться сюда. (Несмотря на то, что интервьюер хочет побольше узнать о самом воровстве и о том, как проходила консультация, он откладывает все вопросы на потом, предоставляя пациентке возможность свободно развивать свою мысль. Отсутствие внешнего давления придает интервью ощущение легкости.)

Пациентка, тем временем продолжает. За последнее время она доволь-​но много размышляла на эту тему. У нее такое впечатление, что причиной всему страх. Страх был весьма приблизительным, но иногда, утверждает пациентка, он ощущался более отчетливо.

Интервьюер: Вы уверены?

Да, размышляя на эту тему, она вспомнила историю своего рождения:

ко времени ее рождения положение отца и матери было далеко не благопо-​лучным. Отец (он был врачом) во второй раз безуспешно пытался получить ученую степень. В семье уже был один ребенок, мальчик, появившийся на свет за два года до пациентки. Таким образом, остается признать, что она была нежеланным ребенком.

(У интервьюера складывается впечатление, что это описание чуточку натянуто, сконструировано. Однако, пациентка с живостью продолжает.)

Мать рассказывала ей, что в войну во время ночного авианалета она с детьми скрывалась в подвале дома, где разговорилась с соседом. Может случиться так, сказал сосед, что следующий авианалет застанет ее врас-​плох и ей придется настолько спешить, что она не успеет взять с собой одного ребенка. В таком случае, ответила мать, я, безусловно, возьму маль-​чика. Мать рассказывала об этом пациентке множество раз. «Как у нее язык поворачивался говорить такое!» (На глазах пациентки появляются слезы. Эта сцена производит на интервьюера глубокое впечатление. Он вполне разделяет чувства пациентки, однако не может избавиться от сомне-​ния. Почему история, давно известная пациентке, вызывает у нее такую бур-​ную реакцию.)

Затем пациентка сообщает, что в детстве она часто видела сны. вызывав-​шие у нее страх: на нее надвигалось что-​то угрожающее, и она тотчас про-​сыпалась. Однако, стоило ей заснуть, как все повторялось.

Интервьюер интересуется, случались ли такие сны до сообщения мате-​ри об авианалете? Как он и предполагал, эти сновидения хронологически предшествовали рассказу матери.

Интервьюер говорит, что. слушая пациентку, он не обратил внимания на ее документы и поэтому по ошибке называл ее фрейляйн (фрейляйн — обращение к незамужней женщине). Теперь, рассмотрев принесенные ею бумаги, он заметил, что причина ее обращения в консультацию указана там, как «страх». Увидев это, он решил, что пациентка испытывает страх в на-​стоящий момент, однако она повела разговор о прошлом.

Согласившись с интервьюером, пациентка начинает рассказ о недавнем переживании. Однажды утром она проснулась намного раньше своего мужа и вышла в гостиную. Там она испытала очень сильный, необъяснимый страх. Она не могла понять, что вызвало этот страх. Он показался ей совер-​шенно безосновательным и глупым.

Впоследствии она размышляла над возможными причинами страха и предположила, что это мог быть страх смерти: сейчас очень легко погибнуть при автокатастрофе и т.п. Пациентке было страшно представить, что в слу-​чае автокатастрофы она может погибнуть, а муж ее останется в живых.

Интервьюер предлагает пациентке сравнить это воображаемое событие с рассказом матери. В той ситуации пациентка тоже оказалась бы жертвой, виной чему был бы ее брат. Коротко поразмыслив, пациентка приходит к выводу, что интервьюер сравнивает ее брата и мужа, однако она возражает против такого сравнения. Во-​первых, брат не смог бы ничем ей помочь, потому что был слишком мал. Во-​вторых, размышляя о несчастном случае, она ясно отдавала себе отчет в том, что муж ее совершенно невиновен.

Интервьюер не хочет доводить сравнение до крайности, но, по его мне-​нию, и брат и муж равны как раз в своей невиновности.

Пациентка соглашается с этим утверждением.

Интервьюер просит пациентку подробнее рассказать о воровстве. Она соглашается. Впервые это произошло в октябре. В магазине никто ничего не заметил. Она испытала странное чувство, когда вдруг заметила, что у нее что-​то в сумке, что она взяла что-​то. У нее была возможность положить украденную вещь на место, но ей не захотелось, ведь все вышло так удачно. Отвечая на вопрос интервьюера «что она крала?», пациентка говорит, что предпочитала воровать качественные и дорогие продукты питания, напри-​мер, лангусты или разные сорта рыбы.

(Эти слова пациентки наводят интервьюера на мысль о ее происхожде-​нии. Ему кажется, что она родом из северных провинций Германии, с побе-​режья Северного моря. Однако скорее всего на эту догадку, о которой интервьюер пока умалчивает, его натолкнуло не сообщение пациентки, а ее документы или характерный северонемецкий выговор — так называемый «hochdeutsch».)

Случалось ли ей красть до этого, спрашивает интервьюер.

Пациентка поначалу отрицает это предположение, но затем сознается, что в детстве таскала у матери деньги. Ее брат всегда получал на две марки больше, чем она. Это было несправедливо. Однажды пациентка похитила у своей подруги розовое портмоне. Кража открылась, и портмоне пришлось возвратить. Тем не менее, она знает точно, что брат тоже воровал деньги у матери.

Стоит отметить, продолжает пациентка, что в общем-​то брату приходи-​лось немногим, лучше, чем ей. Детьми пренебрегали. Мать всегда назы-​вала отца алкоголиком — что не соответствовало действительности,– и ко времени их зачатия отца уже не любила. У нее был другой мужчина, став-​ший впоследствии их крестным. Мать любила брать детей с собой, когда встречалась с этим мужчиной. Пациентка и ее брат вынуждены были прово-​дить время в обществе дочери крестного, которая была старше ее на два месяца. Крестный относился к мальчикам лучше, чем к девочкам. Впрочем, к ней крестный относился хорошо, она могла сидеть у него на коленях.

(Интервьюер интересуется, не было ли у пациентки в фантазиях двух отцов?) Крестный жил в деревне. В одну из поездок туда (с крестным?) мать тяжело пострадала. Крестный просил отца развестись с матерью, но отец отвечал отказом. Позднее мать рассталась с крестным. Если между нею и отцом возникали какие-​либо противоречия, она часто обращалась за помо-​щью к пациентке. При этом мать совершенно не интересовалась состоянием своей дочери. Такое отношение продолжает сказываться на пациентке. Она плохо Переносит любые формы грубости. Например, она обижается, если спрашивает о чем-​то своего мужа, а тот как ни чем не бывало продолжает читать газету.

Уже помимо протокола пациентка сообщила следующее:

Недавно она приобрела в книжной лавке две книги. Ей понравилась еще одна книга, но платить за нее пациентка не хотела. Сумки у нее с собой не было и поэтому украсть книгу она не могла. Тогда пациентка прочитала кни-​гу тут же в лавке и лишь после этого успокоилась.

Интервьюер: Вы составили впечатление о содержании книги?

Пациентка подтверждает.

Пациентка рассказывает о своем муже. Их брак был чем-​то само собой разумеющимся. На одной вечеринке, когда она была еще школьницей, он пригласил ее на танец. Она нашла это совершенно несуразным. Долгое вре-​мя после этого она ничего о нем не слышала, пока однажды он не позвонил ей. Это произошло через год. Они стали встречаться, решили пожениться. Дело шло очень быстро. Она знала, что будет с ним счастлива.

На вопрос интервьюера, оправдались ли ее ожидания, была ли она счастлива, пациентка отвечает утвердительно. Отец плохо отнесся к ее решению выйти замуж. По его мнению, она поступала опрометчиво, поскольку рисковала расстаться с привычным уровнем жизни. Ее семья была по-​настоящему обеспеченной. Она прекрасно понимала, что многое потеряет.

Пациентка сообщает о своей бездетности. Замуж она вышла семь лет то-​му назад. У нее было два выкидыша. Менструации теперь весьма нерегуляр-​ны. Из-​за применения теплового метода прекратилось отделение яйцеклет-​ки. Лечащий ее гинеколог полагает, что в этом повинны и психические фа-​кторы. Усыновить ребенка пациентка не может, она боится, что не будет относиться к нему, как к ребенку родному, и он будет чувствовать себя столь же нежеланным, что и она. Однако в то же время она боится очеред-​ного выкидыша. Разумеется, добавляет пациентка, любая женщина испыты-​вает страх перед родами.

Интервьюер: Как относится к этому Ваш муж?

Муж хотел бы иметь ребенка от нее, будь у нее ребенок, она вряд ли занималась бы всеми этими вещами.

Интервьюер: Но как я понимаю, Вы обратились ко мне из-​за воров-​ства.

Пациентка: В общем-​то да. однако бездетность для нее еще большая проблема.

Здесь интервьюер сообщает пациентке, что ее сообщение о воровстве рыбы натолкнуло его на мысль о том, что она родом с северного побережья. Да, говорит пациентка, она действительно любит есть рыбу. Она могла бы готовить рыбные блюда каждый день. Хотя поначалу им с мужем прихо-​дилось здесь в С. нелегко, она уверена, что со временем у них мог бы обра-​зоваться свои круг знакомых. Оба они общительные люди, легко идут на контакт. Было бы замечательно ходить в гости, изредка отлучаться из дома. Но мать постоянно вмешивается в их дела, ищет у них поддержки, приходит к ним, даже тогда, когда никто ее не зовет. «Моя мать всегда была готова сделать дерьмо,-резко выражается пациентка.

В заключение интервью пациентка говорит, что она призналась наконец в своем воровстве мужу. Его реакция ее разочаровала. Муж просто посове-​товал ей взять себя в руки и с тех пор каждый день расспрашивает ее, воро-​вала ли она сегодня. Если она захочет что-​либо с ним повторно обсудить. муж может сказать, что разговор на эту тему у них уже был. Он совсем не принимает во внимание, что в первый раз она могла не высказать всего, что хотела. Когда же она обратилась за помощью к психоаналитику, муж стал ревновать ее к терапевту. Интервьюер спрашивает пациентку, почему она решила, что в поликлинике ее консультировал именно психоаналитик. Так она предположила, отвечает пациентка. Она ходила в поликлинику пять раз и ей обещали помочь. Над ревностью ее мужа терапевт лишь посмеялся. Ин-​тервьюер спрашивает, знает ли муж пациентки, где она сейчас находится. Пациентка подтверждает. «Может ли муж опять разозлиться? — спраши-​вает интервьюер». «Как бы то ни было,-отвечает пациентка,– муж про-​сто неправильно к этому относится».

Интервьюер признается пациентке, что часто прерывал ее рассказ (фактически не позволяя ей выдерживать паузы), поэтому ее высказы-​вания, занесенные в протокол, могут показаться несколько непоследова-​тельными.

Пациентка: Я заметила это. Лучше бы Вы побольше меня критико-​вали.

Интервьюер: Вы хотите, чтобы Вас критиковали? Вам неприятно, когда Ваши слова поддерживают?

Пациентке предъявляется протокол интервью. Просматривая его, паци-​ентка говорит, что может понять практически любой медицинский термин, поскольку работала технической ассистенткой в медицине и прервала свою работу лишь для того, чтобы решить свои проблемы. Она желает во что бы то ни стало от них избавиться.

(Интервью производит сильное впечатление на аналитика. Глубина страданий, пережитых пациенткой, ее воля к выздоровлению — все это не может оставить его равнодушным.)

Комментарий: Скорее всего этот диалог произвел на читателей столь же сильное впечатление. В связи с предельной содержательность дан-​ного текста, комментарии представляются излишними.

2.4. Эмпирическое обоснование

Подобные вербальные протоколы, составленные на основе магнито-​фонных записей или восстановленные по памяти, отлично годятся для исследований. Высказывания пациента, интерпретация и ее диагности-​ческое значение могут в любой момент, по желанию терапевта, подвер-​гнуться эмпирической перепроверке. Существует возможность сравни-​вать протоколы интервью, проведенных с пациентом в различное время, а также сопоставлять его рассказ с запротоколированными интервью других пациентов. Целью такой перепроверки является анализ содержа-​ния интервью. Для этого применяются методы как количественного так и качественного типа. Оценка интервью экспертами дает возможность проверить правильность толкования, данного психоаналитиком в тече-​ние разговора. В последнее время наряду с традиционными количест-​венными методами получили применение методы компьютерного иссле-​дования (Kaechele, 1976).

Степень близости или дистанции между пациентом и психоаналити-​ком во время разговора оценивается с помощью так называемого Aktan-​tenanalyse (Rost, 1981). Те или иные фразы пациента, промелькнувшие в разговоре позволяют исследователю сделать заключение о том, какие именно аффекты выявились в течении интервью (Schoe­fer, 1980). Пос-​ледний подход широко распространен во многих психоаналитических центрах Германии.

Большинство психоаналитиков использует для этих целей традицион-​ную форму доклада о конкретном случае (Fall­bericht). Доклад целиком посвящен определенному лицу и читается как новелла, живо характери-​зующая пациента. Такого рода доклады весьма выразительны и напоми-​нают литературный портрет, в котором ярко проявляется своеобразие описанного индивида. Однако серьезную опасность в данном случае пред-​ставляет собой возможность чересчур субъективной оценки со стороны автора. Кроме того, следует учитывать, что аналитики могут обладать различными способностями в восприятии той или иной ситуации, в пере-​работке воспринимаего и запоминании произошедшего. В связи с этим исследователи, ориентирующиеся на строго эмпирические способы пере-​проверки полностью отвергают протоколы по памяти, признавая лишь те методы, при которых полученные сведения и их оценка контролируемы и пригодны для перепроверки, а значит, объективны. Тем не менее докла-​ды о конкретных случаях имеют немалое значение для психоаналитических исследований в целом. С поставляемыми такими докладами сведени-​ями об индивидуальных особенностях анализируемого вряд ли смогут конкурировать анкеты и тесты. Именно поэтому психоаналитическое «ин-​тервью» и детальный, обстоятельный доклад о конкретном случае по сей день не теряют своей актуальности.

Надо отметить, что уровень объективности доклада о конкретном случае может возрасти, если, во-​первых, в протоколе, составленном по памяти, четко расслежены отдельные этапы психоаналитического разго-​вора, а во-​вторых, когда в докладе проведено последовательное раз-​граничение между сообщением о процессе самого разговора и его отдельных этапов и интерпретацией интервью. Дополнительным факто-​ром повышения уровня объективности будет научное обоснование каж-​дого эпизода интерпретации.

Усовершенствованным диагностическим методом психоанализа является так называемая супервизия. Закончив разговор с пациентом, психоаналитик делится своими впечатлениями и интерпретацией с экс-​пертом, который, разбирая этот случай, старается идентифицировать себя как с пациентом, так и с интервьюером. Метод супервизии позво-​ляет обнаружить недочеты, допущенные интервьюером в процессе раз-​говора, а также оценить правильность данных им интерпретаций. Супервизию может проводить не только один эксперт, но и группа экс-​пертов. что несомненно повышает общий уровень объективности дан-​ного метода. Неточности, допущенные одним экспертом, выявляются во время этого своеобразного симпозиума. Понятно, что у нас будет гора-​здо больше оснований доверять интерпретации, данной одним или дву-​мя аналитиками, если ее единодушно поддерживают пять авторитетных супервизоров. Другим способом проверки правильности конкретной психоаналитической интерпретации служит тестовый метод. В том слу-​чае. когда результаты тестового исследования в целом соответствуют интепретации психоаналитика, правильность последней считается под-​твержденной. Тестовый метод в этом случае напоминает рентгено-​графическое исследование, результаты которого либо подтверждают, либо опровергают диагноз эксперта. Представляется логичным, поэто-​му. обратиться в следующем параграфе к рассмотрению психологичес-​ких тестовых методов, которые, в первую очередь, позволяют сверить психоаналитическую и психологическую точки зрения, а во вторую — дополнить качественное, а значит, «субъективное» психоаналитическое «интервью» количественным, а следовательно, «объективным» тестом.

3. Психоаналитически ориентированные методы тестирования

3.1. Качественные методы

В этой связи широкую известность получил тест Роршаха (Rorschach-​Test), в течение которого испытуемому предлагается рассмо-​треть чернильные пятна неопределенной формы. Для психоанализа этот тест переработал Рой Шафер (Roy Scyafer 1954). В случае необходим мости слова пациента заносятся в протокол. Затем составляется коммен-​тарий, в котором слова пациента интерпретируются на основании психо-​аналитической теории личности и учения о болезнях. При этом учитыва-​ются и формальные процессы: трактовал ли пациент всю картинку, или обратил внимание на какие-​то конкретные детали; разглядел ли пациент в предложенной картинке что-​то совершенно непредсказуемое, или нет. Чернильное пятно может ассоциироваться у испытуемого с хищником, человеком, определенными дружелюбными либо жестокими сценами. Содержание этих ассоциаций изучается с субъективной (качественной) и объективной (количественной) точек зрения. Под количественным ис-​следованием в данном контексте понимаются определение количества времени, требующегося испытуемому для ответа, определение общего числа ответов, числа исчерпывающих и частичных ответов. Полученные данные сопоставляют со средними показателями, полученными путем тестирования большого числа людей, и выводят таким образом некий средний результат исследования для конкретного пациента. Такой метод помогает расширить психоаналитические возможности распознавания специфических страхов, защитных механизмов и конфликтов.

Так, например, люди, страдающие классическими неврозами (см. VI. 2.), обнаруживают, как правило, хорошо функционирующие защит-​ные механизмы вытеснения, изоляции аффекта и формирования реак-​ции. Пациенты с шизофреническими симптомами (см. VI.4.) демонстри-​руют в течение теста Роршаха более или менее нарушенное восприятие реальности. Алкоголики и лица с наркотической зависимостью, угады-​вая в предлагаемых картинках образы, связанные с «проглатыванием или получением чего-​то», дают основания говорить об оральности. Ре-​грессивные тенденции и склонность к аффектациям, свойственные людям с нарцистическими расстройствами личности или пограничными состояниями, указывают на нарушение ранних объектных отношений. В числе известных проективных тестов, подтверждающих, опро-​вергающих и дополняющих предварительные диагнозы, следует также упомянуть TAT (The­matic Apper­cep­tion Test) и ORT (Objekt Relat ions Test). Они заключаются в том, что пациенту предлагаются картинки, имеющие сильно выраженный провокационный характер. Содержание картинок соприкасается с бессознательным началом любого человека. Это всем нам знакомые состояния скорби, печали, несчастной любви, ссоры, счастья, страха смерти.

Необходимо подчеркнуть, что именно провокационный характер вышеперечисленных тестовых методов позволяет им достигать своей цели: исследовать бессознательное. «Интервью» лишь в редких слу-​чаях удовлетворяет требование провокационности, поскольку чаще всего интервьюер ведет себя по отношению к пациенту дружелюбно и предупредительно.

Так же. как и результаты интервью, итоги тестового исследования оказываются зависимыми от реакции испытуемого на поведение чело-​века, проводящего тест. Испытуемый проецирует не только на демон-​стрируемые ему картинки, но и на личность исследователя. Точнее говоря, речь здесь идет о двух уровнях проекции. Поэтому результаты такого исследования тоже не вполне объективны.

В связи с этим представляется важным указывать в комментариях к протоколу, как складывались отношения между испытуемым и ис-​следователем. Сама тестовая ситуация способна создавать такой образец реакции (Reak­tion­s­muster). при котором исследователь воспринима-​ется пациентом как экзаменатор, судья или учитель, одним словом, как авторитетная личность, делающая из ответов пациента выводы ему. самому не известные. Важно поэтому знать, проявились ли каким-​либо образом подобные отношения. Достаточно сказать, что тестовое иссле-​дование дает разные результаты, в зависимости от манеры поведения исследователя. Он может вести себя отстранение или дружелюбно и т. д. Реакция испытуемого на поведение исследователя, разумеется. адекватна его реакции. Из этого можно заключить, что тестовое иссле-​дование само по себе является пространством, важную роль в котором выполняют двусторонние переносы 1. Тем самым процессы переноса и контр-​переноса, протекающие в течение тестирования, также заслужи-​вают в комментарии особо пристального внимания, наряду с описанием и интерпретацией процесса, протекающего между испытуемым и мате-​риалом теста.

3.2. Количественные методы

Из общего числа наиболее употребимых и оправдавших себя на пра-​ктике количественных методов психоаналитической диагностики следует особо выделить Гисенский тест (Giessen­test 1972), разработанный и усовершенствованный Дитером Бекманном и Хорстом Эбергардом Рихтером (Dieter Beck­mann, Horst-​Eberhard Richter). Данный тест включает в себя более сорока вопросов (итем) и позволяет исследователю соста-​вить общее впечатление о личности испытуемого. В ходе тестирования выявляются субъективное ощущение испытуемого в настоящий момент (в частности, депрессия или уверенность в себе), его социальное положе-​ние, аспекты его частной жизни и черты, характеризующие его личность (общительность, замкнутость и т. д.).

Тестирование различных слоев населения, проведенное Гисенской исследовательской группой, показало, что отношение к поставленным вопросам, к примеру, мужчин — женщин, пожилых — молодых людей. студентов медицинского — студентов философского факультетов, паци-​ентов, страдающих психосоматическими заболеваниями.– лиц с нарко-​тической зависимостью, криминальных личностей — людей, склонных к сексуальным извращениям и т. д., имеют ярко выраженные отличия. Полученные таким образом сведения позволяют в перспективе с доста-​точной точностью определять природу душевного расстройства, которым страдает пациент. Интерпретация результатов теста обнаруживает типы тревоги, защитных механизмов и конфликтов, актуальных для испытуемого, и поэтому она в определенном смысле аналогична толко-​ванию психоаналитического разговора.

В последние годы получили широкое распространение три Других количественных теста:

1. «Анкета для исследования психосоматического процесса» (FAPK), предложенная в 1981 году Клаусом Кохом (Claus Koch). Осно-​вой для нее послужили разнообразные теории возникновения психосома-​тических расстройств. Из десяти пунктов анкеты наиболее важными представляются пункт 2, оценивающий степень ограниченности фанта-​зии, пункт 3, рассматривающий эмоциональную сторону межличностных отношений, пункты 5 и 6, уточняющие уровень бессознательной агрес-​сивности и ее торможения.

2. «Анкета нарцистическая» (Narziss­mus­frage­bo­gen), предложенная в 1985 году Денеке и Мюллером (Deneke Muell er). С ее помощью исследуются особенности психики лиц, страдающих нарцистическими расстройствами личности (см. гл. VI. 3.1.) 2. Первый пункт раскрывает такие характерные чувства, как тревога, беспомощность и бессилие. Предлагаемая испытуемому итема может звучать, к примеру, следую-​щим образом: «Часто я испытываю такую внутреннюю опустошенность, словно меня парализовало. Это чувство неописуемо.» Беспомощность и беззащитность личности находит свое выражается в другой итеме:

«Часто я чувствую себя так. точно я нахожусь в стеклянном сосуде, который может разбиться от малейшего прикосновения». Аспект само-​разрушения выявляется при подтверждении итемы: » Порой я так злюсь на себя, что мне становится страшно.» Выбор пациентом определенной итемы демонстрирует наличие у него, в частности, неконтролируемых агрессивных импульсов, характерных как для нарцистических, так и пограничных расстройств личности («Иногда я бываю настолько зол, что боюсь потерять всякий контроль над собой»), чувства собствен-​ной ничтожности («Бывает невыносимо порой представить, как ты незначителен»), социальной изоляции («Я избегаю праздников, потому что чувствую себя там чужаком»), самовозвеличивания («Узнай все. какой талант скрыт во мне, они бы удивились»), нарцпстической злости («Если я не получаю заслуженного одобрения, я готов, сгореть от зло-​сти» или «В общении с людьми необходимо быть всегда начеку»).

3. » Анкета исследования факторов агрессивности» (FAF) 3, создан-​ная на основе результатов проведенного во Фрайбурге изучения лич-​ности, предоставляет возможность определить тип агрессивности, нали-​чествующий у испытуемого на момент исследования. Согласно психоло-​гическим и психоаналитическим теориям болезней, в возникновении психосоматических расстройств существенная роль принадлежит факто-​ру подавленной агрессивности. В процессе лечения этих расстройств агрессивность может стать явной, что способствует исчезновению психо-​соматических симптомов. Анкета исследования факторов агрессивности позволяет зафиксировать эти изменения.

Несмотря на то, что названные в этой главе количественные мето-​ды тестирования успешно применяются в психоаналитической диаг-​ностике, бессознательные процессы, протекающие в человеческой пси-​хике, им не доступны. Однако с помощью тестов контролируется про-​цесс психоаналитической терапии. Тем самым субъективное мнение психоаналитика, проводящего лечение, уточняется объективным мето-​дом исследования.

VIII. ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ЛЕЧЕНИЯ И КОНСУЛЬТАЦИИ

1. Отличия от других видов терапии &

За последние двадцать лет возник целый ряд новых терапевтических техник, поэтому в настоящий момент психоанализ является одним из множества столь же полноправных методов лечения душевных расстройств. Сейчас учащиеся психологических факультетов изучают наряду с психоанализом, в частности, поведенческую терапию ( Ver­bal –ten­s­ther­a­pie), важная роль в которой отводится таким понятиям, как систематическая десенсибилизация (sys­tem­a­tis­che Desen­si­bil­isierung), тренинг уверенности в себе (Selb­st­sicher­heit­strain­ing), аверсивное (aver­sive) и оперантное (oper­ante) состояния. Кроме того. большое внимание в программе психологического образования уделяется и разговорной психотерапии (Gespraech­spsy­chother­a­pie). Например, в Гамбургском университете последняя представлена на втором семестре не только тео-​ретическими, но и практическими занятиями.

Такое положение позволяет выбирать практически любые методы лечения, включая непсихоаналитические. Однако многие психологи, первоначально практиковавшие поведенческую или разговорную тера-​пии, не удовлетворяются достигнутым и переходят к психоанализу. Сложившаяся ситуация способствует выработке нового взгляда на психоанализ и психоаналитические методы лечения. Рассмотрим поэто-​му прежде всего поведенческую и разговорную терапии и лишь затем сравним их с психоанализом. Несмотря на кажущуюся непривычность такого способа повествования, он полностью отражает реальность сов-​ременной психологии.

1.1. Поведенческая терапия

Базой для поведенческой терапии послужила экспериментально обоснованная теория научения. Со временем техника и понятия поведенческой терапии совершенствовались и теперь она включает в себя разнообразные практические методы лечения, суть которых сводится к логичной, но спорной теории.

Одним из серьезнейших условий данной терапии является объектив-​ная перепроверка результатов лечения через эксперименты, что дает право включить ее в естественнонаучный раздел психологии, отличи-​тельной особенностью которого оказывается приложение общих законо-​мерностей к конкретному индивиду.

Психические расстройства моделируют и пытаются устранить в лабораторных условиях, следуя при этом простой схеме: желание (Reiz) — реакция, в связи с чем поведенческая терапия весьма доступ-​на и легка в изучении. Так. к примеру, фобия, согласно поведенческой терапии, представляет собой патологическую условную реакцию, возникшую как следствие угрожающей человеку ситуации. Фантазии, вытесняемые желания и защитные механизмы во внимание не принима-​ются. Причину расстройства ищут ни в детстве, а в настоящем пациен-​та. Никакого веса не придается возможному символическому значению вызывающего страх объекта; его рассматривают как возбудитель стра-​ха, а все остальное считают последствиями такого возбуждения. При этом цель поведенческой терапии — заменить неадекватное поведение пациента поведением адекватным.

В отличие от поведенческой терапии, психоанализ придает огромное значение бессознательным психическим процессам. Предметом изуче-​ния психоанализа является сам человек, поэтому все терапевтические методы психоанализа строятся на сложной и утонченной психоаналити-​ческой теории личности.

Несмотря на серьезные различия, у поведенческой терапии и психо-​анализа есть много общего. Оба метода предназначены для понимания непростых психических феноменов, оба имеют немаловажное значение для оздоровления общественных отношений, признают неизбежность ошибок, возникающих в процессе исследования, и принимают в качест-​ве необходимого условия перепроверку полученных результатов. Сле-​дует, однако, признать, что необходимость последнего условия была постулирована в психоанализе лишь в последнее время.

Многие психоаналитики, в частности, Ганс-​Фолькер Вертманн (Hans­Volker Wert­mann) в своей статье, опубликованной в «Журнале психосоматической медицины и психоанализа» (Zeitschrift fuer psy­cho­so­ma­tis­che Medi­zin und Psy­cho­analyse) l. указывают на резкие про-​тиворечия между поведенческой терапией и психоанализом, однако растет и число ученых, пытающихся изыскивать возможности для синтеза двух методов. Комбинация из двух этих подходов, предло-​женная Райнером Краузе (Reiner Krause) 2 весьма эффективна, на-​пример. при лечении заикания. Представители поведенческой терапии тоже не стоят на месте. Психолог Эва Эгги (Eva Jaeggi) 3 в контексте когнитивной терапии, разработанной на основе терапии поведен-​ческой, рассматривает психические нарушения не только как специ-​фические «ошибки мышлениям (Denk­fehler), но и как следствие ирра-​циональных мыслей и внутренних противоречий, не осознаваемых пациентами.

В еще большей степени на сходстве поведенческой терапии и психо-​анализа строит свои умозаключения Э.Ханд (E.Hand 1986). Он прово-​дит последовательный анализ отдельных человеческих потребностей, функций, мотиваций и поведенческих расстройств, различая при этом сознательные и так называемые «несознательные» («nicht-​bewusste») функции (см. Rosen­baum Mer­baum), значение которых становится очевидно в процессе терапии.

Тем самым Ханд. избегая использования психоаналитической тер-​минологии, в сущности повторяет давно известную в психоанализе истину. Однако признать это приверженцы поведенческой терапии не торопятся. » Гипотеза или, говоря точнее, признание существования несознательных или неосознаваемых (nicht­gewusster) человеком наме-​рений не содержит в себе перехода к аналитической конструкции, постулирующей бессознательную мотивацию поступков, а представ-​ляет собой лишь практическое средство, позволяющее использовать умозрительный, отвлеченный анализ функций в терапевтических целях» (Hand 1986. S.289).

Пауль Вахтель, напротив, не боится признать психоаналитические «конструкции», о чем свидетельствует его книга «Психоанализ и пове-​денческая терапия. Речь в защиту их интеграции» (Paul Wach­tel 1981), в которой он синтезирует во многих отношениях слабую теорию возник-​новения фобий поведенческой терапии и психоанализа, вводя в пове-​денческую терапию понятие бессознательного значения вызывающего страх объекта.

Тем не менее психоаналитикам следует учитывать, что поведенчес-​кая терапия тоже оправдывает себя на практике, поэтому в том случае, когда обнаруженные расстройства бессознательного не способствуют излечению пациента, страдающего, к примеру, заиканием, психоана-​литику вне всяких сомнений стоит направлять его к психологу, практи-​кующему поведенческую терапию. Подобное сотрудничество можно только приветствовать.

& 1.2. Разговорная психотерапия

Базой для разговорной психотерапии, как и в случае терапии пове-​денческой, послужила экспериментальная психология. В разговорной психотерапии практикуется описание клинических феноменов, уделя-​ется большое внимание контролю результатов лечения и прежде всего намечается конкретная цель терапии. Вскрытие бессознательного содер-​жания в планы терапевта не входит. Большое значение имеют три базо-​вых условия (Basis­vari­ablen), разработанные Карлом Р. Роджерсом (Carl R. Rogers 1957):

1. Подлинное, человеческое реагирование.

2. Добросердечное отношение и понимание пациента.

3. Вербализация чувств пациента.

В разговорной психотерапии, как и в психоанализе, существенным фактором признается личный опыт терапевта. Согласно разговорной психотерапии, для того, чтобы в полной мере понять скрытое значение чувств пациента, необходимо добиться так называемой «модификации поведения» («Ver­hal­tens­mod­i­fika­tion»). В отличие от поведенческой терапии здесь не практикуются директивные методы лечения, поскольку считается, что пациент сам прекрасно понимает, в чем он нуждается и в каком направлении должен развиваться терапевтический процесс. Функция, отведенная психотерапевту, заключается, таким образом, в сопровождении пациента на этом пути и вербализации, т. е. словесном обозначении его чувств.

Немаловажное значение в этой связи приобретают психотерапевти-​ческие вмешательства в монолог пациента. Последнему могут задавать различные наводящие вопросы, например: «Как Вы чувствуете себя в на-​стоящий момент?», «Вас что-​то беспокоит?», «Вы чувствуете себя всеми покинутым?». При этом терапевт всегда доверяет ответам пациента. Ожи-​вления ранних образцов отношений, неизбежность которого подчеркива-​ется в психоаналитической концепции переноса, избегают или вообще отрицают его значение. Не делается никаких попыток проникнуть в бес-​сознательное значение поведения и определить тем самым наличие у че-​ловека того или иного неосознанного конфликта. Придерживаясь таких принципов, создатели разговорной психотерапии смогли избавиться от «пугала» * «священной коровы» психоанализа — от понятий сопротивле-​ния, навязчивого повтора, переноса и контр-​переноса. С психоаналити-​ческой точки зрения 4 разговорная психотерапия, «не имеющая в своем распоряжении ни теории психических расстройств, ни конкретной, ори-​ентированной на определенное заболевание, терапевтической техники», представляется лишь психологической методикой разговора.

Тем не менее Карл Р. Роджерс выдвинул в 1959 году не только тео-​рию личности разговорной психотерапии, но и теорию самой терапии. В своем труде он говорит, в частности, об использовании в терапевти-​ческих целях противоречий между реальными и идеальными образами, наличествующими в психике пациента. Несмотря на то, что это утверж-​дение может быть с полным правом названо вполне психоаналитичес-​ким, создатели разговорной психотерапии склонны отрицать любое сходство с неудобным соседом.

1.3. Прочие психотерапевтические методы

Из обширного списка различных психотерапевтических методов, применяемых сейчас для лечения душевных расстройств, необходимо отметить следующие:

* Приведенное выражение впервые прозвучало на семинаре «Психоанализ и поведен-​ческая терапия. Общность и различия», проведенном совместно с К.Хейнертом — K.Heinerth — в зимнем семестре 197677 гг.

Трансактивное анализирование (Transaktions-​Anal yse), разработан-​ное Эриком Берне (Eric Berne 1974). Согласно Берне существует три состояния человеческого Я: детское Я, взрослое Я и Я родительское. Человеческие конфликты Берне рассматривает как своего рода «игру» ( «Spiele»), существенным условием которой он считает провоцирующее поведение одной из конфликтующих сторон. Поведение человека может, таким образом, иметь своей целью побуждение человека другого на определенные действия. Берне отмечает, в частности, такие провока-​ции, как «бросайся на меня» или «выгони меня» и т. д. В трансактивном анализировании так же, как в психоанализе учитываются типичные образцы отношений и поведения, кроме того, оно способствует осознованию пациентом своего т. н. «бессознательного плана жизни» (unbe­wusster Leben­s­plan), – т. е. своеобразного бессознательного «предписа-​ния» (Skript), управляющего определенными действиями человека. Тем самым трансактивное анализирование оказывается адаптированным аналогом психоанализа. Теория и методы трансактивного анализа под-​робно описаны Леонардом Шлегелем в пятом томе его «Основ глубин-​ной психологии» (Leon­hard Schlegel «Grun­driss der Tiefenpsy­cholo­gie» Band 5. 1979).

Образная терапия (Gestalt­ther­a­pie). Согласно теории образной терапии, заблокированные внутренние резервы проявляются в про-​цессе контакта человека со скрытыми в нем образами, видениями и т. п. И если феномены сопротивления (Wider­stancJsphaenomene) при этом как и в психоанализе подлежат интерпретации, то толкования бессознательного содержания не дается (см. Hartmann-​Kottek-​Schro ederl986).

Биоэнергетика (Bio-​Energetik) представляет собой метод лечения душевных расстройств, основанный на понимании тех или иных телес-​ных симптомов. В своей книге, освещающей современное состояние био-​энергетики. Александр Ловен (Alexan­der Lowen 1979) вслед за Виль-​гельмом Рейхом (Wil­he­lin Reich), большое место в работах которого уделяется, в частности, рассмотрению различных физических проявле-​ний нарушений психики, подчеркивает необходимость досконального изучения языка тела. Родство приведенной теории с психоаналитическими концепциями, в особенности, с анализом характеров (Charak­ter­analyse) Вильгельма Рейха (1933) представителями биоэнергетики признается и воспринимается, как фактор во многих отношениях поло-​жительный.

Много общего с психоанализом имеет и т. н. «терапия первичного крика» («Urschre­i­ther­a­ple»). более известная как первичная терапия (Pri­maerther­a­pie, Arthur Janovs 1970).

Основным инструментом данной терапии является регрессия, при которой пациент погружается в бессознательные области боли, страха, страдания, отчаяния и гнева, недоступные ему при других обстоятель-​ствах по причине существования защитных механизмов. Посредст-​вом этого вскрывается «первичная боль» («Urschmera»). связанная с драматическими переживаниями раннего детства. Повторное ожив-​ление неприятных эмоций или. иначе говоря, «примула» (Primein) позволяет пациенту открыто выразить подавленный «первичный крик» («Urschrei»). т. е. без всякого стеснения плакать, жаловаться, злиться и т. д. Это в свою очередь ведет к исчезновению беспокоящих его симптомов *.

В известном смысле первичная терапия — предприятие даже более смелое, чем сам психоанализ. Предпринимаемые в рамках первичной терапии длительные групповые сеансы, проводимые в затемненном помещении, позволяют достигать более глубокой и продолжительной регрессии и, в каком-​то смысле, даже более эффективных результатов, чем сеансы психоаналитические.

Однако, необходимо еще раз подчеркнуть, что все вышеперечис-​ленные виды терапий не совсем удовлетворительны: поведенческая терапия упускает бессознательное значение человеческого поведения, проблему переноса и контр-​переноса; разговорная психотерапия, учи-​тывая возможность переносных реакций, воспринимает их, тем не менее, как нечто вредное; и только в рамках трансактивного анализа, ориентированного прежде всего на биоэнергетику, и в еще большей степени первичной терапии признается психоаналитическая концеп-​ция, согласно которой психические расстройства являются следствием драматического опыта в ранних отношениях человека и не могут быть преодолены без их повторного оживления. В последнем утверждении содержится, по сути, определение важнейшего психоаналитического принципа.

* Что касается общности между психоанализом и первичной терапией, то доказатель-​ством этого может служить, в частности, пример психолога и психоаналитика Аль-​берта Герреса (Albert Goer­res). практиковавшего в клинике Мюнхенского универ-​ситета первичную терапию наряду с психоанализом.

2. Условия, необходимые для успешного применения психоаналитических методов

2.1. Со стороны психоаналитика

Важнейшим фактором успешного применения психоаналитического метода наряду с внешними условиями терапии представляется личность самого психоаналитика. К сожалению, этот факт достаточно скупо осве-​щается в литературе, посвященной психоанализу. Недостаток такого рода информации в какой-​то мере восполнил недавно вышедший сбор-​ник, в который включены работы на эту тему, написанные известными психоаналитиками (Kut­ter et al., 1988). Основную мысль этого сбор-​ника можно сформулировать так: психоаналитик должен воспринимать себя как важный субъективный фактор терапии и стремиться к самопо-​знанию. Именно в связи с этим неотъемлемой частью психоаналитичес-​кого образования становится учебный анализ. Последний предостав-​ляет начинающему терапевту возможность изучить самого себя, разо-​браться в своих собственных конфликтах и таким образом достичь довольно высокого уровня самопознания. В то же время есть серьезные основания полагать, что высокий уровень познания собственной лич-​ности гарантирует более успешное понимание других людей, т. е. в на-​шем случае — пациентов.

Сказанное в равной степени относится к психоаналитикам, получив-​шим психологическое образование и к тем. кто закончил медицинское учебное заведение.

Самопознанию аналитика способствует также групподинамическии практикум. Атмосфера группы позволяет будущим специалистам соста-​вить наглядное представление о собственной манере поведения. Участ

* Ранее бытовало мнение, что медицинское образование, подразумевающее воспита-​ние чувства ответственности за жизнь пациента, является лучшим гарантом подлин-​но психоаналитического поведения, однако десятилетняя преподавательская деятельность во Франкфуртском университете убедила, лично меня, что и в чисто пси-​хологическом образовании есть свои неоспоримые преимущества. Психология — это, говоря просто, наука о переживаниях людей. Поэтому студенты, изучающие психологию, занимаются прежде всего этим вопросом, что и является в некотором смысле залогом самопознания. Разумеется, нельзя не упомянуть в контексте психо-​логии об опасности превращения человека в абстрактный объект статистического или какого-​либо иного исследования. Реальность такой угрозы доказала современ-​ная медицина. Сконцентрировав свое внимание на патологии и химических лекар-​ственных препаратах медики кажется совсем позабыли о человеческой личности.

ники групдодинамического практикума откровенно высказывают свое мнение по поводу коллег, открывая им глаза на неизвестные им сторо-​ны их личности. Критерием объективности высказанного мнения может служить в данном случае его поддержка большинством участников пра-​ктикума. Максимум информации 6 своих собственных положительных и отрицательных качествах, предоставляемый такими занятиями, облег-​чает психоаналитику в будущем понимание реакции пациента, которая во многих отношениях есть не что иное, как реакция на поведение ана-​литика. Оно же, в свою очередь, должно соответствовать главному пра-​вилу психоаналитической терапии — «сдержанности» (Absti­nenz). Пси-​хоаналитику необходимо научиться контролировать свои чувства по отношению к пациенту.

2.2. Со стороны пациента

Идеальный пациент не только жалуется на определенные сим-​птомы, но и связывает их с конкретными психическими пережива-​ниями, поэтому, он готов активно участвовать в процессе анализирования. От успешности сотрудничества аналитика и пациента или, иными словами, от степени участия последнего в так называемом «лечебном альянсе» (Arbeits­buend­nis), подразумевающем лишенное невоотичности. рациональное и разумное отношение анализируемого к аналити-​ку, во многом зависит эффективность самой терапии (Green­son 1967). Под сотрудничеством понимают прежде всего готовность пациента сво-​бодно ассоциировать, т. е. рассказывать обо всем. что придет ему в голову, не обращая внимание на чувства стыда, стеснения, страха или вины. Такая откровенность подразумевает высокую степень доверия, которая не может возникнуть сразу в начале анализировать, а созида-​ется постепенно.

Краткий пример даст читателю представление о том. каким образом психоаналитик выясняет, готов ли пациент к сотрудничеству:

Аналитик. Я пытаюсь Вас понять. Мне бы очень хотелось сотрудни-​чать с Вами. Это помогло бы нам лучше понять причину Ваших страданий.

Пациентка. Но почему же тогда Вы мне не помогаете?

Аналитик. Я Вам уже помогаю, просто я не делаю никаких поспеш-​ных выводов. Меня ведь интересуют совсем не симптомы, меня интересуют психические проблемы, которые симптомы вызывают. Почему бы Вам тоже не заинтересоваться этим.

Пациентка. Хорошо. Но я сомневаюсь, смогу ли я Вам помочь. Мне кажется, причины мне неизвестны.

Аналитик. Я готов помочь Вам в них разобраться. Главное — наша совместная работа, а она станеть возможной при одном условии. Вам необ-​ходимо сообщать мне обо всем, что Вы чувствуете. Итак, с чем, по Вашему мнению, могут быть связаны Ваши страдания?

Пациентка. Скорее всего с моей супружеской жизнью.

Аналитик. Это вполне вероятно. Мы займемся этим вопросом. Одна-​ко важнее другое: Вы сами понимаете, что несчастны в браке, а значит, разобраться в причинах несчастья будет уже легче.

3. Психоаналитическая ситуация

Обратимся теперь к рассмотрению самой обстановки (set­ting) психоаналитического сеанса. Классическая ситуация выглядит сле-​дующим образом: больной лежит на кушетке, психоаналитик сидит в кресле, стоящем за кушеткой. Такое положение, при котором пациент не видит психоаналитика, призвано способствовать свободному тече-​нию ассоциаций анализируемого. Однако упомянутая в предыдущем параграфе сдержанность психоаналитика, выражающаяся в том, что последний избегает непосредственной реакции на слова пациента и, в отличие от обычного разговора, ограничивается молчанием и вопро-​сами, способна приводить к дополнительной фрустрации анализи-​руемого и создавать атмосферу своего рода вакуума человеческих отношений.

В своей книге «Психоаналитическая ситуациям Лео Стоун (Die Psy­cho­an­a­lytis­che Sit­u­a­tion. Leo Stone 1973) говорит в этой связи, в част-​ности, о характерном для психоаналитического сеанса состоянии разъ-​единения, которое парадоксальным образом сосуществует с необычной для повседневной жизни доверительностью и интимностью. Этот пара-​докс характеризуется как «интимное разделение» или «раздельная интимность». По этой причине психоанализ подчас разочаровывает, ожидания людей. Искусственная ситуация аналитического сеанса не способна удовлетворить потребности межличностного контакта. Здесь происходит возбуждение фантазии, возникают навязчивые повторения одной и той же темы, что способствует анализировали» психики, одна-​ко вряд ли похоже на приятный разговор. Феномен психоаналити-​ческой ситуации в разное время становился объектом исследования не только психологии» но и других наук, поэтому имеет смысл ознако-​миться со «сторонним мнением».

В лингвистике склонны воспринимать ассоциирование пациента как своего рода рассказ о субъективных переживаниях, проводя параллели между ним и стилистическими приемами, свойственными художествен-​ной литературе. Писатель, сочиняющий роман, заимствует подчас мате-​риал для работы из собственной биографии или использует факты из жизни своей семьи 5.

В социлогии психоаналитическая ситуация рассматривается как контакт двух индивидов, опирающийся на определенные социальные правила: независимость пациента остается неприкосновенной; роли уча-​стников сеанса заранее известны; психоаналитик лишь предлагает паци-​енту свои профессиональные услуги в решении тех или иных внутрен-​них конфликтов. Возникающая во время сеанса атмосфера доверия, способствующая достаточно свободному выражению пациентом своих подлинных эмоций, позволяет аналитику разобраться в переживаниях анализируемого. В принципе, считается, что пациент вполне способен сам отыскать причину своих страданий, однако испытывает с этим вре-​менные затруднения, что и влечет за собой обращение за помощью к спе-​циалисту (Oev­er­mann u. а. 1976).

Согласно политологии психоаналитик, безусловно, применяет к па-​циенту власть. В контексте развития этой предпосылки, делается пред-​положение, что пациент, в известном смысле, доверяет свою личность психоаналитику и тем самым добровольно отказывается от собственной независимости. Утрированная картина таких отношений неизменно включает в себя образ всемогущего аналитика и бессильного, зависи-​мого пациента. К сожалению, находятся факты, подтверждающие это. Психоаналитик действительно может злоупотреблять доверием пациен-​та и даже наносить ему вред, что. доказывает, в частности, автобиогра-​фия Дерте фон Дригальски «Цветы на граните» (Doerte von Dri­gal­ski «Blu­men auf Granit» 1979). Однако подчеркивается и то обстоятельство, что при отсутствии свободного течения ассоциаций со стороны пациента психоаналитик бессилен что-​либо предпринять, поскольку строит все свои умозаключения на основании слов пациента. Что касается риска нанести пациенту вред, то. к примеру, Роберт Ланг (Robert Langs 1987) решает эту проблему в несколько нетрадиционном ключе. Согласно его мнению, терапевты, несмотря на выработанное в течение учебного анализирования умение быстро разбираться в причине собственных внут-​ренних конфликтов, страдают тем не менее, подчас, точно такими же нервными расстройствами, что и их пациенты. Аналитик, не подозрева-​ющий об этом. может бессознательно, пользуясь феноменом переноса. использовать пациента для решения собственных проблем. Подобные «терапевтические заговоры» («ther­a­peutis­cheV­er­schwoerung» R. Langs) могут иметь место в практике недостаточно образованных или недоста-​точно опытных терапевтов. В частности, мой более чем двадцатилетний опыт работы с пациентами убеждает, что вероятность возникновения описанной ситуации ничтожно мала.

4. Психоаналитический метод в узком смысле

Суть психоаналитического метода во многом определяется суще-​ствованием в нем двух парных, биполярных концепций: концепции «желания и сопротивлениям («Wun­sch und Wider­stand ») и «переноса и контрпереноса» («Ueber­tra­gung und Gegenuebertragung»).

4.1. Желание и сопротивление

Пациенты, проходящие анализирование, испытывают желание сот-​рудничать с терапевтом, совместно с ним прилагать максимум усилий для того, чтобы установить источник собственных страданий. Желание это выражается в готовности прослеживать причинно-​следственные свя-​зи между проявлением симптома и скрытым внутренним конфликтом.

Однако в то же время многие пациенты «сопротивляются» повтор-​ному оживлению в рамках уже психоаналитического сеанса неприятных им воспоминаний и ситуаций, поскольку, полагают, что это грозит реа-​нимировать драматические для них обстоятельства прошлого, напри-​мер, раннего детства. Воспоминания часто бывают невыносимо болез-​ненными, а опасения, что психоаналитик отнесется к боли пациента пренебрежительно или даже иронично, провоцируют у последнего сте-​снение. Развивающееся вследствие этого бессознательное сопротивление в некоторых случаях ведет к частичной потери способности вспоминать о драматических и позорных эпизодах вообще.

Сновидения же, напротив, на свой лад, доносят болезненные пере-​живания до сознания, поэтому в рассказе пациента периодически возни-​кают намеки на забытый эпизод. Дело аналитика — осторожно указать пациенту на трудности, которые тот испытывает, припоминая подобные сцены, на его замеченные попытки уклониться от важной, но щекотли-​вой темы и, не забывая подчеркивать свое трепетное отношение к чувст-​вам анализируемого, ознакомить его с предполагаемыми причинами данного сопротивления. Часто пациенты стремятся контролировать свои мысли, и, заметив, что в разговоре они уклонились от «спасительной» нейтральной темы, спешат к ней вернуться.

К примеру, пациент злится на аналитика из-​за того. что тот не уде-​ляет ему требуемого времени, однако боится каким-​либо образом про-​явить этот гнев. Результатом такого сопротивления оказывается миг-​рень. Сопротивление, образно говоря, «производит» симптом.

Задача анализа сопротивления как раз и состоит в том, чтобы пока-​зать пациенту связь между симптомом и вытесняемым аффектом, при-​чина вытеснения которого заключается в страхе и стеснении.

4.2. Перенос и контрперенос

Перенос

Рано или поздно пациент включает терапевта в перенос, повторно оживляя или реактивируя в рамках психоаналитического сессии ранние детские отношения, характеризующиеся доминированием в них нере-​шенных невротических конфликтов. Чувства и ощущения, игравшие когда-​то существенную роль в жизни анализируемого, получают «новую жизнь» и огромное значение на данный момент. Аффекты, первона-​чально связанные с близким человеком, имевшим решающее влияние на детство пациента, переносятся на психоаналитика, на отношения, воз-​никшие сейчас — в настоящем.

Нервное расстройство не только проявляется в переносе, но и ста-​новится через перенос доступным для тщательного анализирования. Активные внутренние конфликты уступают место столь же активным конфликтам внешним — между пациентом и аналитиком. Симптомати-​ческий невроз превращается в невроз переноса.

Весьма часто на психоаналитика переносят черты властной матери, от которой постоянно ожидают наказания или раздраженного окрика. Толкование же переноса (Uebert ragungs­deu­tung) позволяет терапевту вовремя распознать данный стереотип, сообщить о своей интерпретации пациенту и способствовать тем самым формированию новых, непатоло-​гических и доверительных отношений.

Признаком переноса является проявление в отношениях аналитика и анализируемого принципиально несвойственных им черт, таких как преувеличенная нежность или враждебность и т. д. Именно «неумест-​ное», «преувеличенное» и «необычайное» дает психоаналитику осно-​вания предполагать влияние переноса. Необходимо также отметить, что переносы бывают эротическими, агрессивными, позитивными или негативными.

Ниже приведен пример негативного переноса.

Пациент. «Мой автомобиль попал в автоинспекцию. Там только день-​ги берут и все. Ну, что ты будешь делать! Бензопровод был уложен так. что запах шел прямо в багажник. Я бы с удовольствием обратился в другое место, но куда там.»

Аналитик принимает все сказанное на свой счет, воспринимая раздра-​жение пациента как перенос. Недовольство анализируемого автоинспек-​цией может выражать неудовлетворенность терапией вообще и терапевтом в частности.

Аналитик. «Мне показалось, что ситуация с автоинспекцией напоми-​нает Вам то, что происходит здесь, на сеансах. Если это так, то, говоря о тех, кто берет деньги, но ничего не делает, Вы имеете в виду меня».

Пациент после долгих раздумий соглашается с этим утверждением и добавляет: «Мой отец поступал также, он ничего не делал, был ни на что не годен, а когда брался мне помочь, помогал неправильно».

Аналитик. «Вы имеете в виду помощь, вроде той, что понадобилась Вам в починке бензопровода?»

Пациент. «Он думал лишь о себе, а не о том, как помочь».

Аналитик. «Однако, как я понимаю, он «отравлял Вам воздух», как бензопровод в багажнике?»

Пациент. «Точно. Я даже боялся его, во-​первых, из-​за того. что он мог «отравить атмосферу», а во-​вторых, потому что он гораздо больше заботил-​ся о себе, чем обо мне. Мне не хочется переживать подобное еще раз. Теперь все должно быть по-​другому».

В психологическом смысле при переносе господствует так называе-​мое селективное или выборочное восприятие (selek­tive Wahrnehmung) терапевта пациентом. Такое восприятие неизменно оказывается иска-​женным стереотипами и предубеждениями.

Контрперенос

Контрперенос представляет собой реакцию психоаналитика на пе-​ренос пациента. Определяя, в какие именно стереотипные отношения бессознательно втягивает его пациент, аналитик не позволяет себе при-​нять навязываемую роль, а ограничивается лишь тем, что в своей реак-​ции контрпереноса эту роль уточняет. Образно говоря, терапевт вскры-​вает «замок» переноса «ключом» контрпереноса. Возможности иденти-​фикации аналитика с переносимой на него ролью достаточно ограничены.

В частности. Генрих Ракер (Hein­rich Racker 1978) говорит в этой связи о дополнительной идентификации (kom­ple­men­taere Iden­ti­fizierun g), которая, в отличие от идентификации конкордантной (konko­r­dante) «дополнена» для аналитика необходимостью идентифицировать себя с третьей фигурой, не принимающей непосредственного участия в их с пациентом отношениях.

В случае тотального контрпереноса все эмоциональные и когнитив-​ные реакции аналитика концентрируются вокруг пациента:

1. Реакции психоаналитика на перенос, т. е. сам контрперенос в узком смысле.

2. Чувства аналитика, не имеющие непосредственного отношения к пациенту, однако возникающие под влиянием последнего.

3. Новый уровень контрпереноса, т. е. бессознательный (первич-​ный) перенос аналитика на пациента. Этот важный и редко освещае-​мый в психоаналитической литературе аспект контрпереноса создает ситуацию . в которой пациент реагирует на бессознательный перенос аналитика в форме контрпереноса. Упускать из внимания такую опас-​ность, значит подвергать себя риску превратной интерпретации реак-​ции пациента.

В этом контексте я припоминаю одну пациентку, от анализирования которой я отказался, поскольку она, увы, напомнила мне мою сестру, обижавшую меня в детстве. Как-​то, проводя сеанс групповой терапии, я почувствовал необъяснимую антипатию к присутствовавшей на нем женщине. Впоследствии я понял, что ее властные манеры напоминали мне некоторые черты моей матери.

Однако, стоит также упомянуть, что некоторые психоаналитики склонны вести себя агрессивно или пассивно вне зависимости от пере-​носных реакций пациента, на что указывает, например, Дитер Бекманнв своей книге «Аналитик и его пациент» (Der Analy tiker und sein Pati-​ent. Dieter Beck­mann 1975).

Здесь уже шла речь о том. насколько важое место в работе психо-​аналитика занимает превосходное знание собственного поведения. По-​добное знание помогает терапевту лучше разбираться в причине той или иной реакции пациента (гл. VII 1.2.1.). Высококвалифицированный психоаналитик, успешно прошедший учебное анализирование. готов использовать гетеросексуальные, гомосексуальные и агрессивные аспе-​кты переноса для понимания стереотипа отношений, навязанного ему пациентом.

Феномены переноса и контрпереноса являются неотъемлемой частью всех человеческих отношений или интеракций (Inter­ak­tio­nen). В психоаналитической ситуации они лишь находят свое наиболее яркое выражение, поскольку атмосфера сеанса и методы психоанализа поощ-​ряют проявление таких феноменов. Однако, обыденная жизнь предос-​тавляет не менее богатый материал для исследования подобных реак-​ций. Например, часто встречающееся бессознательное отождествление возлюбленного с образом идеального отца (или идеальной матери) ори-​ентировано на стереотипы ранних детских отношений, что позволяет говорить о влиянии переноса.

Учитывая вышесказанное, следует различать следующие элементы психоаналитического метода:

1. Анализ желания и сопротивления. .

2. Анализ переноса.

3. Анализ контрпереноса.

4. Текущий анализ свободных ассоциаций пациента или анализ раз-​говора (Sprachanalyse).

5. Анализ сновидений.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что эффективность психоанали-​тического процесса вообще напрямую зависит от преодоления сопроти-​вления пациента и повторного оживления в переносе и контрпереносе болезнетворных внутренних конфликтов. Невыполнение названных требований практически исключает вероятность анализирования пси-​хики пациента. Кроме того, для успешного анализирования будет явно недостаточно одного (вполне вероятно –неохотного) признания паци-​ентом, под «нажимом» терапевта, влияния на их отношения реакции переноса. Этот факт должен сознательно восприниматься как аналити-​ком, так и анализируемым.

4.3. Толкование

Как правило, распознаванию переноса и контрпереноса способст-​вует толкование (Oeu­tung) или, иными словами, интерпретация (Inter-​pretation), осуществляемая психоаналитиком. Интерпретация дается тогда, когда развитие психоаналитического процесса прекращается. Своевременное толкование, выраженное в адекватной словесной форме, представляет собой важнейший инструмент психоаналитической тера-​пии, с помощью которого аналитик расширяет рамки лечебного про-​цесса, зашедшего в тупик по причине переноса и сопротивления. Согла-​сно Stra chey (1934), вызываемые психоаналитической интерпретацией изменения носят по существу «мутативный»(«mutuativ»), т.е. преобра-​зующий характер лишь в том случае, когда в толковании отчетливо формулируется стереотип отношений, проявившийся в переносе паци-​ента и контрпереносе аналитика, и повлиявший на общий ход терапев-​тического процесса. Однако, прежде чем будет дано толкование, необ-​ходимо предпринять ряд предварительных шагов к пониманию проис-​ходящего. В литературе по психоанализу вплоть до настоящего времени данный вопрос практически не освещался, поэтому приведенное ниже поэтапное описание ступеней понимания представляет собой первую попытку их классификации.

Понимание и объяснение

Цель толкования заключается в том, чтобы сделать понятным непо-​нятное, или. выражаясь метафорически, пролить свет на тайну. Вполне законно поэтому предъявлять к психоаналитической интерпретации высокие требования. Рассмотрев в начале этой книги психоанализ на вопрос его принадлежности к герменевтным. интерпретирующим или ес-​тественным наукам, мы пришли к выводу, что все мнения по этому по-​воду, в принципе, одинаково правомощны. Аргументом в пользу этого утверждения является позиция самого Фрейда, всегда сопровождав-​шего пациентов в их путешествии по запутанным тропам ассоциаций и в то же время изыскивавшего возможности для научного обоснования своих догадок (Freud 1937a, S.45).

Пытаясь определиться в принадлежности психоаналитического ме-​тода к тем или иным научным доктринам, можно придти к выводу, что последний подобно медали имеет две стороны, обе из которых лицевые, а именно — понимание и объяснение. Понимание включает в себя способность аналитика отмечать инди-​видуальные. эндемичные черты личности анализируемого и его био-​графии. Личный опыт терапевта — например, воспоминания об эмо-​циях, пережитых им в связи с собственной влюбленностью в случае, когда рассказ пациента касается именно любви,– является важным личным подспорьем на пути понимания чувств пациента. Процесс дос-​тижения такого понимания бывает достаточно длительным, однако его продолжительность всегда зависит от количества усилий, прилагаемых аналитиком в этом направлении. Чем больше общего между терапевтом и пациентом, тем выше шансы последнего быть понятым правильно. Однако и аналитик, слишком буквально воспринимающий данное усло-​вие, рискует допустить ряд серьезных ошибок в интерпретации.

Объяснение выстраивается психоаналитиком в соответствии с общи-​ми для всех людей закономерностями, в частности, психического разви-​тия, включающего в себя стадии рождения, младенческой зависимости, поступательного отделения от матери, контакта с третьим лицом (отцом, братом, сестрой, бабушкой или дедушкой), конфликтного «треугольника» отношений, взросления, протекающего в различных группах сверстников, отделения от группы, контактов с другими людьми, психи-​ческой переработки этих контактов и т.д. Использование психологи-​ческих законов позволяет аналитику классифицировать доминирующие у пациента типы поведения, чувств и мышления и тем самым обосно-​вать свое понимание с научной точки зрения *. Для осуществления такой классификации применяются разнообразные методы. В психоанализе, коммуникационных науках, лингвистике и социологии получил широ-​кое распространение, в частности, метод магнитофонной записи раз-​говора между специалистом и исследуемым лицом. В дальнейшем на основе произведенной записи составляется письменный документ, под-​лежащий кропотливому исследованию.

Внешняя форма психоаналитической практики достаточно известна, однако процессы, протекающие в психике аналитика, стремящегося при

* Приведенная здесь независимая гипотеза о существовании двух уровней анализирования, а именно — понимания и объяснения — перекликается тем не менее с выво-​дами Юргена Кернера (Juer­gen Косглсг 1985) и Хайнца Когута (Heinz Kohut 1984), который определяет роль эмпатии (Empathie).T.c. способности терапевта почувст-​вовать себя на месте пациента, в психоаналитическом лечении, как поступательно осуществляемую аналитиком смену «позиции понимания на позицию объяснения» (S. 254). Различия в подходах к данному вопросу обоих авторов, будут рассмот-​рены в главе VIII 4.3. (шесть ступеней понимания во внутреннем диалоге психо-​аналитика).

дти к верному толкованию, изучены мало. В числе немногих серьезных работ по данной теме, надо отметить, в частности, книгу Клаубера » Про-​блемы психоаналитического контактам (Klauber «Schwierigkeiten in der ana­lytis­chen Begeg­nung» 1980) и его же научный доклад «Об источниках толкования и его цели в психоаналитическом процессе» («Ueber die Entste­hung von Deutin­gen und ihr Ziel im psy­cho­an­a­lytis­chen Prozess»). в ко-​тором автор особо акцентировал внимание на необходимости творческого подхода к интерпретации и на немаловажном в этой связи значении неко-​торой спонтанности. Мужественная попытка Кодиньолы разобраться в сущности психоаналитического толкования, сделанная им в эссе «Ис-​тинное и ложное» («Das Wahre und das Falsche» Enzo Codig­nola 1986), привела к созданию логики, присущей одному лишь процессу возникно-​вения интерпретации, но мало поспособствовала разрешению самой про-​блемы. И наконец. Jakob Arlov (1986). также исследовавший природу психоаналитического толкования, ввел понятие «внутреннего» («Innere») диалога, протекающего в сознании аналитика в процессе формирования интерпретации и представляющего собой реакцию на слова пациента.

Шесть ступеней понимания во внутреннем диалоге психоаналитика

Акцент, сделанный нами на прилагательном «внутренний» отнюдь не случаен, ведь данный диалог оказывается своего рода «акустической брешью» («akustis­che Luecke» Ernst Meier 1981), по той очевидной при-​чине, что, к примеру, на магнитофонной записи воспринимается, как пауза, молчание.

Инструментов, позволивших бы записать или каким-​то иным меха-​ническим способом задокументировать внутренний диалог психоана-​литика, не существует, поэтому любому исследователю остается доволь-​ствоваться опосредованной информацией, которую в состоянии ему пре-​доставить опытный психоаналитик. Разумеется, точность таких сведений напрямую зависит от готовности последнего быть откровенным. Приве-​денная ниже классификация является результатом моего личного иссле-​дования, проводя которое я опирался на принципиальное мнение, что несмотря на бессознательное течение поэтапного понимания, завершаю-​щегося толкованием, оно, так же. как и подавляющее большинство бес-​сознательных процессов, протекающих в психике пациента, может быть осознано психоаналитиком. Разделение психоаналитического процесса на отдельные этапы по-​нимания — предприятие рискованное. Заранее предвидя возражения критики, укажем поэтому на тот факт, что на практике этапы понима-​ния, как правило, либо сменяются не столь последовательно, как в пред-​ложенной адаптированной классификации, либо вообще происходят одновременно.

Первая ступень представляет собой восприятие слов пациента. Со-​гласно исследованиям, проведенным в рамках психологии восприятия, человек вообще воспринимает лишь часть внешних воздействий, будь то обращенные на него слова, действия или др. Кроме того, сам процесс восприятия зависит от обстоятельств получения информации (напри-​мер. времени и места) и степени доверия, которое испытывает воспри-​нимающий к рассказчику.

Вторая ступень включает в себя процесс переработки восприня-​того, а в нашем контексте оказывается первой попыткой приблизиться к психоаналитическому пониманию пациента. На данном этапе главная роль отводится герменевтному подходу, подразумевающему использо-​вание терапевтом в аналитических целях, в частности, личного опыта. Если вторая ступень пройдена аналитиком успешно, он приходит к лредпониманию (Vor-​Verstaendnis) пациента.

Использование аналитиком своего собственного жизненного опыта значительно увеличивает его шансы на правильное понимание того, о чем рассказывает ему пациент, а следовательно, оказывается в каком-​то смысле гарантом достижения необходимой для успешного анализирования эмпатии (empathis­che Kom­pitenz. Kut­ter 1983).

Третья ступень, в отличие от первых двух. требует от психоанали-​тика использования в процессе понимания пациента психоаналитичес-​ких концепций «желания и сопротивления» и «переноса и контрпере-​носа» (см. гл. VIII 4 .1., 4.2.). Данные концепции, а также упомянутая в рамках «второй ступени понимания» эмпатия являются важнейшими инструментами психоанализа. В практическом плане использование, в частности, «переноса и контрпереноса» заключается в реагировании аналитика на перенос пациента. В идеальном случае психоаналитик в состоянии адекватно реагировать на любой перенос анализируемого. Образно говоря, в контрпереносе должны зазвучать лишь те струны, которых коснулся пациент. Продолжив сравнение аналитика с музы-​кальным инструментом, можно констатировать два необходимых усло-​вия правильного реагирования на перенос: во-​первых, затрагиваемые пациентом струны должны у аналитика иметься, а во-​вторых,– долж-​ны прозвучать. Расстроенные «инструменты», разумеется, никуда не годятся. Кроме того. принцип применения контрпереноса можно срав-​нить с работой измерительных приборов. Задача аналитика — реагиро-​вать на поведение пациента подобно амперметру» фиксирующему малей-​шие изменения в силе тока. Аналитику необходимо стать как бы сенсор-​ным органом пациента.

Четвертая ступень представляется этапом наиболее сложным. По-​следний представляет собой совмещение или синтез трех предыдущих этапов, который позволяет аналитику на основании текущего процесса составить предварительный «внутренний образ» («inneres Bild») ана-​лизируемого. Данный «образ» может первоначально оказаться вполне субъективным и относиться скорее к вымыслу, чем к реальности. В ча-​стности. Rosen­han (1976) подчеркивает в этой связи зависимость черт предварительного «внутреннего образа» от бессознательной склонности некоторых аналитиков принимать желаемое за действительное, а также от ориентации терапевта на ту или иную психологическую теорию. Часть психоаналитиков придерживается, к примеру, теории травмы и склонна, поэтому видеть в любом пациенте «жертву» драматических обстоятельств (заглавие книги Массона «Что сделали с тобой, бедное дитя?» (Mas­son «Was hat man dir, du armes Kind getan?» 1984 6 являет-​ся как бы аллегорическим аналогом данной позиции). Другие аналити-​ки придерживаются теории влечений и рассматривают пациента в каче-​стве «виновника», потенциально способного на обман и агрессию.

Пятая ступень состоит в сличении «внутреннего образа пациента» с ранее известными психоаналитику примерами проявления стереотип-​ных отношений. Предпринимая это, психоаналитик вносит в свое пер-​воначальное мнение некоторые коррективы. Важное значение на данном этапе приобретают сведения, полученные терапевтом в течение учебного анализирования, а также его собственный жизненный опыт, связанный с переживаниями тех же чувств, о которых упоминал пациент. Резуль-​татом успешного преодоления пятой ступени станет для аналитика воз-​можность в дальнейшем дать этим аффектам конкретные определения.

Шестая ступень знаменует собой переход к использованию собствен-​но теории психоанализа, т.е. психоаналитической концепции личности и учения о болезнях. Даже в том случае, когда в течение пяти предыдущих этапов аналитику не приходилось вплотную заниматься теоретическими конструкциями психоанализа, находясь на шестой ступени, он сознатель-​но или бессознательно к ним обращается. Предварительный практический образ сопоставляется с существующим на этот счет образом теоретичес-​ким. Таким образом, психоаналитик получает дополнительную возмож-​ность уточнить предполагаемые причинно-​следственные связи между сим-​птомами пациента и его внутренними конфликтами. Тем самым происхо-​дит непосредственный контакт психоаналитической теории и практики.

Данный процесс протекает, как правило, между сеансами, когда временная и пространственная дистанция позволяет аналитику исследо-​вать пациента, отодвинув в сторону эмоции (имевшие определяющее значение на втором, третьем и четвертом этапах) и подчинив свои раз-​мышления логике. Аналитик проводит параллели между выводами, продиктованными ощущениями, которые возникли у него в контрпере-​носе, и соответствующими теоретическими построениями. Если психо-​аналитик не в состоянии самостоятельно разобраться в тех или иных трудно поддающихся анализированию феноменах, он имеет возмож-​ность обратиться за помощью к коллегам. Особо сложные случаи стано-​вятся подчас объектом изучения на психоаналитических семинарах.

Необходимо, кроме того, указать, что четыре первые ступени пони-​мания ориентированы на герменевтику, и лишь две последние опира-​ются на знание общих закономерностей и могут быть охарактеризованы в связи с этим как номотетические. Таким образом, этапы психоана-​литического понимания иллюстрируют синтез герменевтики и логики. отличающий психоанализ вообще.

Седьмая ступень представляет собой психоаналитическое толкова-​ние. Последнее может считаться таковым лишь в том случае» если, к примеру, наряду с констатацией факта сопротивления со стороны пациента, делается Оказание на вид и причину данной реакции.

Проверка правильности толкования

Проверка правильности данного толкования редко обходится без тех или иных осложнений. В частности, пациенты могут реагировать на интерпретацию аналитика по-​разному. Часто анализируемые соглашаются с выдвинутой аналитиком интерпретацией, однако нередко они заявляют: «Я не признаю этого. Я это не понимаю. Я не могу в это поверить» и т. п. Концепция «желания и сопротивления» дает психо-​аналитику право решить, что признать данное толкование пациенту мешает внутреннее сопротивление. Ни в коем случае не исключая вероятность такой ситуации, следует однако отметить, что, в подав-​ляющем большинстве случаев, пациент, не признающий толкование аналитика, бывает прав. Поэтому честному терапевту не остается ни-​чего другого, как быть заранее готовым к перспективе постоянных перепроверок.

Йорг Зоммер дает в своей недавно опубликованной книге » Диало-​гические методы исследования» (Joerg Som­mer «Dial­o­gis­che Forschungs-​methoden» 1987), в частности, следующие критерии проверки правиль-​ности данного толкования:

1. Критерий когерентности толкования, подразумевающий внутрен-​нюю логическую связность последнего.

2. Критерий практического подтверждения толкования или, иными словами, возможности его применения в лечении пациента.

3. Критерий диалогической проверки толкования, т. е. единодуш-​ного признания интерпретации терапевтом и пациентом.

Кроме перечисленного существует основной принцип проверки пра-​вильности толкования, выработанный в психоанализе в процессе его развития как метода лечения душевных расстройств. Если данная тера-​певтом интерпретация вызывает позитивные изменения в состоянии пациента (в контексте переноса, сновидений, физического самочувст-​вия, межличностных контактов и др.), то такое толкование принято считать верным.

5. Экскурс: опытные, экстремальные и смешанные формы психоанализа и поведенческой терапии. Сравнительный анализ

В заключение этой главы необходимо еще раз обратиться к сравни-​тельному анализу психоаналитической, разговорной и поведенческой терапий и рассмотреть на их примере соотношение герменевтного и есте-​ственнонаучного подходов в психоаналитическом знании в целом (см. табл. 14). Первый пункт таблицы отведен чисто герменевтному психо

Собственно психоанализ

1. Герменевтный психоанализ, концентрирующийся исключительно вокруг фантазий и их скрытого содержания. 2. Психоанализ как психоаналитическая психотерапия, в процессе которой принимаются во внимание теоретические конструкции. 3. Психоанализ как психоаналитическая психотерапия. в рамках которой не только учитывается теория, но я предпринимаются эмпирические перепроверки достигнутых результатов.

4. Смешанная форма психоанализа и поведенческой терапии, основанная на принципе взаимного дополнения и сотрудничества. 5. Поведенческая терапия, имеющая конгнитивный уклон и признающая существование т. н. «ментальных процессов» (аналог психоаналитических » фантазий и символов»), протекающих между желанием и реакцией. 6. Поведенческая терапия, концентрирующая свое внимание ис-​ключительно на симптомах, не занимающаяся вскрытием бессо-​знательных конфликтов, в рамках которой обязательным усло-​вием оказывается эмпирическая перепроверка результатов лече-​ния. Теоретической базой для данного вида терапии послужила теория научения.

Собственно поведенческая терапия

Таблица 14. Психотерапевтические истоды: психоанализ, поведенческая терапия и смешанные формы терапии.

анализу, включающему в себя 1,2,3 и 4 ступени понимания, результа-​том которого оказывается составление предварительного психического образа пациента. Методы, применяемые на данных этапах, могут быть охарактеризованы как в достаточно высокой степени интуитивные, в отличие от строго теоретического подхода, осуществляемого на 5 и 6 сту-​пенях понимания.

Под шестым пунктом таблицы значится собственно поведенческая терапия, базой для которой служит теория научения.

Между герменевтным психоанализом и поведенческой терапией располагаются различные переходные или смешанные формы терапий в соответствии с возрастанием в них роли теоретического знания.

В связи с этим возникает вполне законный вопрос, какой именно вид терапии бессознательно используют аналитики, полагающие, к при-​меру, что они занимаются психоанализом, но применяющие в своей практике методы, в частности, поведенческой терапии. Разобраться в этом представляется достаточно сложным, поскольку в контексте бес-​сознательного выбора терапевтом того или иного метода анализировал ния конкретного пациента речь идет о скрытых, внутренних процессах, недоступных непосредственному наблюдению. Иными словами, в каж-​дом отдельном случае каждый отдельно взятый психоаналитик исполь-​зует вероятнее всего свой собственный метод, более или менее ориенти-​рованный на один из представленных в нашей классификации.

6. Другие формы психоаналитической терапии

6.1. Психоаналитическая психотерапия

Существуют две точки зрения на психоаналитическую терапию в контексте ее связи с самим психоанализом:

а) аналитическая психотерапия отличается от собственно психоана-​лиза в качественном смысле;

б) аналитическая психотерапия отличается от психоанализа в коли-​чественном смысле.

Первое мнение основано на том, что в психотерапии — в отличие от психоанализа, предполагающего активное участие в нем и аналитика, и анализируемого,– пациенту отводится «пассивная» роль больного, нуждающегося в лечении.

Согласно же второй точке зрения, психоаналитическая психотера-​пия, функционирующая в рамках психотерапии общей, как метод лече-​ния душевных расстройств, опирающийся на учение психоанализа, отличается от последнего лишь длительностью и частотой сеансов. Тера-​певтические сеансы, как правило, значительно уступают по этим пара-​метрам сеансам психоанализа.

Сопоставив оба мнения, мы приходим к выводу, что, во-​первых, аналитическая психотерапия, уделяющая большое внимание вскрытию бессознательного содержания тех или иных проявляющихся у пациента симптомов, безусловно берет свое начало в классическом психоанализе;

во-​вторых, данная терапия все же отличается от последнего, поскольку в ее задачи не входит тотальная ревизия личности средствами психоана-​лиза. Терапевт исследует лишь те аспекты психики пациента, которые могут иметь решающее значение в возникновении и хроническом тече-​нии душевного расстройства.

Конкретная цель — устранение причины заболевания и его сим-птомов,-постулированная в рамках аналитической психотерапии, во многом объясняет и факт ее официального признания как терапевти-​ческого метода, включенного в сферу медицинского страхования Гер-​мании. Это дает немецкому налогоплательщику право на 80−−160. а в отдельных случаях от 240 до 300 практически бесплатных аналити-​ческих сеансов. Правительства других стран менее великодушны. Официальное финансирование данного вида психотерапии –не пус-​тая прихоть. Результаты проведенного врачебными кассами исследо-​вания свидетельствуют за эффективность такого финансового под-​хода, тем более что средства, выделяемые на нужды психоаналити-​ческой психотерапии, не составляют даже 1% от общего медицинского бюджета.

Ориентация терапевта и пациента на ясные, намеченные в самом начале лечения цели (Lester Luborsky 1984), а также систематическая перепроверка достигнутого представляются весьма целесообразными. В данном случае контроль за процессом терапии осуществляет сам па-​циент, поскольку его состояние и самочувствие является единственным мерилом эффективности проведенного курса лечения.

Психотерапевт всегда старается учитывать возможные кон-​фликтные отношения пациента с близкими людьми и последствия этих контактов, рассматривая последние не только с позиции пациента, но и с точки зрения их второго участника, не присутствующего на сеансе.

Кроме того, Men­ninger и Hoiz­mann (1958) предложили повысить эффективность терапии за счет использования т. н. треугольника пони-​мания (Einsiehts-​Dreieck). В этой перспективе терапевту следует сопо-​ставлять актуальный (т. е. наличествующий в нынешних отношениях пациента) конфликт не только с конфликтом, имевшим место в ранних отношениях этого человека, но и с распознанным переносом. Задача аналитика значительно облегчается, когда все феномены указывают в одном направлении.

6.2. Короткая психоаналитическая терапия

Здесь уровень терапевтической активности выше. чем в обычной психоаналитической терапии, не говоря уже о самом психоанализе. Ко-​роткая психоаналитическая терапия фокусирует (от лат. focus — центр внимания) свое внимание не на ряде патогенных конфликтов пациента, а на конфликте центральном. Поэтому ее часто называют фокусной (или концентрированной) терапией (Fokal-​Therapie).

Количество сеансов короткой терапии колеблется от 10 до 30. Побо-​чные конфликты, не имеющие решающего значения в генезе конкрет-​ного заболевания, но выявившиеся в процессе анализировать, в расчет не берутся.

Согласиться с таким упрощенным подходом можно лишь в том слу-​чае, когда речь идет о лечении пациентов, страдающих легкими формами относительно хорошо изученных т.н. классических неврозов. Однако, требования к терапевту несомненнно возрастают пропорционально воз-​растанию сложности расстройства, и решение такой проблемы в опера-​тивном порядке короткой терапии — как подсказывает нам основной закон механики — будет вынуждать аналитика прилагать большие, чем. например, в обычной психоаналитической терапии, усилия за меньший промежуток времени. Иными словами,повышенная интенсивность лече-​ния — необходимое условие короткой психоаналитической терапии.

Тем самым особенно важное значение приобретает готовность паци-​ента не уклоняться от признания и анализирования существующего кон-​фликта. С другой стороны, адекватно велика должна быть и готовность терапевта прилагать максимум конструктивных усилий в направлении анализирования психики пациента и достижения позитивных результа-​тов в обозримом будущем.

Различия Психоанализ Психотерапия Короткая терапия Понятие

Анализ психики Терапия психики Короткая терапия психики/​фокус-​ный анализ центральной проблемы Глобальное определение методов Герменевтный метод понимания

бессознательных процессов Избранное использова-​ние теории и методов Нацеленное использование теории и методов Отношения между аналитиком/​терапевтом н пациентом Оба участника

полностью

отдаются психо-​аналитическому процессу Терапевт психоанали-​тически лечит пациента Оба участника концентрируются на фокусном конфликте Соотношение методов и тера-​певта/​аналитика Метод аналитик Терапевт метод Аналитик и метод Формалъ– ные осо– бенности Порядок сеанса

Аналитик в кресле, пациент на кушетке Оба в креслах

Оба в креслах

Продол-​житель-​ность 4 недели 1−−3 недели 1 неделя Общая длитель-​ность Многие годы

(3−−5) Многие годы

(1−−3)


Коли-​чество сеансов 300 и более До З00-​сот Максимально до 30 сеансов

Таблица 15. Понятия и важнейшие особенности психоанализа, психотерапии и короткой терапии в сравнении.

Содержательные особенности Психоанализ Психотерапия Короткая терапия Использование основных правил Строгое Менее строгое Выборочное и ограниченное фокусным конфликтом Свободные ассоциации Идеально Менее идеально Ограничено фокусированием Симптомы Практически не принимаются во внимание Рассматривают-​ся в тесной связи с конфликтом Как и в психо-​терапии, акцент ставится на глав-​ный симптом Конфликты Все бывшие нерешенными конфликты подлежат решению Решаются лишь патогенные конфликты Решается лишь центральный конфликт

Невроз переноса

Полностью развернут Частично развернут Только патогенный образец отношений

Проработки

Систематичес-​кие проработки невроза переноса Несистематичес-​кие проработки невроза переноса Концентрирован-​ные разработки в области пато-​генного образца отношений Соотношение фантазий и реальности Фантазии

реальность Реальность

Фантазии Фантазии и реальность


Соотноше-​ние интер-​претаций и идентификации Только интерпретации Интерпретации и идентификация с терапевтом Нацеленная интер-​претация фокус-​ного конфликта, идентификация с терапевтом

Цель Далекая от лечения болезни Лечение болезни с помощью решения патогенного конфликта Решение фокусного конфликта Самопознание, поиск истины, без всяких лживых уверток Частичное само-​познание. поиск истины в качестве побочного действия Самопознание и поиск истины в конфликтной области Тотальный разбор личности Частичный разбор личности в области патогенного конфликта Очень ограниченный разбор Полное понимание Частичное понимание Понимание фокусного конфликта

Таблица 16. Черты различия психоанализа, психотерапии и короткий терапии (особенности, содержание и цели).

При наличии всех перечисленных условий эффективность короткой терапии оказывается достаточно высокой, поскольку затяжные сопроти-​вления исключает как готовность пациента принимать участие в «лечеб-​ном альянсе», так и оперативность аналитика в интерпретировании тех или иных психоаналитических феноменов. Тем не менее, следует под-​черкнуть. что данный метод не лишен известного риска и взваливает на плечи терапевта значительную ответственность. Решаться на такой риск допустимо, когда ощущаешь присутствие всех без исключения усло-​вий, в какой-​то мере гарантирующих определенный положительный результат. Не удивительно поэтому, что короткая терапия практику-​ется редко.

Таблицы 15 и 16 иллюстрируют важнейшие особенности трех психотерапевтических методов.

7. Применение психоанализа

7.1. В медицине

Несмотря на то, что книга Михаэля и Энид Балинт. вышедшая в 1961 году на английском, а год спустя — на немецком языках («Psy­chother­a­peutis­che Tech­niken in der Medi­zin» Michael Enid Balint 1962), озаглавлена » Психотерапевтические техники и их применение в медицине», речь в этой работе фактически идет о применении в рам-​ках общей медицины техник психоаналитических. К последним относят-​ся как психоаналитические интервью (см. VII. 2.), так и короткая тера-​пия. Однако в широком смысле проблема отношений врача и пациента актуальна не только для аналитической практики, поскольку данные отношения сами в какой-​то мере являются стереотипными.

Самая, казалось бы, рядовая медицинская практика характеризу-​ется порой даже сильно выраженными переносами. Пациенты имеют подчас склонность воспринимать врача чересчур наивно, относиться к нему чуть ли не как к члену семьи. Нередко врач становится единст-​венным близким человеком пациента, и тогда пациенты втягивают тера-​певта в стереотипные отношения, которые безусловно повлекут за собой определенную ответную реакцию последнего, с тем лишь отличием от психоаналитической ситуации, что аналитик эту реакцию осознает. Бес-​сознательной целью многих заболеваний оказывается желание избежать эмоционального одиночества и привлечь внимание окружающих к соб-​ственным проблемам. Цели этой больной достигает редко, поскольку в подавляющем большинстве случаев врач реагирует на «привязан-​ность» пациента все увеличивающимся количеством рецептов и напра-​влений к другим специалистам. Случается и так, что от пациентов прос-​то отказываются.

Врачи, склонные к самопожертвованию, берут на себя роль матери или отца пациента и в течение долгих лет ухаживают за больным. Од-​нако, куда чаще терапевт относится к человеку, обратившемуся к нему за помощью, достаточно поверхностно, воспринимая последнего исклю-​чительно как объект применения своих профессиональных навыков.

Современные технические средства, буквально поработившие меди-​цину, не отменяют роль эмоционального участия в процессе лечения.

Разумеется, пациент должен отдавать себе отчет в том, что врач –человек, в общем-​то, «посторонний», и необходимо некоторое старание для того, чтобы ввести его в курс дела. И все же долг врача — изы-​скивать необходимое для пациента время и стараться определить, в ка-​кой степени и какая именно душевная боль влияет на процесс сома-​тический.

С 1 октября 1987 года, в частности, в Германии вступили в силу еди-​ные параметры, в соответствии с которыми оценивается степень эффе-​ктивности самого процесса лечения (ЕВМ — Ein­heitliche Bewertungs-​masstab). Из общего числа предложенных параметров стоит особо отме-​тить следующие:

– обсуждение и планирование терапевтических мероприятий, призванных повлиять на течение хронического заболевания;

– обсуждение физического и душевного состояния больного, на-​пример, при наличии у него проблем в сексуальной сфере;

– установка четкого диагноза, проясняющего сущность того или иного болезненного психосоматического состояния;

– систематическое использование в целях повышения эффектив-​ности лечения контактов с пациентом (в частности — воздействие через разговор).

Подавляющее большинство специалистов сходится на том, что эмо-​циональное человеческое участие и забота, проявленные врачом по отно-​шению к пациенту, значительно увеличивают шансы последнего на выздоровление. Например, в группах Балинта врачи имеют возмож-​ность обсуждать проблемы, с которыми они столкнулись в общении с пациентом, с коллегами. Это дает врачу представление о бессозна-​тельных процессах, протекающих между ним и пациентом, и повышает эффективность терапии. Не в последнюю очередь именно благодаря таким обсуждениям врачи вновь обретают утраченный вкус к работе, а пациенты начинают ощущать себя на приеме у таких специалистов уютно. Совершенствуясь таким образом, врач помогает не только паци-​енту, но и самому себе.

Врачам следует не раздражаться на пациентов и продолжать выпи-​сывать им рецепты, а задать себе вопрос — откуда берется это раздра-​жение? Почему бы не обсудить эту проблему с пациентом? Такая ини-​циатива подразумевает, конечно, определенное мужество, и решиться на обсуждение чувств, скрываемых не только во врачебном кабинете, но и в обычных обстоятельствах (в обществе знакомых, на работе и т. п.), сможет не всякий, однако это не повод для того, чтобы отрицать прин-​ципиальную возможность такой инициативы. &

7.2. В психологии

В рамках общей психологии теория и методы психоанализа находят себе применение преимущественно в сферах психотерапии и консульта-​ции, связанных, в первую очередь, с решением супружеских и семейных конфликтов, а также преодолением профессиональных кризов и стрес-​сов. Однако возможности использования психоаналитических методов гораздо шире. В этом убеждает, в частности, книга Адольфа Айххорна » Беспризорная молодежь. Психоанализ и воспитание в детском доме»-(Adolf Aich­hom «Ver­wahrloste­Ju­gend. Die Psy­cho­analyse in der Fuer­sorgeerziehung» 1925), выпущенная в 1925 году международным психо-​аналитическим издательством. Адольф Айххорн использовал психоана-​лиз в консультировании воспитанников приютов уже в 2030-​е годы.

Перед современным Западным обществом уже не стоит проблема беспризорности, тем не менее актуальность психоанализа в области вос-​питания и помощи, например, безработной молодежи, ощущающей бес-​смысленность своего существования, не убывает7.

Необходимым условием эффективного применения психоанализа в психологической практике, как и в медицине, является профессио-​нальная компетентность психолога, во многом зависящая от таких факторов, как самоанализирование и участие в группах самопознания. Кроме того, важную роль в клинической психологии играет супервизирование и контроль, осуществляемый над консультационными беседами коллективом специалистов в группах Балинта. Кстати сказать, наблю-​дая за работой студентов факультета психологии в группах Балинта, невольно поражаешься тому, насколько сложно бывает им провести границу между профессиональным и личным отношением к пациенту.

Следует, однако, отметить, что существующие в учреждениях, заня-​тых психологической практикой, порядки по большей части не допуска-​ют свободного применения психоаналитических методов в процессе кон-​сультации. Внедрять же психоанализ в психологическую практику т. с. «снизу» против воли учреждения столь же малоэффективно, что и «насаждать» аналитические методы директивным путем.

Психолог, рискнувший использовать психоанализ, например, в ра-​боте с конкретным молодым человеком, может столкнуться с неодобре-​нием главного врача клиники или начальника молодежной социальной службы. «Скрытное» же применение психоанализа, хоть и обеспечивает определенную свободу действий, однако неблагоприятно отражается на престиже последнего. Поэтому, для того чтобы рассчитывать на успешное применение пси-​хоанализа в психиатрии, необходимо заручиться не только готовностью пациента и психолога, но и принципиальным согласием администрации клиники. В подобных учреждениях существует своя иерархия, свои сте-​реотипы и правила, поэтому не стоит обольщаться на их счет утопически-​ми надеждами. Намного целесообразнее ориентироваться на реально существующие возможности. А они подчас столь ничтожно малы, что вопрос о применении психоанализа даже не поднимается. В некоторых учреждениях психоанализ вообще не приветствуют, часто объясняя свое отрицательное отношение нежеланием разбираться в скрытых конфлик-​тах клиента, нуждающегося по их мнению в успокоении. «Спящую соба-​ку лучше не будить», так можно образно охарактеризовать этот подход.

7.3. В групповой терапии

Метод и теория

Большое количество литературы по психоаналитической и иным формам групповой терапии позволяет рассмотреть методы и теорию последней в достаточной мере эскизно. Группа — это, разумеется, не индивид, однако индивидуальные внутренние конфликты, присущие членам группы, имеют свойство рано или поздно проявляться в группо-​вых отношениях. Какие бы цели (политические, педагогические, спор-​тивные и др.) группа ни преследовала, конфликты, доминирующие на ее пространстве, как правило,– бессознательны. В связи с этим пред-​ставляется недостаточным внешнее исследование группы на вопрос ее социологической ориентации , функций, соотношения зависимости и власти, способу принятия коллективных решений и т. д. В психоанали-​тической перспективе предметом исследования оказываются бессозна-​тельные процессы, протекающие между отдельными членами группы и в группе в целом. Под бессознательными процессами такого рода мы по-​нимаем бессознательные фантазии, которые более или менее разделяют все без исключения участники данного коллектива. Для психоаналити-​ческого исследования таких процессов существует два способа:

– изучение отдельного представителя группы, подобное изучению пациента в психоанализе. В этом случае группа будет общим фоном, способствующим масштабному анализированию индивида;

– изучение группы как индивида, в течение которого аналитик име-​ет возможность облегчить процесс понимания коллектива, рассматривая последний подобно незнакомому человеку.

К сожалению, оба названных способа не способны обеспечить нас полной информацией о бессознательных процессах, характерных для той или иной группы, поскольку последняя не является фоном для исследования, и тем. более — самостоятельным существом.

Выход из сложившейся ситуации был предложен Зигмундом Генри-​хом Фулкесом (Sig­mund Hein­rich Foulkes), более известным в англоя-​зычном мире под именем Фоукс; (Fuchs). Фулкес родился в Карлсруэ в 1898 году, работал вплоть до 1933 года во Франкфуртском психоана-​литическом институте в области социальных исследований совместно с Теодором В.Адорно, Максом Хоркгеймером, Гербертом Маркузе, Эри-​ком Фроммом и Норбертом Элиасом, а затем эмигрировал из гитле-​ровской Германии. Во время второй мировой войны Фулкес занимался в Нордфилдском военном госпитале, располагавшемся в Бермингеме, лечением солдат, страдавших душевными расстройствами и столкнулся с непредвиденными проблемами: количество пациентов не допускало возможности индивидуальных сеансов. Ему пришлось заняться группо-​вой терапией. В 1948 году он опубликовал свою работу «Intro­dac­tion to Group Analitic Psy­chother­a­pie», посвященную практическому опыту анализирования группы, которое, согласно Фулкесу, непременно вклю-​чает в себя анализирование индивида, являющегося членом исследуемой группы. Рассматривать группу в отрыве от ее отдельных представителей, равно, как и изучать людей, составляющих группу вне последней, по мнению Фулкеса, вряд ли логично (Foulkes 1970).

Таким образом, группа рассматривается в психоанализе как совер-​шенно особый предмет изучения, отличный, к примеру, от индивида. Кроме того, неизменно подчеркивается, что для групп характерны свои психоаналитические закономерности, не имеющие отношения к социо-​логии, теории поля Курта Левинса (Kurt Lewins) или групповой дина-​мике, в заимствованиях у которых психоанализ упрекали.

Слойная и процессуальная модели

Для ориентации в многообразных бессознательных групповых про-​цессах разработан ряд психоаналитических моделей, которые можно разделить на модели «слойные» и » процессуальные». Подавляющее

Bw Рабочий союз «Договор» Рабочая группа Актуальная

плоскость Плоскости груп-​повой динамики: статус, роли Нормативная регуляция отношений, итог (интерактивная групповая терапия) Рефлексив-​интегра-​тивная плоскость Vbw Новью зальные отношения Динамическая матрица (Ван дер Клей, 19Н2)

Нормы

Ubw Оживление семейной ситуа-​ции с членами

семьи, Как то:

братья, сестры, отец в качестве руководителя и гpyппа в качестве матери (символически) Основные, приемы в группе

1.Зависимость

2. Борьба/​бегство

3. «Pai­rina» «Персональная матрица» Перенос и контрпренос или (весь) образец отношений эдипальных обстоятельств (о6ласть «классических неврозов») Психо-​социальное формирование компромисса (глубинно-​психо-​логическая групповая терапия) Фантасти-​ческий (ир-​реальный) образец отношений

Депрессивная позиция (Kлейн M., 1952) Проективная плоскость с Я-​телесными – и объект-​составляющими Общие мечты (аналитическая групповая терапия) Эдипальные обстоя-​тельства

Опасность утраты идентичности и Я Параноидально-​шизоидальный процесс

«Психотическая» плоскость Отделение от час-​тичных объектов: только хорошие или только плохие объект-​состанляю-​ищие (область «постклассических неврозов»)

Проекция, интроекция, проективная идентификация Предэди-​пальные феномены Психотическая плоскость «Основная» матрица (Ван дер Клей, 1982)

Автор Шиндлер В. 1951 бион,1961 Фулкес, 1974 Куттер, 1974 Хейгль-​Эверс и Хейтль, 1975 Зандер 1978

Таблица 17. Слойные модели психоаналитической групповой психотерапии.

большинство слойных моделей (см. таблицу 17) опирается на топогра-​фическую модель, предложенную еще Зигмундом Фрейдом (см. V.2.2.). Стадии группового процесса рассматриваются в моделях про-​цессуальных. Например, согласно W. G. Ben­nis и Н.А. Shep­ard (1956), существуют две основные стадии группового процесса: стадия зависимо-​сти, в частности, от терапевта, проводящего сеанса, характеризующая-​ся скованностью участников группы, и стадия независимости, в течение которой начинают проявляться межличностные отношения. Крайним выражением последней является желание возместить былую зависи-​мость путем освобождения от влияния любых авторитетов, будь то тера-​певт или абстрактная власть » старших». против которой выступали в 1968 году участники студенческого движения. Своевременное распо-​знавание и конструктивное решение скрытых бессознательных группо-​вых конфликтов обеспечивает возможность избегать чрезмерных про-​явлений коллективной деструктивности.

В другой процессуальной модели, разработанной Филипом Слатером (Philip Slater 1970), различаются три основные стадии группового процесса:

– первая стадия — обожествление руководителя группы;

– вторая стадия — соперничество с руководителем;

– третья стадия — обретение компромисса путем установления новых групповых отношений.

Модель Слатера во многом созвучна принципу трех условий суще-​ствования группы, предложенному Уилфредом Р. Байоном (W. R. Bion 1961). Условия эти формируются под влиянием бессознательных групповых процессов. Например, члены группы, не желающие подчи-​няться руководителю или склонные с ним бороться, как правило, бес-​сознательно объединяются, образуя своего рода «подгруппу» едино-​мышленников.

В этом контексте необходимо упомянуть также процессуальные мо-​дели Дитера Занднера (Sand­ner 1978) и Петера Куттера (Kut­ter 1976) Следует, однако, учитывать, что вне зависимости от ориентации на ту или иную модель в психоанализе неизменно подчеркивается значение сексуальных и агрессивных стереотипов отношений, часто скрытых за очевидным поведением, причины которого могут показаться на первый взгляд более сиюминутными.

Слойные модели подразделяют групповой процесс на несколько одновременно сосуществующих уровней (слоев — Schicht), первый из которых –межличностный или групподинамический, включает в себя обычные, общепринятые достаточно поверхностные отношения между участниками группового сеанса. На втором уровне, находящемся как бы этажом ниже, протекают бессознательные процессы, в которых домини-​руют конфликты, связанные с Эдиповым комплексом (см. гл. VI. 2.2. и VI. 2.4.). На более глубоком третьем уровне происходит повторное ожи-​вление нарцистических конфликтов, характерных для ранних отноше-​ний матери и ребенка и хронологически предшествующих конфликтам эдиповым (см. гл. VI. 3.1.) В соответствии с преобладанием в групповой динамике одного из названных стереотипов отношений, подразделя-​ются и сами группы.

Зная об этом, многие терапевты предпочитают набирать группы, характеризующиеся более или менее однородным составом участников.

Однако более предпочтительным представляется в этой связи выбор «золотой середины». Терапевтические процессы, протекающие в чересчур гомогенной (однородной) или гетерогенной (пестрой по составу) группе, уступают по эффективности — сеансам с группой «усредненной».

Показания к применению групповой терапии

Целесообразнее всего применять данный вид терапии в том случае, когда требуется решить конфликты, назревшие в какой-​либо группе. Неизбежная реактивация этих конфликтов в ситуации групповой тера-​пии создает предпосылки, необходимые для их осознавания всеми чле-​нами коллектива, и тем самым приводит к позитивным изменениям.

Существуют, однако, и другие мнения по поводу природы позитив-​ных изменений в групповом процессе. В частности, сотрудники Лон-​донского группоаналитического объединения полагают, что положи-​тельные результаты данной терапии зависят скорее не от повторного оживления и переработки конфликта, идущего из детства, а от готов-​ности членов группы и в особенности ее руководителя изыскивать воз-​можности для новых, доброжелательных отношений.

Согласиться с таким мнением трудно, поскольку теория психоанали-​за учит, что никакие позитивные изменения невозможны, если в течение аналитического процесса не происходит реактивации и осознавания бес-​сознательных стереотипов отношений (см. гл. VIII. 4.). Нет поэтому никаких серьезных оснований для того, чтобы отрицать психоаналитиче-​ское значение повторного оживления в ситуации группы драматических отношений, первоначально характерных для детства или прошлого в це-​лом. Только решив реактивировавшие бессознательные конфликты груп-​па будет в состоянии приступить к решению конфликтов актуальных.

Пример: экспериментальная студенческая группа

Приведенное ниже описание группового процесса, протекавшего в коллективе студентов, служит практической иллюстрацией предыдущего параграфа.

В первом групповом сеансе, состоявшемся в одном из залов т. н. Уни-​верситетской башни во Франкфурте, приняли участие десять студентов и два руководителя. Некоторые студенты сразу обратили внимание собрав-​шихся на отсутствие взаимного расположения между членами группы и ее руководителями. Однако их слова не получили никакой поддержки, по-​скольку остальные студенты не решились открыто выступить против «стар-​ших». Кроме того, поначалу участники сеанса старались как можно меньше контактировать друг с другом. Их удерживал бессознательный страх затро-​нуть в разговоре с небезразличным им человеком (а многих здесь связыва-​ли нежные чувства) щекотливые темы, способные угрожать их отношениям. Временно подавленное раздражение проявилось в конфликте («Clinch») между двумя студентками. Одна девушка упрекала другую в «отвратитель-​ном» поведении, добавляя: «Я не могу смотреть на твои манеры равнодуш-​но, потому что я прекрасно чувствую, как ты ко всему относишься.» Вторая девушка считала поведение своей оппонентки возмутительным.

Этот конфликт несколько разрядил обстановку, что позволило участни-​кам сессии вынести на общее обсуждение волнующие их вопросы.

Аллегорическим выражением бессознательного чувства вины, которое испытывали студенты перед своими менее образованными сверстниками. оказалась типичная групповая иллюзия (Grup­pen­traum): «Некоторые граж-​дане тоталитарных государств обладают большими привилегиями, по срав-​нению с простыми подданными.» Долго остававшееся бессознательным чув-​ство зависимости от двух старших по возрасту руководителей стало, очевид-​ным, когда одна из присутствующих девушек рассказала о своем страхе быть убитой грабителем. Развивая свою мысль, она упомянула о том. что убийца, возникавший в ее фантазии, всегда носил бороду. Впоследствии. обсуждая этот эпизод, многие студенты обратили внимание на тот факт. что оба руководителя тоже носят бороду. Таким образом, фантазия о грабителе была распознана как обычный психоаналитический эротизированный пере-​нос. Известное эротическое волнение царило в группе с самого начала сеан-​са. Молодые привлекательные студентки многозначительно перегляды-​вались с руководителями и на следующем сеансе угостили их и других участников группы конфетами, выразив таким образом в безопасной форме бессознательные эротические желания.

Каждый сеанс длился в среднем полтора часа. К концу одиннадцатого сеанса выявилось бессознательное содержание затяжного конфликта между двумя девушками. Спор между ними начался еще на первом сеанса. Одна причина состояла в обычном для женщин соперничестве за лучшего мужчи-​ну и т. п. Другая — заключалась в двусторонних переносах. Первая девуш-​ка проецировала на вторую образ ненавистной матери и в связи с этим ощу-​щала себя как пристыженный ребенок. Вторая девушка длительное время не могла объяснить, почему она находит свою оппонентку столь «отвратитель-​ной» , поэтому было сделано предположение, что она спроецировала на свою соперницу отрицательные черты собственной личности.

Некоторые интересные наблюдения были сделаны н в контексте отно-​шений между мужчинами н женщинами, принимавшими участие в группо-​вом сеансе. Одна из участниц обратилась к симпатичному ей мужчине со следующими словами: «Сначала я говорила себе, ты мне просто нравишься. И вдруг меня осенило –все мы здесь мужчины или женщины, а значит, если я скажу тебе. что ты мне нравишься, то буду иметь в виду — нравишь-​ся как мужчина». Перебившая ее женщина заявила, что не желает «иметь дел» с мужчинами, поскольку, по ее мнению, «чересчур сильная любовь к мужчине ограничивает независимость женщины».

Признание в любви , имевшее место на одном из сеансов, взволновало другую участницу. «Я спрашиваю себя, что со мной,– говорила она, – , ведь это не я призналась в любви к X. В чем же тогда причина моего волнения?» Затем выяснилось, что ее пугала та невозможная пауза, которая воз-​никает после вопросов «Привлекаю ли я тебя?». «Любишь ли ты меня?». Ожидание ответа ставит, по ее мнению, задающего в подчиненное положе-​ние, ведь его душевное состояние напрямую зависит от слов, которые будут сейчас произнесены, а слова эти могут оказаться безжалостными.

Даже такое казалось бы сжатое обозрение группового процесса демонстрирует, насколько многообразно реактивируются и перерабаты-​ваются в ситуации группы ранее вытесняемые бессознательные конфлик-​ты между мужчинами и женщинами, людьми разных поколений и др.

7.4. В семейной терапии

Методы и теория

Есть некоторые основания полагать, что психоаналитической семей-​ной терапии вообще не существует.

С момента возникновения психоанализа его приверженцы уделяли большое внимание не только психике индивида, но и процессам, протекающим в так называемых искусственных и естественных группах. Наи-​более ярким выражением последних является семья. Джон Карл Флюгель выпустил в 1921году книгу «Психоаналитическое исследование семьи» («The psy­cho­an­a­lytic stu dy of the fam­ily» John Karl Fluegel 1921), предметом изучения в которой впервые оказалась семья в це-​лом, а не только изолированные друг от друга фантазии детей и их родителей.

Однако та форма, в которую вылился сейчас интерес класси-​ческого психоанализа к семье имеет мало общего с самим психо-​анализом.

Не случайно поэтому в последнее время многие семейные терапевты склонны признать тот факт, что в процессе развития » семейной тера-​пии» последамхалилась от психоанализа и в теоретическом и в ме-​тодологическом .лане (Stier­ling 1975).

Просматривая современную литературу по семейной терапии, убеж-​даешься в правоте этого мнения. Психоаналитические концепции пере-​носа и контрпереноса давно заменены в семейной терапии научными гипотезами Грегори Бейтсона (G. Ba teson) и группы Паоло Альто кали-​форнийского «Men­tal Research Insti­tute» . а также понятиями коммуни-​кационной теории и теории систем. В связи с этим факт реальной про-​блемы в современных отношениях той или иной семьи оттесняет в дан-​ной терапии на задний план ирреальные и бессознательные конфликты. хотя на практике терапевт часто поощряет членов семьи к откровен-​ному разговору, в процессе которого они, образно говоря, расходуют все свои ресурсы конфронтации.

В Германии возможности семейной терапии исследовали Хорст-​Эбергард Рихтер (Н.-Е. Richter) из Гисена и Гельм Штирлинг (Н. Stieri­ing) из Гейдельберга 8. Надо сказать, что такие понятия семейной терапии, как «принцип справедливости» (Gerechtigkeit­sprinzip) или «компенсация заслуг», включающая подсчет последних в отношении конкретного члена семьи (Boszonnenyi-​Nagy Spark 1981). весьма дале-​ки от психоанализа, что лишний раз подтверждает их обсуждение на семинарах со студентами факультета психологии.

И действительно, разве не несет в себе концентрация всего внимания аналитика исключительно на семье нечто бессмысленное? Ни в коем случае не оспаривая социальное и человеческое значение семейных уз, считаем нужным тем не менее указать, что семейный терапевт поощряет подчас именно те аспекты межличностных отношений, которые, согласно теории психоанализа, необходимо преодолевать. Например, проек-​цию семейных отношений на членов терапевтической группы можно расценивать как явление прямо-​таки патологическое. И хотя регрессия как терапевтическое средство может стоять на службе у прогресса (см. гл. VIII 4.2.). все Же целью терапии должно быть не укрепление ранних стереотипов отношений, а развитие отношений новых и желательно непатологических.

Любой практикующий психоаналитик так или иначе сталкивается в своей работе с семейными проблемами пациента. Порой может возни-​кать необходимость расширения рамок терапии и включения в нее род-​ственников анализируемого. Психоаналитик, идущий на подобное, начинает, в принципе, заниматься семейной терапией (Kut­ter 1965). Однако, как правило, он не испытывает потребности в использовании таких, присущих семейной терапии, техник, как выписывание симпто-​мов (Symp­tomver­schrei­bung) или парадоксальная интервенция (Рага­doxe Inter­ven­tion)*. Однако аналитику требуется, как правило, недюженное терпение для того, чтобы преодолеть сопротивление, в большей или меньшей степени выраженное у пациента и его родственников.

* Понятия «выписывания симптомов» и «парадоксальной интервенции» характери-​зуют ситуацию, в которой человеку приписывается нечто им самим нсжсласмое. Та-​кая техника применяется в том случае, когда цель терапии не может быть достиг-​нута обычными психотерапевтическими средствами. Авторство данной техники принадлежит группе Йаоло Альто, название которой происходит от городка Пао-​ло Альто, что неподалеку от Стэндфордского университета в СанФранциско (США) и, в частности. Грегори Бсйтсону. Немецким представителем этой психоло-​гической школы является Пауль Вацлавик (Paul Wat­zlaw­ick), ставший извест-​ным благодаря своим книгам «Человеческая коммуникация» («Men­schlichc Kom­mu­nika­tion» 1969) и «Насколько реальна действительность?» («Wie wirk­lich ist die Wirk­lichkeit?» 1976.

В контексте вышеназванных психологических техник речь скорее всего идет о сво-​его рода уловке, на которую «попадается» пациент, не осведомленный о намере-​ниях терапевта, желающего во что бы то ни стало добиться позитивных изменений

* в процессе лечения.

Иллюстрацией сказанному может служить выдержка из книги «Болезнь и семья» («Krankheit und Fam­i­lies Michael Wirsching Helm Sti­crli ng 1972), авторы кото-​рой, в частности, советуют вести себя в случае болезни: » … точно так же, как до нее. Не капитулировать перед проблемами, не отчаиваться, никаким образом не проявлять своей слабости! Не надо поступать подобно тем людям, которые начина-​ют переосмысливать свою жизнь под влиянием болезни. Вы не нуждаетесь в пере-​осмыслении. Вынужденные изменения в жизни и поведении способны лишь усло-​жнить ваше положение. Поэтому в любых обстоятельствах, насколько удручающи-​ми они бы ни показались, продолжайте вести тот образ жизни, который вы вели прежде… если вы не подчинились болезни,– беспокоиться, в общем-​то, нет при-​чины …», стр.183, 184.

Именно терпения , кажется, не хватает современным семейным тера-​певтам. Необходимость достаточно длительного ожидания каких бы то ни было результатов, постулированная в психоанализе (Ekstein 1988), семейным терапевтам не по вкусу. Часто последние бывают склонны к чересчур поспешной оценке происходящего. В рамках семейной тера-​пии создаются понятия, образно описывающие природу различных семей. Семьи с тревожной и невротической атмосферой характеризу-​ются, как «санаторий» (Sana­to­rium), семьи с атмосферой, близкой к параноидальной, – как «цитадель» (Fes­tung), а семьи с выраженными истерическими чертами — как «театр» (The­ater) (Richter 1970). Одна-​ко распознавание и вскрытие глубинного содержания бессознательных фантазий требует времени гораздо большего, чем это принято уделять в практике семейной терапии.

Определенные методы тестирования, например, тест «Изобрази свою семью в виде животных» («Zeichne — deine — Fam­i­lie — in — Tieren» Brem –Graeser 1975), предназначенный для ребенка, позволяют выявить скрытые семейные конфликты, которые оказываются весьма похожими на конфликты, проявляющиеся в ходе групповой терапии.

Поэтому в число психоаналитических методов, перспективы примене-​ния которых в терапии и консультации семьи рассмотрел Михаэль Б. Буххольц в своей книге «Психоаналитический метод и семейная терапия» (Michael В. Buch­holz «Psy­cho­an­a­lytis­che Meth­ode und Fam­i­lie nther­a­pie» 1982), следует включить три метода, применяемые в групповой терапии (см. VIII. 4.). с тем лишь условием, что понятие «группа» будет заменено «семьей». Тем самым подходы эти будут выглядеть следующим образом:

– изучение индивида вне его семьи,

– изучение семьи как индивида,

– изучение семьи и индивида в совокупности.

В качестве примера конструктивной критики семейной тирании можно назвать ста-​тьи Вильгельма Кернера и Ганса Цыговски (Wil­helm Kocrncr Bans Zygowski) опубликованные в журнале «Psy­cho logie heute» за 1988 год. Авторы, в частности, полагают, что надежды, возлагаемые на семейную терапию некоторыми учеными, имеют под собой мало основания. Члены семьи,– прежде всего люди, и как тако-​вые не могут быть сведены к понятию «элементов системы». Кроме того, методы, применяемые в данной терапии представляются черезчур директивными, а мнение терапевта редко ставится под сомнение. С такой критикой нельзя не согласиться. Стоит только напомнить, что психоанализ, в отличии от семейной терапии, подразумевает равноценное участие в лечебном процессе как аналитика так и самого пациента. Тем не менее нельзя исключать воз-​можности существования семейных терапевтов, не заслуживающих столь суровых упреков.

Последний подход обеспечивает своевременное распознавание фено-​менов желания и сопротивления, переноса и контрпереноса, проявляю-​щихся как у отдельного индивида, так и между членами семьи. Последо-​вательный и терпеливый анализ семьи, ни в чем не уступающий анали-​зу индивида и включающий в себя шесть ступеней понимания, позволяет разобраться в природе семейных бессознательных процессов.

& Пример из практики

Академик жаловался на ощущение отчужденности от собственной семьи. Человек он был очень занятой, времени на жену и детей у него не хватало. Устав от работы, он искал «спасения» в семье и всегда испытывал в этом разочарование. Включение в аналитический процесс жены и детей предоставило психоаналитику дополнительную информацию. Так, в част-​ности, оказалось, что супруга и дети столь занятого человека чувствовали себя преданными и брошенными на произвол судьбы. В связи с этим они образовали своего рода семейную «продгруппу» и решили заботится о себе самостоятельно. Такое решение проблемы стоило им невротических симпто-​мов: жена страдала мигренью и депрессиями, двое подростков старались избегать общества сверстников.

Положительный результат, достигнутый в данном случае, объясня-​ется не только тем, что в процессе лечения перемежались сеансы с му-​жем и женой по отдельности и супружеской парой в целом. Важнейшим инструментом позитивных преобразований оказался индивидуальный психоанализ центральной фигуры –отца. Успех объясняется еще и тем, что аналитик, проводивший сеансы, не ориентировался на семей-​ную терапию, а занимался исключительно психоанализом, задача кото-​рого — осознавание бессознательных процессов. Не больше, но и не меньше.

IX. ПСИХОАНАЛИЗ ВНЕ КЛИНИКИ И КОНСУЛЬТАЦИОННОГО КАБИНЕТА– С ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИМ ИНСТРУМЕНТАРИЕМ В ПОЛИТИКЕ И ОБЩЕСТВЕ

1. Методологические проблемы

Как видно из предшествующей главы, метод психоанализа, наце-​ленный на осознание бессознательного, может быть с успехом применен и к небольшим группам (терапевтические группы и семьи). При этом, однако, здесь решаются иные проблемы, чем в слу-​чае, когда предметом психоанализа оказывается отдельная личность.

Если самый главный методологический принцип состоит в том, что метод должен быть адекватен предмету, то задача осознания бессознательного в группах и семьях может быть названа психоаналити-​ческой только тогда, когда она ставится перед отдельным участником. С учетом другого предмета изучения — группы или семьи — речь уже идет об ином методе, а именно о групповом или семейном анализе.

Если же пойти еще дальше и сделать предметом психоаналитичес-​кого исследования процессы, протекающие между группами, большими группировками людей или целыми учреждениями, то тогда мы вступим в область, которой уже давно занимаются другие науки.

Социология — это наука, в которой с помощью различных методов исследуются общественные процессы, такие, как производство и социальные структуры, социализация, учреждения и социальные движения вплоть до международных отношений, причем доминируют методы эмпирического социального исследования. Конъюнктура, развитие и распределение, рынок и план, деньги и товар в производстве и общест-​ве являются предметом наук о производстве и потреблении в народном хозяйстве или предметом экономических наук.

Политология, со своей стороны, занимается политическими про-​цессами в узком смысле, т. е. процессами, которые имеют дело с вла-​стью и господством , с их распределением и контролем, с формами пра-​вления как тоталитарных, так и демократических систем, с политичес-​ким образованием и экономикой, вплоть до партий и союзов. Связанные с этим правовые проблемы рассматриваются юриспруденцией.

Каждая из названных наук развивала и расширяла посредством соб-​ственных исследований свою область знаний. Тем не менее повсюду име-​ются области, еще не исследованные, малоизвестные области, которые освещаются весьма односторонне или вовсе оставлены без внимания. Сюда прежде всего следует отнести политическую сферу общественной жизни. Скажем, партии «зеленых» с самого начала своего появления крайне чувствительно реагировали на проблему загрязнения окружаю-​щей среды, в то время как другим партиям потребовалось длительное время, чтобы вообще признать существование подобной проблемы. С другой стороны» традиционные партии намного более реалистически расценивают связанные с экологией проблемы производственные.

Ответственные политики в правительстве производят такое впечат-​ление, точно они абсолютно позабыли о связи с теми, кто их первона-​чально избрал. С другой стороны, и сами избиратели в своих разговорах создают образы этих политиков, весьма далекие от реальности.

Таким образом, здесь существуют области, в которых сознатель-​ные процессы мышления» решения и поступков в большей или меньшей степени находятся под влиянием бессознательных процессов, фальси-​фицируются, а порой и искажаются ими.

Названные науки, конечно, пытаются внести бессознательные соци-​альные процессы в область сознательного знания. Они даже добиваются в этом успеха. Тем не менее, я не могу избавиться от ощущения, что эти науки периодически приближаются к границам, которые не могут быть преодолены методом одного лишь эмпирического социального иссле-​дования. Речь идет о границах между сознательными и бессознатель-​ными процессами.

Эти границы могут быть расширены с помощью психоаналитиче-​ских методов получения данных. К этому относится психоаналитичес-​кое » интервью» с отдельным человеком с использованием свободных ассоциаций и регрессивного анализа. В небольших контролируемых группах может быть с успехом использован групповой аналитический метод для исследования бессознательных процессов аналогично тому. что происходит в терапевтической группе. Относительно успешно пси-​хоаналитические средства могут применяться и в больших группах (до 50 лиц). Здесь также следует учитывать групповые концепции желания и сопротивления, переноса и контрпереноса (Kreeger, 1977).

Значительно труднее применять этот метод к учреждениям и орга-​низациям в том их качестве, в каком они являются предметом изучения социологии и политологии. Тем не менее есть все основания предпола-​гать, что в больших коллективах, в большей или меньшей степени, соз-​нательные акты мышления, речи и поступков также управляются бессо-​знательными процессами.

Уже Зигмунд Фрейд в своем известном эссе «Массовая психология и анализ человеческого Я» (1921) представил теорию, согласно которой массы, как и военнослужащие или церковные прихожане, более или менее идентифицируют себя со своим руководителем, которого возносят на пьедестал собственного Я-​идеала и одновременно ощущают с ним свою солидарность. У любого грамотного читателя вполне естественна аналогия с Гитлером и немецким народом (Сталиным и советским наро-​дом — прим. русск. ред.).

Чтобы проверить подобные предположения, толкования и интер-​претации на предмет их соответствия действительности, мы долж-​ны. как и в классическом психоанализе, иметь возможность говорить с пациентом, с лицом, выступающим в качестве члена подобного кол-​лектива. Это в принципе возможно лишь тогда, когда речь идет о кол-​лективе, который является частью современного общества, например, политической партии или союза. Здесь психоаналитические «интер-​вью «, по возможности поддержанные проективными тестами, могут быть проведены в любое время. Если же мы говорим о временах Гит-​лера. то нам следует для начала отыскать людей, готовых свидетель-​ствовать о том времени. Если члены тех или иных коллективов попа-​дают в психоанализ в результате каких-​либо невротических расст-​ройств, то тогда психоаналитик, наряду с информацией о пациенте, имеет возможность получить сведения о коллективе, в котором тот находился. В этом случае возможно наблюдение за той или иной фор-​мой интерпретации.

Значительно сложнее составить представление о том, что пережи-​ли люди столетия назад и что переживают люди инобытной для нас культуры. Однако и здесь в принципе возможно применение психоана-​литического инструментария.

В любом случае, в соответствии с психоаналитическими правилами исследователь должен частично идентифицироваться с предметом своего изучения и в своем контрпереносе обращать внимание на чув-​ства, которые этот предмет у него вызывает: любопытство и удивле-​ние или раздражение и отвращение. Недостаток подобных исследований заключается в том, что контроль над собеседником отсутствует. Путем проверки исследователем своей интерпретации в разговоре с колле-​гами достигается относительная проверка собранных сведений, т. е. она в принципе возможна. Наконец, есть и читатели, которые высту-​пают в роли «конечных потребителей» и выносят свое решение о том, доверять ли полученной с помощью психоаналитических методов информации, или нет.

При этом запрограммированы и возможные сопротивления. Фрейд (1911) сформулировал это так: «Общество не будет торопиться санкци-​онировать нашу авторитетность. Оно должно находиться в оппозиции к вам, поскольку мы ведем себя по отношению к нему критически. Мы указываем обществу на то. что оно само участвует в создании причин неврозов». Применение психоанализа к общественным дисциплинам означает, что речь идет об (аналогично психоанализу индивида, группо-​вому анализу и семейному анализу) общественном анализе, анализе культурном (Lorlnzer, 1988) или об общественной критике. В резуль-​тате анализа всегда возникает тот или иной постулат, констатирующий:

Дело обстоит так:

Все выглядело бы иначе, если бы ученые развивали представления о правильном порядке вещей. Тогда полученные знания могли бы найти себе применение в направлении изменения общества. Тем самым научное исследование дополнялось бы политической деятельностью.

Как мы видели в главе VII. 4.3.. в психоанализе психоаналитик ограничивается тем. что вместе с пациентом вскрывает бессознатель-​ные процессы, предоставляя, однако, пациентам самим решать вскры-​тые конфликты. В психоаналитически ориентированной психотерапии терапевт, напротив, действует в духе лечения или изменения. Если исследователь, диагностирующий общественные процессы, придаст результатам своих исследований действенный характер, то в результа-​те мы получим общественную терапию.

В этом щекотливом вопросе мнения расходятся: в то время как одни, например. Пауль Парии в Цюрихе. Хорст-​Эбергард Рихтер в Гисене или Маргарет Мичерлих во Франкфурте, словом и делом нацелены на обще-​ственные преобразования, большинство психоаналитиков, если они вооб-​ще занимаются общественными вопросами, ограничиваются непосредст-​венно самим диагнозом, его артикуляцией. Они предоставляют делать из всего выводы тем, кто отвечает за политическое состояние в обществе (парламентариям, правящим кругам, руководителям партий и т. д.).

Я придерживаюсь одного с Фрейдом мнения (1933. С. 162). что «не дело психоаналитиков разрешать межпартийные вопросы», что «психоанализ это беспартийный инструмент», «как к примеру исчисле-​ние бесконечно малых величин» (Фрейд, 1927. С. 360).

Психоанализ, однако, является «партией», поскольку стоит на стороне правды, сколь бы неудобной эта правда ни была. Что касается группировок, учреждений и организаций, то в них правда выходит на по-​верхность лишь тогда, когда преодолено сопротивление к ее признанию.

Основаниями для сопротивлений перед вскрытием правды чаще всего являются страхи потерять полноту власти, когда на свет высту-​пают латентные факторы власти. Поэтому психоаналитикам не стоит удивляться, что на их услуги в качестве экспертов по вскрытию бессо-​знательных процессов в обществе со стороны «начальствующих» не существует большого спроса: учителя в школе боятся за свою власть над учениками, в организациях — руководство опасается рядовых сотруд-​ников, в политике — власть предержащие — народа.

С другой стороны,– это часто упускается в соответствующей лите-​ратуре — в общественных группах, относящих себя к просвещенному и критически мыслящему слою общества, сохраняются зоны или области, в которых бессознательные процессы все же доминируют и при этом искажают восприятие реальности. Последнее связано с опасением при-​знать в себе присутствие, помимо критичной и прогрессивной составля-​ющей, некритичных и регрессивных компонентов. При том, что и те и другие могут соответствовать истинному положению вещей. Задача исследователя как раз и заключается в выяснении того, что же соответ-​ствует действительности, а что — нет. т. е. насколько эта действитель-​ность искажена личными или групповыми проекциями. Поэтому весьма важно более Или менее отчетливо различать следу-​ющие области:

а) реальную область общественного процесса, определяемую при помощи эмпирического метода социального исследования, и

б) область, не поддающуюся этому методу, но обнаруживаемую при помощи психоаналитических средств.

Приведу пример для иллюстрации: конфликт между Востоком и Западом в международных отношениях на реальной плоскости про-​является в различных распределениях сил между двумя силовыми бло-​ками. Это можно проверить на соответствующих экономических и воен-​ных показателях. В психологической области конфликт Восток-​Запад осложнен многосторонними проекциями. Они ведут к более или менее выраженному образу врага, не имеющему под собой реального основа-​ния. Путем осознания с помощью психоанализа проективных составля-​ющих этого образа врага искаженное восприятие может быть в значи-​тельной степени скорректировано; на возможность такого пути ссы-​лается. в частности, философ Эрнст Тугендхат (Tigend­hat E.. 1987). Если, например, политики знакомятся друг с другом лично, как это стало уже обычным в последнее время, то появляется серьезный шанс узнать партнера с человеческой стороны и разрушить многосторонний образ врага; перспектива подобного сближения сторон вселяет опреде-​ленные надежды.

Читатель, вероятно, заметил, что в данном случае я веду себя по отношению к обществу, как семейный терапевт по отношению к семье. Такая позиция позволяет применять психоаналитический инструмент сбора данных там, где создаются соответствующие условия исследова-​ния. Если же сверх того в договорном порядке будет закреплено объеди-​нение ответственных лиц учреждений с психоаналитиками для исследо-​вания и вскрытия существующих конфликтов между руководством и подчиненными психоаналитическими методами, тогда, по моему мне-​нию, можно будет говорить о законном применении психоанализа на общественном пространстве.

Чтобы исключить всякое непонимание: у психоанализа есть одна цель –сделать бессознательные процессы сознательными или, выра-​жаясь высоким «штилем», добиться истины. Там, где психоанализ применяется с этой целью, речь не может идти о каком-​либо злоупотреб-​лении. Если же психоанализ слишком тесно связывается с определен-​ными общественными группами, например, с группой медиков, тогда появляется отмеченная, например, у Маргарет Мичерлих опасность «медикоцентризма» (Mitscherlich-​Nielsen, 1983).

Если психоанализ вступает в сок» с каким-​либо политическим на-​правлением. например, с марксизмом, как это было в 20-​е годы (вспом-​ним фрейдомарксизм), или во времена студенческого движения (конец 60-​х годов), то это вызывает опасность слишком односторонней полити-​ческой ориентации. Психоанализ тогда легко попадает на службу поли-​тических сил и теряет свою свободу.

Многочисленные печатные труды, в которых когда-​то, во времена студенческих беспорядков совмещались марксистские выкладки с пси-​хоаналитическим знанием, сегодня уже являются макулатурой. Обозре-​вая их сейчас с временного и пространственного удаления, можно кон-​статировать, что увязка психических страданий с понимаемыми в духе марксизма особенностями раннего и позднего капитализма была пер-​спективой. которая по меньшей мере рассматривала общество весьма односторонне и видела лишь то. что описывали Маркс и Энгельс, а именно: примат материи, экономические причины, классовую борьбу и эксплуатацию человека в интересах капитала. Таким образом, фикси-​ровались общественные отношения, исторически имевшие место в XIX столетии, но порой встречаемые еще и сейчас. Их односторонняя акцен-​туация подчас явно преувеличена.

Поэтому здесь мы не будем далее заниматься попытками связать психоанализ и марксизм, а обратимся к тем областям, в которых пси-​хоанализу удалось предоставить ту или иную необходимую, хотя и спорную информацию. Сюда относятся как «критика религии» Фрейда, так и психоаналитическое исследование предрассудков, ана-​лиз проблемы меньшинств, в значительной степени инспирированное психоанализом исследование об авторитарном характере Франк-​фуртского института социальных исследований. В последнем прини-​мали участие такие известные авторы, как Теодор В. Адорно, Норберт Элиас, Герберт Маркузе. К этому стоит причислить работы Алек-​сандра и Маргареты Мичерлих по анализу актуальных обществен-​ных процессов в ФРГ, которые акцентируют коллективно вытесняе-​мую жестокость и «отвергаемую печаль». В заключение я хотел бы еще раз обратиться к трем примерам эмансипационного движения, а именно: к студенческим волнениям, женской эмансипации и движе-​нию за мир.

2. Общественная критика Фрейда

В процессе проводимого им психоанализа Фрейд установил у своих пациентов следующее: по большей части они были больны оттого, что были не в состоянии удовлетворять свои сексуальные потребности. Па-​циенты переживали сексуальность как нечто предосудительное и поэто-​му боялись ее удовлетворения, вытесняли соответствующие желания и развили вследствие этого невротические симптомы. Причина вытесне-​ния заключалась в них самих. а вернее в диктате их совести (в структур-​ной модели: Сверх-​Я).

Если в рамках психоаналитического лечения удавалось релятивировать оковы Сверх-​Я. тогда Я получало возможность прийти к выводу о возможности сексуально «предосудительного» удовлетворения». Следствием такого вывода оказывалось, как правило, исчезновение нев-​ротических симптомов и излечение самого заболевания.

Однако, не останавливаясь на достигнутом. Фрейд нашел ответ на вопрос «где лежат причины столь жесткого диктата совести?». Он обнаружил его в господствующей культуре, точнее, в культурной сек-​суальной морали (Freud, 1908), в частности, в «двойной морали», с ее «осуждением любой сексуальной связи, за исключением моногамной супружеской». Фрейд установил: «Вся наша культура построена на подавлении инстинктов и влечений» (S. 149). Поставив этот диагноз, Фрейд стал критиком культуры, и когда он заявлял, что «известное количество непосредственных сексуальных удовлетворении кажется большей части общества явлением непозволительным» (S. 151), то де-​лал это из заботы о своих пациентах. Если стремление к сексуальному удовлетворению является нормой, тогда, логически заключает Фрейд, «подавление [со стороны культуры] зашло слишком далеко» (S. 160).

Позднее в «Замечаниях о войне и смерти» (1915) он написал: «Го-​сударство требует проявления послушания и самопожертвования». Тем самым Фрейд однозначно возложил на государство ответственность за разнообразные недостатки современного общества. О государстве, веду-​щем войну. Фрейд писал, что оно «позволяет себе любую несправедли-​вость, любое насилие, опозорившее бы отдельного человека. Оно идет не только на разрешенную хитрость, но и на сознательную ложь и мошенничество» (S. 32) .

Критика культуры Фрейдом достигла своей кульминации в его изве-​стной поздней работе «Неудовлетворенность культурой» (1930). Здесь он критикует «недостатки учреждений, которые регулируют отношения людей между собой в семье, государстве и обществе». Под этим подра-​зумеваются как школьные и военные, так и производственные учрежде-​ния в индустрии и торговле, или политические, вроде правительства, суда и т. п. Согласно Фрейду они представляют собой асоциальный источник страданий» первого ранга, поскольку учреждения такого рода — вспомним об акцентированных Фрейдом сексуальных потреб-​ностях — поддерживают своим существованием такое количество людс-​ких лишений, что — как мы говорим сегодня — фрустрационная толе-​рантность человека оказывается чрезмерно высокой. Фрейд саркасти-​чески констатирует: «Намерение осчастливить человека в плане творения не содержится» (З.Фрейд. Психоанализ, религия.культура. М.1992. с.85). Под словом творение, если мы вспомним критику рели-​гии Фрейда в его «Будущее одной иллюзии » (1927), имеются в виду созданные людьми учреждения, не позволяющие человеку жить в свое удовольствие. Культурные учреждения, защищая людей, урезают, однако, их элементарные инстинкты, оттого и возникают эти преслову-​тые «неудовлетворенности» культурой.

Вероятно, все мы можем согласиться с Фрейдом. Во всяком случае я могу констатировать, что пациенты, обращающиеся сейчас за помо-​щью к психоаналитику, неизменно свидетельствуют, что их воспитание протекало в строгой религиозной — католической — или иной строгой обстановке. Сексуальность и наслаждения в их семьях были строго-​настрого запрещены. Поэтому сексуальные желания связывались с чув-​ствами вины, стыда и т. д.

Другим пунктом является проблема агрессивности, которую мы уже рассматривали в рамках психоаналитической теории личности (см.гл.V.2.1.), и в этом смысле общественные учреждения оставляют чело-​веку мало возможностей «выхода», за исключением войн, которые, как показывает история, точно эпидемии охватывают целые страны, поскольку у людей появляется возможность совершенно «легально» убивать, мучить, уничтожать, сеять за собою смерть и разрушение.

Фрейд задается вопросом: «Какое средство есть у культуры для того, чтобы тормозить направленную против нее агрессию?» (1930. S. 482). Он отвечает на этот вопрос так: агрессивные стремления унич-​тожать и непосредственно наносить вред другим подавляются точно так же — физически или психически,– как и сексуальные влечения. Ценой этого является вторичное «отречение от влечения» (Trieb­verzicht). Если употреблять выражение Фрейда 1, отречение, стимулируемое в челове-​ке культурой после того, как она уже провела-​подавление сексуаль-​ности, как «первичного отречения от инстинкта».

Чтобы избежать связанных с этим неудобств, созданных обществом. культура предоставляет «болеутоляющие средства» такие, как развлече-​ния, множество заменителей, как-​то: эрзац-​удовольствия и наркотики.

Выигрышем от двойного подавления (сексуальных и агрессивных влечений) является развитие культурного прогресса, а именно — в ду-​хе Маркса -«культурной надстройки», вроде науки и искусства. Еще одним достижением стал во многих отношениях сомнительный прогресс цивилизации. Сюда относятся все связанные с техническими достижени-​ями улучшения материальных и социальных условий общества, вместе с учреждениями общественной безопасности и многочисленными успе-​хами в области обслуживания, к которым можно причислить и образо-​вание, и наличие свободного времени.

В споре между природой и культурой возникает дилемма, нереша-​емая в контексте противоречий человеческой жизни. Если, с одной сто-​роны, были бы удовлетворены все сексуальные и агрессивные потреб-​ности, как того требует природа, то тогда мы жили бы, как животные, и отказались бы от всех плодов культуры, цивилизации и прогресса. Если же, с другой стороны, мы подчинимся всем требованиям культу-​ры, будем строго придерживаться норм морали и этики и соблюдать все запреты судебных инстанций и государственного контроля, тогда, сле-​дуя неизбежной логике, мы все заболеем, поскольку в этом случае при-​родное естество в нас будет целиком и полностью подавлено.

Господствующие общественные отношения в связи с географичес-​кими, историческими, производственными и политическими условиями принципиально изменчивы и в соответствии со степенью подавления инстинктивной природы могут расцениваться как более или менее сво-​бодные и «великодушные» или более или менее подавляющие и запрети-​тельные. Читатель вполне может и сам оценить современное общество, в котором он живет. Лично я придерживаюсь того мнения, что до сих пор управлять людьми в тех областях, где должно иметь место критическое сознание и личное решение, пытаются с помощью запретов. Но осуждать то или иное общество столь же малоэффективно, сколь и пытаться –как это делают, например, марксистские социологи — приписать ответствен-​ность за вызванные культурой «неудобства» исключительно капита-​листической общественной структуре. Конструктивным в этом смысле надо полагать разграничение, введенное Гербертом Маркузе (1955), при котором различаются неизбежное подавление и совершенно не обя-​зательное «сверх-​подавление», о котором далее мы еще поговорим.

3. Психоаналитическое исследование предрассудков и проблемы меньшинств

Предрассудки — это «предварительные» мнения или мнения, кото-​рые мы, не проверяя, перенимаем у других. В случае соответствия дейст-​вительности. подобные мнения избавляют нас от усилий оценивать все самим. Основное качество мнения заключается в том, что оно коллектив-​но разделяется многими людьми, например, суждение о том, что хороша лишь собственная группа, а другая, напротив, плоха. Деструктивным примером расовых предрассудков может служить точка зрения, согласно которой хороша только арийская раса, а все прочие, напротив, плохи. Предрассудки с легкостью могут приводит к «дурной бесконечности», по-​этому имеет смысл коснуться вкратце природы их возникновения.

Для объяснения предрассудков много сделал критический подход, разработанный в исследованиях Хоркгеймера в 1963 г. Предрассудки не возникают без механизма проектирования, без упомянутых нами в гла-​ве VI. 2.1. проекций в отношении кого-​либо как одной из возможностей (защитные механизмы) обойти свои трудности, приписав их другому че-​ловеку или группе. То же самое происходит с качествами, которые мы не оцениваем в себе самом и поэтому проектируем на других. Далее эти «плохие» качества переживаются нами, как присущие другим людям, и увязываются с чувством освобождения: » Мы же не такие». Под словам «мы» понимается и выражается то. что этим бессознательным механиз-​мом пользуются целые коллективы. Как и члены терапевтической груп-​пы, они объединяются, не зная об этом сознательно, объединяются на основании того, что «мы — хорошие, а другие — плохие». Такое опас-​ное деление на две части может зайти столь далеко, что участники подобного объединения не будут обращать никакого внимания на реаль-​но существующие различия и выстраивать свой шизофренический мир.

Некоторые читатели вспомнят, вероятно, о расовом заблуждении национал-​социализма, подобном коллективной психопатологии целого народа, который по собственной воле объявил себя выше других народов и собственные сложности, неприятные представления и чувства кол-​лективно спроецировал на национальные меньшинства. Согласно Рудольфу М. Левенштейну, на примере антисемитизма можно разли-​чить разнообразные корни этого ужасающего предрассудка:

1. Религиозные корни, которые исходят из исторического развития отношений между христианами и евреями, а также из амбивалентности христиан в их отношении к богу.

2. Ксенофобические корни, следуя которым все чуждое рождает страх и неприязнь.

3. Экономические корни , заключающиеся в ощущении зависти неимущих по отношению к имущим и

4. Политические корни, посредством которых предрассудками людей манипулируют уже независимо от них, для достижения целей политических. И тут снова на ум приходит трагический пример нацио-​нал-​социализма.

Если вспомнить материал по теории личности (гл. V). то в каждом из нас присутствует более или менее латентная агрессивность, которая всегда доставляет нам много хлопот, и поэтому с легкостью проециру-​ется на других. Сегодня эти «другие» — иностранцы вообще, или опре-​деленные иностранцы, или опять-​таки евреи, которым, поскольку они являются меньшинствами, приписываются собственные дурные, злые или просто нежелательные свойства.

Пока люди так переменчивы в самих себе, находясь под постоянным давлением напирающих инстинктивных влечений, с одной стороны, и обременительных требований этических норм, с другой, необходимость отдельного или коллективного использования защитных процессов будет сохраняться всегда.

В этом отношении осуществляться могут только следующие ме-​роприятия:

– постоянно ставить под вопрос собственное, пусть и мучительно приобретенное равновесие, «перепроверка себя»;

– проверять «на реальность» собственные представления об опре-​деленных меньшинствах;

– рассматривать собственные идеалы сквозь ответ на вопрос, не существуют ли они ценой других;

– при экстремальной недооценке других, чувстве ненависти и осуждении думать об искаженных проекциями предрассудках и заме-​нять предрассудки личными критическими мнениями.

4. Вклад А. и М. Мичерлих в решение актуальных процессов в ФРГ

Если мы зададимся вопросом, почему в истории немецкого народа между 1933 и 1945 гг. имела место столь жестокая реальность, почему были убиты миллионы людей, а еще больше. человек пострадало, ощутило себя чужаками среди своего народа, тогда нам следует обратиться к работам Александра и Маргареты Мичерлих, которые позволяет дать ответ на некоторые вопросы. Это ответы, которыми, разумеется, не исчерпываются все исследования предрассудков.

Как мог такой вождь вызвать подобное восхищение, если при разум-​ном подходе его устные и письменные заявления явственно показывали, что им преследуются цели, не выдерживающие сколько-​нибудь серьез-​ной критики? Не должны ли были как раз здесь вступить в действие все те критические функции, которые были перечислены в предыдущем параграфе? Мы должны подозревать, что господствовавшее повсемест-​но восхищение, охватившее даже интеллектуалов, действовало как при-​родное бедствие, как наводнение, срывающее любые плотины. В пода-​вляющем большинстве критические функции были отключены. Отвеча-​ющая реальности оценка отношений не была уже более возможна. Если же мы вспомним то, что установил Фрейд в своей работе » Неудовлетво-​ренность культурой», а именно значительные, остающиеся неудовлет-​воренными, сексуальные и агрессивные желания, тогда в духе психо-​аналитического учения о защите мы можем прийти к выводу, что пода-​вленные во множестве сексуальные потребности, обратились к вождю в форме восторженной влюбленности, в то время как подавленные агрессивные импульсы проецировались на этнические меньшинства, например, на евреев.

Не стоит удивляться, что при подобной предыстории после войны люди коллективно отрекались от дел и чудовищных злодеяний того времени, даже при условии личного неучастия в них. Они точно так же, как и иные неприятные составляющие, вытравились из сознания путем защитного механизма «отрицания». Признание реально про-​изошедших преступлений было бы невыносимо, поскольку это озна-​чало бы признание собственной вины. Это значило бы также испытать стыд по отношению к народам, у которых в истории не было подобных эксцессов. Результатом защиты было, с одной стороны, бегство в активную деятельность по восстановлению разрушенного, с другой — депрессия и фатализм.

Чтобы читатели не решили, будто подобные выводы возникли лишь в головах психоаналитиков, нужно дополнить, что авторы основывают свои выводы на казуистически воспроизведенных анализах людей того времени.

Лично я делаю из ужасающего познания в исследовании предрас-​судков и из психоаналитического исследования феномена нацизма* два вывода, которые трагически дополняют друг друга, а именно:

1. Склонность людей доверяться чужому управлению, не задаваясь вопросом критически, есть ли основания для выбора данного лица в ка-​честве лидера и

2. Потенциальная готовность людей не только вести себя агрес-​сивно, причиняя вред, оскорбляя и разрушая, но и склонность к жес-​токому поведению.

Передадим по этому поводу слово А. Мичерлиху (1969):

«Жестокость была сильнее любой культуры… Жестокость — это полу-​чение удовольствия от результатов мучений.. Ввиду скрытой и нескрывае-​мой жестокости в мире, мы должны признать, что великие духовные учи-​теля и этика человечества потерпели фиаско… Фрейд назвал это «Лицемерием культуры»… Из научных исследований человеческого поведения мы узнали, что пристрастие к разрушению соответствует нашему инстинкту… Никакое заботливое общество не может снять с нас задачи подавления аг-​рессии. К этому относится преодоление желания мучить более слабых и унижать их… Продуктивное чувство вины (а не только мучительное) может возникнуть прежде всего лишь там, где было искоренено удовольствие от разрушения. Лишь тогда можно освободиться от внезапно подчиняющего себе человека господства этих сил».

При этом правильное воспитание не только облегчает осознание собственной жестокости, но и позволяет избежать ее вредных прояв-​лений (schlimme Ent­d­if­feren­zienm»). Исследования силы и бессилия показали, что воспитание, в котором доминируют подчинение, избие-​ние. духовная нищета и отсутствие контактов, порождает бесцеремон-​ность и фиксацию на авторитетах.

* Выражение, которое установил программный комитет Интернационального психо-​аналитического объединения на Гамбургском конгрессе 1985 г.

С другой стороны, воспитание, в котором чувства получают доступ к своему выражению, а проблемы детей учитываются родителями, при-​водит к развитию общественного сознания, ответственности и миролю-​бия (Man­tell, 1972); результаты исследований, которые заставляют нас задумываться.

5. Примеры движения за эмансипацию

5.1. Студенческие выступления

Если психоаналитически подойти к этому особенному общественно-​му феномену, то речь тогда снова пойдет о возможных бессознательных составляющих поведения тех, кто с 1968 по приблизительно 1978 гг. участвовал в том, что получило название студенческого движения, куль-​турной революции и университетских волнений. Движение исходило от Социалистического Германского Студенческого Союза (SDS) и внепар-​ламентской оппозиции (АРО). Оно воспламенилось как вследствие нежеланных законов, так и из-​за гибели во время антишахской демон-​страции в Брелине студента Бенно Онезорга. Студенческое движение получило импульсы и от движения хиппи, распространенного по ту сто-​рону Атлантики, и от Парижской весны 1968 г. –майские беспорядки.

Я как очевидец имел отношения со студентами с 1970 по 1971 гг. в Штутгартском университете, с 1972 по 1974 гг.– в наиболее революционно настроенном Свободном Берлинском университете, и с 1974 — во Франкфурте. Я очень хорошо помню время демонстраций, занятий ректоратов, «перманентных» дискуссий, общественных протестов, сидя-​чих, стоячих забастовок в вузах. Вскоре SDS и АРО сменили кадровые коммунистические группировки: Коммунистический Союз Западной Германии (KBW), марксисты-​ленинисты и другие коммунистические группировки. Непосредственно работая на месте событий, я мог наблю-​дать ситуацию и имел возможность на личном опыте почувствовать, что это такое, когда воинствующие марксистские группировки бойкоти-​руют лекции.

Отчасти я должен признать правоту протестовавших студентов, по-​скольку лекционные залы в университетах крупных городов были дей-​ствительно переполнены. Некоторые университетские структуры зако-​стенели и не отвечали требованиям реальности. Руководство учебных заведений в большинстве случаев было чрезвычайно консервативно и упрямо сохраняло старые, из поколения в поколение передающиеся принципы, поддержанные субординацией. Оно оказалось не в состоя-​нии занять достаточно независимую позицию в отношении к протестую-​щим студентам.

Следствием этого явился всеобщий протест со стороны студентов и общее разочарование в авторитетах («Не доверять никому старше три-​дцати!» — «Trau keinero ueber dreis­sig!»). Студенты видели, что их не воспринимают всерьез и чувствовали себя в большой степени не поня-​тыми в своем желании улучшить мир, а часто и оскорбленными, и недо-​оцененными. В целях противодействия они объединились в группы и преследовали цель эмансипации, т.е. освобождения от цепей унаследо-​ванных отношений. Их требования включали в себя получение само-​управления с соотношением по меньшей мере трети студентов к препо-​давателям. Путем к достижению этой цели стало активное и пассивное сопротивление. Текущие требования и решительные резолюции сме-​няли друг друга одно за другим. В конце концов последовало целе-​направленное использование силы.

Это было похоже на настоящую гражданскую революцию, на спра-​ведливое сопротивление несправедливым отношениям, на здоровый протест против «больных» университетов с их » патогенным», т. е. болезнетворным климатом (Mahler E., 1969). И вместе с тем это были сознательно проводимые и рационально управляемые мероприятия.

Не играли ли, однако, в них определенной роли бессознательные процессы? Мне с самого начала бросалось в глаза, что учащиеся того времени чувствовали себя сильными лишь в группе, смело говорили и фанатично стремились к поставленной цели — изменению господству-​ющих отношений — лишь под защитой других .

Реальные обстоятельства рисовались лишь в черных тонах. Умозри-​тельные воображаемые новые отношения, наоборот, представлялись исключительно в светлых красках. Не кроется ли в этом «черно-​белом» делении раскольный экстремизм весьма сложных, более многокрасоч-​ных отношений? Такие расколы часто наблюдаются в группах, идеали-​зирующих себя и проклинающих других. Разве у группы не присутст-​вует бессознательное стремление компенсировать собственное чувство неполноценности или недооценки желанием принадлежать к более выда-​ющейся » революционной» группе? Разве не может быть так, что личное чувство опустошенности наполняется политическим содержанием?

Личный опыт в обращении со студентами и студенческими группа-​ми вполне позволяет мне ответить на этот вопрос утвердительно. Я убе-​дился в том, что двусторонние отношения отходили на задний план и предпочтение отдавалось работе в группе. Так. например, учащиеся по социальной педагогике и воспитанию подростков Свободного Берлинс-​кого университета в подавляющем большинстве выбрали из двух воз-​можностей — «работа с индивидом»- или «работа с группой» — работу с группой. Они избегали отношений с представителями власти и точно так же — боязливо — относились к двусторонним отношениям вообще. Однажды студенты не зашли в помещение, в котором должно было состояться заседание четырех групп самопознания, не зашли лишь по-​тому, что — как им сказали — там находились четыре руководителя этих семинаров. Аффективно взбудораженные групповые дискуссии напоминали мне катартические процессы в терапевтических группах:

повышенная активность, иррациональные действия, замещающие и на-​вязчивые действия. Все, даже отдаленно напоминающее о подчинении или зависимости, панически избегалось. Мышление зачастую носило нереальный характер, по форме выглядело очень абстрактным, а по содержанию представляло пересказ прочитанных произведений Марк-​са и Энгельса и Франкфуртской школы. Когда в те времена я пытался применить к описанным отношениям психоаналитические категории, то большинство активных студентов заявляло, что это ограниченная патологизация и криминализация, в то время как другие более сдержан-​ные учащиеся скорее склонны были со мной согласиться. Что касается группы, то господствующие в ней фантазии всемогущества и мания величия заставляют задуматься о нерешенных проблемах самооценки, о навязчивом восстании против авторитетов, о неразрешенных эдиповых конфликтах с отцовской фигурой.

Если к этому прибавить выводы, полученные из психоаналитичес-​кой практики отдельных пациентов того времени, то подозрения на наличие бессознательных невротических процессов еще более уси-​лятся. Отцы учащихся тогдашнего поколения очень часто были участ-​никами войны, не редко –погибшими на фронте. В связи с этим дети, тесно связанные с матерью, испытывали страх по отношению к отцовс-​кой фигуре.

Выйдя из процесса собственной социализации с лабильной неус-​тойчивой диспозицией и ориентацией, такие студенты развили повы-​шенную чувствительность по отношению ко всему тому. что исходило от авторитетов. Группа заменяла мать. В группе они желали изменить в лучшую сторону мир, опустошенный отцами.

В этой психоаналитической перспективе общие волнения можно назвать действиями патологическими, а именно, более или менее бессо-​знательными действиями сопротивления по отношению к болезненно переживаемой внутренней психической лабильности и неуверенности в себе, по отношению к желанию отца. Действиями и одновременного освобождения от связи с матерью.

Дистанция во времени дает нам сегодня возможность гораздо спо-​койнее рассуждать о том, что же разыгралось между восставшими сту-​дентами и тогдашними общественными и научными авторитетами. Мой собственный вывод сводится к мысли, гласящей: восставшие студенты словом и делом бросили упрек отцам. Они заявили: «Вы бросили нас на произвол судьбы, вы постоянно совершали ошибки, развязывали вой-​ны, эксплуатировали людей!» Здесь можно предположить, основываясь на концепции переноса и контрпереноса в психоанализе, что студенты заняли позицию детей, упрекающих своих профессоров, в которых они видели отцов, в том, что, собственно, было адресовано собственным отцам. Таким образом в действительности упреки относились не к уче-​ным авторитетам, а к отцам.

Этому переносу соответствовал и мой тогдашний контрперенос. В то же время я допускал, что отцы, со своей стороны, отчасти бессозна-​тельно вступили в конфликт со студентами, ассоциируя их со своими детьми, выступая в известном смысле в роли Лая по отношению к сво-​ему сыну Эдипу, иначе трудно объяснить некоторые достаточно аффектные контрмеры авторитетных лиц.

Несмотря на эти бессознательные составляющие студенческого дви-​жения, я не хочу оставлять вне внимания их влияние (в смысле рефор-​мы) на зачерствевшую структуру университетских учреждений. Речь идет об эффективном общественном инновационном процессе, через ко-​торый обновлялись устаревшие социальные порядки и осуществлялись конструктивные перемены, такие, например, как приход демократии на смену авторитарным решениям, приоритет критического мышления вместо некритических предрассудков, появление ответственных поли-​тических действий на смену политической апатии, большее участие учащихся в процессе принятия решений вместо пассивного подчине-​ния и большее освещение принятых решений вместо «возни» за закры-​тыми дверями.

5.2. Эмансипация женщины

Я поведу здесь речь прежде всего о возможных бессознательных составляющих, протекающих внутри «женского движениям, равно как и между ним и другими сообществами. О значении понятия «женское движение » читателя проинформирует любой справочник *.

Исходная ситуация, как она определяется с социологической точки зрения, на деле требует реформ: женщины в сравнении с мужчинами все еще намного чаще вынуждены довольствоваться выполнением т. н. «низких» (неквалифицированных) работ, получать меньшее жалование и быть более — нежели мужчины –связанными с детьми, несмотря на то. что в 1949 г. в (статья 3. абзац 2) Конституции им предоставлены абсолютно равные права. Поэтому у женского движения есть солидные реальные основания двигаться к поставленной цели –освобождению от зависимости и опеки.

Со всем этим трудно не согласиться и в психоаналитическом смыс-​ле. поскольку всякий раз с грустью убеждаешься в том, насколько, не замечая того, женщины все еще подчинены мужчинам.

В студенческой группе самопознания, в которой было семь женщин и один мужчина, сеансы длились три дня, пока женщины с помощью интерпретаций мужчины-​руководителя не открыли, что они до сих пор как женщины, пребывали в зависимости от мужчины.

В действительности женщины чаще оказываются пассивными жер-​твами еще и потому, что очень рано усваивают приоритетность приспо-​собления перед возможностью сопротивляться. Поэтому Урсула Шой была права, когда выбрала для своей книги о раннем детском воспита-​нии провокационное заглавие «Мы не родились девочками — нас ими сделали» (1977). Двигаясь в этом же направлении. Алис Миллер (Miller A., 1975) выбрала не менее провокационное название, намека-​ющее на известную и пресловутую концепцию зависти к пенису — » Маленькое отличие и его большие последствия. Женщины о себе — начало освобождения». В своей книге «Иллюзия женственности или

* Женское движение — это специфическое общественно-​реформаторское движе-​ние женщин, имеющее своей целью добиться равных с мужчинами прав в производ-​стве, образовании и политике. Оно направлено прежде всего против существующих в определенных общественных кругах норм, состоящих в том, что женщина пред-​назначена и должна воспитываться лишь для того, чтобы выйти замуж или зани-​маться т. н. «женскими профессиями»: сестра милосердия, учительница, детский врач и т. д.

самоосвобождение женщины, эмансипаторная концепция» (Friedan В., 1963) Бетти Фридан относит представления о традиционной роли жен-​щины как домохозяйки, к одной из иллюзий, служащей лишь для «по-​вышения сбыта».

В отличие от этой феминистской литературы, книги некоторых пси-​хоаналитиков-​женщин более сдержаны и специальны; они добиваются большей информации о женской сексуальности (например: Chasseguet-​Smirg el. 1974; Fleck. 1977). о страхе перед эмансипацией (Gamba-​roff, 1984). о влиянии ранних отношений мать-​дочь (Chodorow, 1978) и прежде всего о проблеме женской агрессивности (Mitscherlich-​Niel-​sen. 1985).

То, какую роль играют у мужчин бессознательные процессы в отно-​шении женского движения, стало ясно мне самому в процессе моей рабо-​ты в качестве руководителя групп самопознания и личностного роста. В этих группах женщины долго учились признавать и разрушать свои привитые воспитанием страхи перед мужчинами (в переносе на муж-​чину — руководителя группы и на других мужчин, участников группы). В то же время они прояснили для мужчин тот факт, что значит посто-​янно жить в мире. где доминирует другой пол, вплоть до языкового прессинга. Выяснилось, например, что во время своих лекций я всегда выбираю мужские грамматические формы такие, как, к примеру, психо-​аналитик, или пациент. Тем самым мне стало ясно, что значит жить в ми-​ре. где все именуется по родовым признакам противоположного пола.

Моему воображению представилось, что значила бы для меня ситу-​ация, в которой я слышал бы лишь: «психоаналитичка», или «паци-​ентка». Посредством идентификации с женщиной у меня появилась воз-​можность понять кое-​что из того. что значит для женщины жить в мире. в котором доминируют мужчины.

Ясно. что необходима гигантская разъяснительная работа среди мужчин и в обществе вообще, которая, если и может быть проведена, то лишь вопреки, в частности, мужскому сопротивлению, поскольку нелегко отказываться от наследственных, коренных, воспринимаемых как должное привилегий, поделиться властью и начать относиться к женщинам, как к равноправным партнершам в личном и профессио-​нальном плане.

Однако и со стороны женщин существуют некоторые проявления женского движения, близкие по действию к бессознательным защит-​ным механизмам. Как показывают психоаналитические исследования, за отказом от мужчин часто кроются бессознательные импульсы мести. Своим отказом женщины мстят мужчинам за свое вековое притеснение.

Как на лекциях, так и в группах личностного роста — особенно тог-​да. когда в большую «пленарную группу» собираются четыре, до того раздельно работавшие группы — постоянно приходится слышать, что сейчас наступили времена, когда патриархат заменяется матриархатом, т. е. мужское господство сменяется господством женским.

На плоскости актуальных взаимодействий можно наблюдать, что женщины из разных групп сближаются, объединяются и исключают мужчин. Их признают чужаками, которым нечего делать в женском обществе. Тем самым в духе типичнейшей групподинамической законо-​мерности, идеализируется собственная группа, а «плохой» объявляется группа «чужая».

По большей части женщины объединяются бессознательно, объ-​ясняя это тем, что : «Не наша вина, если мы не понимаем друг друга и даже враждуем. Это на совести мужчины, он наш враг». Здесь женщи-​нам следовало бы задаться вопросом, не участвуют ли в их борьбе про-​тив мужского господства бессознательные проекции личной агрессив-​ности на мужчину? Я всегда именно так понимал Зигмунда Фрейда и Александра Мичерлиха и в своей психоаналитической практике посто-​янно находил тому подтверждение –агрессивность говорит во всех нас. Если враждебное отношение женщин к мужчинам или мужчин к женщинам, молодежи по отношению к старикам и наоборот будет нормой — мы ничего не добьемся. В нынешнее время следует обратить-​ся к себе самому, ощутить собственные агрессивные импульсы, обно-​виться и тем самым сделать отношения более конструктивными.

Я хотел бы сослаться еще на два пункта: 1) на влияние женского движения на воспитание детей и 2) на связанную с этим опасность для ребенка.

Возможное влияние на воспитание

Недостаточно того. чтобы мужчины и женщины имели одинаковые права. Они должны иметь также и равные возможности. Я вовсе не хочу здесь ссылаться на биологические различия между мужчиной и женщиной. Это не входит в задачи психоаналитика. Скорее я хочу со всей осторожностью задать следующий вопрос: разве не существует различий между людьми вообще, а тем самым и между мужчинами и женщинами, или между женщинами и женщинами, мужчинами и муж-​чинами. Я допускаю, что возможности обусловлены воспитанием. Су-​ществуют, конечно, внутренние установки, большей частью нами не осознаваемые, которые заставляют нас, будучи родителями, хвалить дочь, если та играет с куклами и — по меньшей мере — не хвалить, ко-​гда она. как мальчик, интересуется машинками. С другой стороны, мы радуемся, когда сын отстаивает себя в противостоянии с другими и поддерживаем это поведение, в то время как подобному поведению дочери не отдаем должного. Вывод из этого таков — сделать эти основные образцы и поведенческие схемы при воспитании сознательными, чтобы предоставить каждому полу развивать свои личные способности по воз-​можности беспрепятственно.

Возможные опасности для ребенка

Другой пункт, о котором я не хочу умалчивать, даже сознавая весь риск быть раскритикованным феминистками,– это возможная в нашем случае опасность для ребенка. Алленбахские исследования2 показы-​вают, что сейчас женщины видят для себя в получении той или иной профессии большие шансы, чем в браке и семье. Другая часть женщин желает сейчас всего — и детей, и профессии. В основном никто не име-​ет ничего против. Однако если ребенком жертвуют в угоду профессии, такое положение выглядит весьма сомнительным. Разумеется, нельзя упускать того, что и без женской эмансипации существуют покинутые дети. Однако я вспоминаю многих пациенток, основной жалобой кото-​рых было то, что мать пренебрегала ими из-​за своей работы. Не всегда происходит именно так. но такое вполне может быть. Важные для этого случая инстинктивные желания, потребности и нужды рассмотрены выше(ср.: гл. VI. 3.1.).

Также должно быть ясно. к каким пагубным последствиям может привести недостаток необходимых удовлетворении этих элементарных желаний: к неврозам, психозам, делинквентному поведению, употребле-​нию наркотиков и психосоматическим заболеваниям (ср.: гл. VI. 9.).

Если высказать предупреждение (в смысле предварительного, сво-​его рода, профилактического заключения), что подобным образом будут порождаться все новые и новые психосоматические нарушения, то тогда нам следует всерьез задаться вопросом, кто отвечает за элементарное обращение с нашими детьми? Мужчины больше не могут полагаться на женщин. Женщины же в еще большей степени перестают полагаться на мужчин. Выходом из этой проблемы становится передача детей частным профессионалам или соответствующим воспитательным учреждениям. «Няня» заботится о ребенке за определенное вознаграждение, пока его родители работают, или же ребенка доставляют утром в детский сад. приют и т. п., а вечером забирают. Конечно, хорошо, что при таких об-​стоятельствах ребенок может кроме родителей знакомиться и общаться и с другими людьми. Однако, я считаю, что здесь доминируют недостат-​ки, а именно родительская оставленность. Для примера я предоставлю слово одной из пациенток: «Почему моя мать всегда оставляла меня с няней? Я что не была для нее достаточно важна? Работа была важнее меня?» Так что детские сады и приюты не могут считаться решением проблемы.

И мужчины, и женщины должны искать иные пути для того, чтобы предоставить детям необходимое участие. Частичная занятость и для мужчин, и для женщин, уже ставшая сегодня реальностью в привилеги-​рованных профессиях учителя, художника, сотрудника со свободным графиком может стать лучшим решением этой проблемы. Иначе цена эмансипации женщин окажется слишком высокой.

5.3. Движение за мир

В то время как многие представители военных кругов полагают, что полное уничтожение ядерных вооружений может привести к между-​народной нестабильности, к кризисам, а при определенных обстоятель-​ствах и к опасности вспышки войны, представители движения за мир придерживаются противоположной точки зрения. Они с озадачен-​ностью, заботой и страхом следят за эскалацией напряженности на вос-​токе и западе. Они не верят в равновесие запугивания или в политику силы. Особенно после т. н. «двойного решения» НАТО и после установ-​ки Псршинг-​2, и наземных ракетных установок движение за мир пред-​приняло все возможное, чтобы вынести на широкое обсуждение пробле-​му политики безопасности, мобилизовать население против установки ракет и любым способом удалить как старые, так и новые средства мас-​сового уничтожения. Предложенное со стороны военных кругов число систем носителей и боеголовок было поставлено под сомнение. Блоки-​ровались арсеналы американской армии, в ФРГ проводились сидячие демонстрации и акции гражданского неповиновения, в особенности. активность этих акций была велика осенью 1983 года. Рассматривались новые стратегии разоружения, основывались объединения для борьбы с угрозой атомной войны. Многочисленные союзы между отдельными национальными движениями за мир внутри европейского сообщества придавали надежды движению за мир 3.

Психоаналитики, со своей стороны, выступили в поддержку разум-​ной идеи мирного движения. Они интерпретировали гонку вооружений на основании психоаналитической теории как «иррациональную эскала-​цию взвинчивания вооружений» и «многосторонние жесты угрозы». Они опасались «безумного обострения международного положения». Психоаналитики из мирного движения опасались «отказа от защитной стратегии» и «прорыва вытесненного конфликтного потенциала» и интерпретировали движение за мир как «необходимую реакцию … на угрозу насильственного уничтожения человечества».

Многие аналитики присоединились к этим призывам. Другие орга-​низовывали заседания «Мир и война глазами психоанализа» (ср. доклад Пассе и Модена, 1983) и писали на эту тему книги (Рихтер, 1982). Мир-​ное движение получило сильную поддержку от большинства политичес-​ких сторон 4. Исходя из высокого политического престижа, движение за мир призвало к «непослушанию с умом», к морально обоснованному протесту и к преднамеренным нарушениям определенных норм закона (Haber­mas, 1983). Тем самым движение за мир должно было ограничить диктат политиков и юристов там, где правительство, призванное соблю-​дать государственные законы, на деле нарушает права граждан.

Психоаналитики, политики и философы однозначно заняли паци-​фистскую позицию. Никто не оспаривает добрую волю этого хорошего дела. Несмотря на это, я хочу здесь, как и при разборе студенческого и женского движений, попытаться проанализировать происходящее с вне-​партийной, нейтральной позиции. При этом я постараюсь, исходя из полученного мною опыта при анализе бессознательных процессов в больших и малых группах, описать результаты, которые получаются в той или иной позиции.

Что касается международных отношений, то я, как и Зигмунд Фрейд, усматриваю в этом конфликты интересов между государствами. соперничество за лучшее вооружение и психологическое превосходство. В то же время я исхожу из того, что, как это было упомянуто выше (гл. V. 2.1.) «агрессивные наклонности людей не могут быть просто уничтожены» (Фрейд, 1933. S. 23), поскольку объем действующих яа нас в раннем возрасте неудач не уменьшается, а со временем только возрастает. В своей вступительной франкфуртской лекции Александр Мичерлмх (Mitscheri­ish A.. 1969) предостерегал от чересчур легкомы-​сленного восприятия «недостаточного миролюбия» людей и допущения концентрации власти в политике.

Позднее страх, появившийся вследствие экзистентной угрозы из-​за возможности ядерной войны, вызвал интерес и ряда других психоана-​литиков (Petri, 1983). Этот страх столь угрожающ, что ведет скорее к политической апатии, чем к усилению активных действий с целью противостоять угрозе. Некоторые психоаналитики усматривают в уг-​розе самоуничтожения человечества действие сил инстинкта смерти, который толкает людей точно леммингов в море на верную гибель. Мно-​гие усматривают в этом и исполнение апокалипсиса в духе исполняюще-​гося пророчества (Mar­ler E., 1982). Иные В ФРГ делают акцент на Фрейдовской идее враждебного мышления (Feind-​Denken), причем склонны видеть «врага» в Советском Союзе, а «друга» в США: врага, которого нужно победить, и друга, с которым себя слепо идентифици-​руют и которому подчиняются по «традиции повиновения» 5.

Нетрудно идентифицировать себя с мирным движением и занять его позицию. Я разделяю беспокойство пацифистов, их серьезную оза-​боченность и тревогу. Я тоже согласен с движением за мир в том, что множество образов врагов является бессознательным процессом, веду-​щим к искажению образа реальности, и в результате возникает картина, совершенно расходящаяся с реальностью. Однако за этим «да» следует ограничительное «но»: как психоаналитик, я не могу говорить о движе-​нии за мир. упуская из виду подозрения в проективном искажении реальности представителями данного движения. Эта догадка становит-​ся особенно обоснованной тогда, когда интерпретации психоаналитиков, подвизавшихся в мирном движении, чересчур отдаляются от реаль-​ности. когда, к примеру, видят лишь ошибки США и не замечают оши-​бок СССР. Как я говорил уже ранее, хотя и по другому поводу (ср.:

гл. IX. 3.), предрассудки могут превращаться в мнения, если, прежде чем судить, мы осуществим проверку.

Элементы воображения» играющие роль в нашем представлении. мы можем перепроверить, сравнив фантазию и реальность. Подобное сравнение, конечно, затруднено. Особенно тяжело оценить, что соот-​ветствует действительности, а что — нет, из того, что мы ежедневно узнаем о большой и малой политике из средств массовой информации. Лично я чувствую себя в этом отношении полным дилетантом и не отва-​жился бы на психоаналитическую интерпретацию весьма сложных политических процессов без профессиональной поддержки политологов или социологов. Речь здесь идет о системах, взаимно влияющих друг на друга, системах, стремящихся усилить свою власть или, по меньшей мере, ее сохранить. Конечно, следует учесть, что в странах западной демократии в систему власти встроен целый ряд контрольных инстан-​ций, таких, как деление власти на судебную, исполнительную и зако-​нодательную. с прессой, радио и телевидением в качестве четвертой власти. Несмотря на это, понять действие этих контрольных систем для непрофессионала очень трудно.

Поэтому я не хочу спешить переносить категории, имеющие отноше-​ние к межчеловеческой жизни, например подчинение, к отношениям между США и ФРГ. Прежде чем говорить об образе врага, будь то США или СССР, я бы .проверил это в сотрудничестве с политиками и политологами, чтобы реально расценивать политические отношения. Только тогда я бы мог догадываться и предполагать возможные бессоз-​нательные многосторонние проекции.

По временам у меня складывается такое впечатление, что стоящие близко к мирному движению психоаналитики не могут договориться, поскольку у них отсутствует профессиональная компетенция в общест-​венных и политических вопросах, они чересчур склонны превышать свои профессиональные полномочия, часто желают сделать вид, что владеют вопросом лучше, чем политики.

Однако будучи психоаналитиками, мы должны научиться в нашей ежедневной работе тому, что, прежде чем у нас появится вообще воз-​можность подумать об интерпретации, нам следует собрать доста-​точное количество информации. Из работы с малыми и большими группами мы научились тому, что процессы, протекающие в группах. следует прежде всего наблюдать с различных позиций, в различных перспективах, прежде чем мы составим себе о них какое-​либо мнение.

Во время дискуссии со студентами, организованной ASTA и Факультетом психологии, я высказал несколько соображений на тему проблематики войны и мира, которые я и хотел бы здесь привести в за-​ключение 6.

Мир — это не только отсутствие войны, он должен быть определяем и позитивным образом. Наше влияние на это, увы, весьма ограничено: мы можем высказываться печатно и устно, непосредственно принимать участие В парламентах и правительствах и информировать о взаимосвя-​зях. открытых той или иной наукой. Психоанализ, со своей стороны, может предложить следующую информацию:

На политические решения могут оказывать воздействие бессозна-​тельные эмоциональные процессы. Не исключается опасность эска-​лации посредством потери контроля из-​за раздражения и фрустрации. С другой стороны, возникшее из превосходства угрожающее поведе-​ние. может создать мирные отношения (Etzioni, 1979). Если я не хочу, чтобы кто-​нибудь на меня напал, целесообразно принимать меры предо-​сторожности. Именно такова точка зрения реального политика.

Однако было бы бессмысленным постоянно поддерживать боего-​товность, когда у другого нет никаких серьезных намерений нападать. В этом заключены противоречия.

Если все это протекает в очень архаичной плоскости, тогда имеет смысл точка зрения реального политика. Если же, напротив, движение происходит в «зрелой», разумно-​управляемой плоскости, то более аде-​кватным будет не продолжать гонку вооружений и не ожидать ежечас-​ного нападения от врага.

Лично я не теряю в этом смысле надежды на то, что межчеловечес-​кие мышление и поступки развиваются в истории от «незрелой» к более «зрелой» ступени развития, тем более что благоразумие всех участников уже возросло, враждебные государства в целях рационирования ресур-​сов и с целью предотвращения возможного уничтожения других и себя, вынуждены контактировать друг с другом.

Однако не стоит, как и прежде, недооценивать бессознательные процессы зависти и стремления к обладанию, равно как и подавленный страх смерти, который может выражаться не только в фантазиях на тему катастроф, но и в опрометчивых политических действиях. В про-​изводстве все более сложных систем вооружения играют роль не толь-​ко экономические и политические интересы, а, вероятно, еще и более или менее бессознательное наслаждение и удовлетворение властью, при-​ключением. запугиванием, угрозой и даже уничтожением. Я напоминаю об идеях Мичерлиха по поводу жестокости (ср.: гл. IX. 4.).

С другой стороны, страх, бессилие и беспомощность могут легко приводить к превентивной активности под девизом: «Нападение — лучшая защита». Это всеобщая закономерность, которая выражается не только в международных отношениях, но также и в мирном движении. Я не могу избавиться от ощущения, что подобные процессы при такой активности принимают в этом участие, по меньшей мере, отчасти. Однако подвергнуться воздействию со стороны бессознательных про-​цессов могут не только действия, но и восприятия.

Поэтому очень важно перепроверять существующую опасность, которая заставляет нас испытывать страх на предмет ее реальной обоснованности.

Страх, согласно сигнальной теории страха Фрейда,– осмыслен-​ный сигнал. Поэтому страх перед ядерной угрозой — это осмысленный страх, если он заставляет нас вступать в диалог, жестко и открыто вес-​ти переговоры, чтобы таким здравым способом прийти к решению про-​блемы, созданной ядерной угрозой. Наоборот, менее здравым было бы в этой ситуации впасть в панику или, как три известные обезьяны, заткнуть уши, закрыть глаза и молчать.

Психоанализ может быть, со своей профессиональной стороны, особенно полезен тогда, когда речь идет о том, чтобы выявить бессо-​знательные составляющие политических действий. Это преимущест-​венно работает там, где в нашей общественной жизни бессознательные составляющие играют роль в больших группах и между различными группировками. Если мы сделаем сознательно известным тот факт, в ка-​ком объеме мы как просвещенные люди склонны, подобно невротикам, перерабатывать опасности невротически, защищаться, вытеснять, отре-​каться и проецировать, мы сможем воспринимать опасность такой, како-​ва она есть, оценивать ее реалистически и действовать соответственно обстановке. Таким образом,. обоснование и перспектива состоит в том. что увеличивая знания и расширяя опыт. мы совершаем все необходи-​мое для предотвращения какого-​либо конфликта.

ПРИМЕЧАНИЯ

I. Человеческие, слишком человеческие конфликты

1 Вергилий. Энеида/​Буколики; Георгики; Энеида. М.: Худ. лит. 1971.

Гессе Г. Игра в бисер. М.: Худ. лит.. 1969.

Гомер. Одиссея. М.: Гослитиздат. 1960.

Достоевский Ф. М. Преступление и наказание/​Полное собр. соч.,в 30 томах М.: Наука. 1972, т. 6.

Достоевский Ф. М. Идиот/​Полное собр. соч. в 30-​ти т.– М.: Наука, 1972, т.8.

Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы/​Полн. собр. соч. в 30 т. – М.Наука, 1972, т. 14

Maнн Т. Будденброки/​Собр. соч. в 10-​ти т.-М: Гослитиздат,1959, т. 1.

Софокл. Эдип парь/​Трагедии. – М.; Искусство, 1979.

Софокл. Антигона. М.: Искусство, 1986.

Толстой Л. Н. Война и мир/​Собр. соч. в 20-​ти т.– М.: Гослитиздат, т.47

Толстой Л. Н. Анна Каренина/​Собр. соч. в 20-​ти т.– М.: Гослитиздат, 1961

т89.

Толстой Л. Н. Крейцерова сонта. М.: Книга. 1983.

Толстой Л. Н. Смерть Ивана Ильича; Хозяин и работник/​Повести.– М.: Правда, 1983.

Шекспир В. Много шуму из ничего/​Избр. произвед.– М.: Гослитиздат, 1953.

Шекспир В. Ромм» и Джульетта; Укрощение строптивой/​Избр. произвед. – Л.: Лениздат, 1975.

Эсхил. Орестея. М.: Гослитиздат, 1961.

Эсхил. Прометей прикованный. М.: Гослитиздат, 1956.

Эсхил. Семеро против Фив/​Трагедии.– М.: Искусство, 1978.

KIeist Н. Penthe­silea. Frank­furt: Insel, 1980.

Eschen­bach W. Parz­i­fal (1210).

2 Метод, используемый Клейстом для литературного исследования души коро-​левы амазонок, во многом напоминает психоаналитический. В центре произведе-​ния — конфликт между чувствами женщины и государственными интересами. Перед Пентесилеей встает непростой выбор: открыться в своей любви Ахиллу и нарушить закон амазонок, или убить его, поступив тем самым, как подобает королеве женского государства. Чувства ее колеблются между любовью и ненавистью. Однако она не знает, кто больше достоин ненависти –Ахилл, или она сама.

Эмоциональный накал драмы прекрасно передали в своей театральной постанов-​ке «Пснтесилеи» Ганс Юрген Сиберберг и Эдит Клевер. В контексте психоаналити-​ческого анализа произведения следует отметить перелом в душевном состоянии коро-​левы, последовавший за убийством Ахилла, схожий с аллегорическим «призрением» ослепшего Эдипа. » Значит я заблуждалась,-говорит Пентесилея.– Тот, кто любит по-​настоящему, может и целовать, и кусать.»

Пентесилея полагает, что слишком поздно вспомнила о своем долге перед госу-​дарством, поскольку все же » отреклась от женского закона и последовала аа этим юношей». Но будучи не в состоянии выносить тот факт, что она в своем гневе убила возлюбленного, Пентесилея кончает жизнь самоубийством.

3 Героиня фильма Томаса Браша — замкнутая, несчастная актриса, роль кото-​рой исполнила Катарина Тальбах. С психоаналитической точки зрения, «чахоточная лихорадка», которой она страдает, представляет собой своего рола «защитную» реак-​цию на житейские неурядицы.

4 Фильм «Небо над Берлином» — итог плодотворной работы режиссера Вима Вендерса и литератора Петера Хатке. В картине снимались Бруно Галц н Совенг Домартин. Для фильма характерен плавный переход от фантазий к действительности: ирреальный ангел вступает во взаимотношения с реально существующими людьми. Конец фильма символичен. Ангел превращается в человека и осознает преимущест-​во последнего, ощущающего земное бытие и духовно, и физически.

5 Название фильма звучит по-​немецки «Schoene des Tages» («Дневная краса-​вица»). Героиня фильма — привлекательная молодая женщина Северина ( Катрин Денев), живущая во внешне счастливом браке. Режиссер Луис Бунюэль, аналогично психоанализу, исследует прежде всего фантазии Северины. Фильм является великоленной иллюстрацией психоаналитического метода, цель которого — осознавание бессознательного. Поступок Северины может служить примером того, каким образом можно излечиться от нанязчиво возникающих фантазий. Она воплощает их в дейст-​вительности и тем самым от них избавляется.

6 Фильм режиссера Георга Вильгельма Пабста, снятый еще во времена немого кино, интересен, в частности, тем, что в процессе работы над картиной автор сотруд-​ничал с двумя психоаналитиками Карлом Абрахамом н Гансом Саксом. Тема филь-​ма –страдания, сны и видения ревнивого мужа, роль которого мастерски исполнил Вернер Крауз. Картина является убедительным свидетельством тою, как мнитель-​ность может становиться причиной серьезного невроза, который приводит героя фильма к частичной потере способности контролировать свои действия. Безобидные события и привычные предметы приобретают для центрального персонажа неожидан-​ное значение. Например, нож ассоциируется у него с убийством и т. д.

На современный взгляд этот фильм — реликвия прошлого. Он несколько триви-​ален и холодноват, что, впрочем, не лишает действие динамики ( киностудия UFA).

7 Режиссер Пазолини создал свою версию известного мифа об Эдипе. Действие фильма происходит в 20-​с годы нашего столетия. Отец Эдипа –офицер.

Пазолини берет в расчет не только чувства Эдипа ( Франко Читти), давшие Фрейду основания назвать именем персонажа греческого мифа один из психоанали-​тических комплексов, режиссера не меньше интересуют переживания Лая и его жены Йокасты (Сильвана Маньяпо).

8 этой связи необходимо подчеркнуть, что в большинстве постановок драмы об Эдипе его матери, Йокасте, пеобосновано отводится маловажная роль. Совершенно справедливо поэтому Кристиан Оливер в своей книге «Дети Йокасты» (Психика женщины в материнской тени. Дюссельдорф. Глаасеп. 1987) указывает, в частности, па то, что Йокаста сама стремиться привлечь Эдипа, который лишь «позволяет» ей это делать.

В современном обществе проблема взаимотношений отца и сына приобрела повое звучание. Молодые люди уже не склонны видеть в отце соперника, поскольку, как правило, не испытывают к последнему должного уважения. Противостояние уступило место разочарованию в отце, которое толкает молодого человека на поиски «силь-​ного» отца. Связь с матерью также не следует понимать как буквальные половые отношения, гораздо больше оснований говорить о растущей в процессе отношений матери и ребенка зависимости последнего, способной и в зрелые годы сковывать потенциал многих мужчин.

III. Развитие психоанализа в Германии

1 История Штутгартского института отражена в докладах его прежних сотруд-​ников:

Ганс Шмид (Hg.) (1983). Пути к идентичности. Вюрцбург: Кепнгсхаузен и Нойманн.

Вернер Болебер. Об истории психоанализа в Штутгарте/​УПсихика, 1986. N40. С. 377411.

Вильгельм Лайблип (1969). «Исследование сказок и глубинная психология». (Дармштадт: Висссшиафтлихе Бухгезелынафт).

2 Например, N 4: компьютерная симуляция модели невротического механизма защиты, N6: компьютерная симуляция процесса сновидения, N9: желание (Wun­sch), Я (Sclbst), объект-​отношение (Objekt-​Beziehung): схема модели регуляции когнитивно-​перцептивного процесса, N 11: о методологической проблеме и новых путях пред-​ставления и ацализирования комплексной психологической системы, N 13: сравни-​тельные исследования соматических изменений при заикании и при отсутствии пос-​леднего, в контексте межличностного общения, N 14: набросок процессуальной модели психоаналитической терапии.

3 Петер Детмерипг. «Поэзия и психоанализ. 1. (Собрание диалогов)». Мюнхен:

Нюмфенбюргер Ферлагсбуххандлюнг, 1969. Книга содержит психоаналитичес-​кие интерпретации произведений Томаса Манна, Райнера Марии Рильке и Рихарда Вагнера; «Поэзия и психоанализ. 2.».

Дармштадт: Висссншафтлихе Бухгезельшафт, 1978. Книга представляет собой психоаналитическое исследование произведений Шекспира, Жан Поля, Гете и Геймито фон Додерсра.

«Генрих фон Клейст. К вопросу психодинамики в его поэзии». Франкфурт:

фахбуххандлюнг фон Псюхологи, 3-​е изд., 1986.

«Литература — психоанализ — кино». Штутгарт: Фромма11-Хольцбоог.1984

4 «Психонатографии 1.». Александр Мичерлих. Франкфурт: Сурками 1972;

«Психоанализ и литература». Жан Старобипски. Франкфурт: Сурками 1973. «Исскусство и творческая личность. К вопросу о применении психоанализа во внетсраневтичсской области». Janine Chasscquct-​Smirgel .Мюнхен: Интернационале

Психоанализ, 1988.

IV. Психоанализ на фоне науки

1 «Диалектика просвещения». Макс Хоркгеймер и Теодор Адорно («Dial­ck­tik der Aufk­laerung», 1947). Франкфурт: Фишер, 1984. Этот труд повлиял на целое поколе-​ние таких общсственпо-​критически мыслящих ученых, как Гельмут Дамср, Клаус Хори, Альфред Лоренцер, и др. «Познание и интерес» Юргеп Хабермас (1968).

2 Дневник Смили Блантона: «Мой анализ при Зигмунде Фрейде». Берлин: Уль

штейн,1971.

«Присягая Фрейду. Взгляд на один анализ». Гильда Дулитл под инициалами Г. Д. Берлин: Улыптейн, 1956.

V. Психоаналитическая теория личности

1 Информацию о существующих в рамках психоанализа точках зрения на проб-​лему объект-​отношений можно получить из хрестоматии: ). «Психология межличностпых отношений. Психоаналитическое исследование психологии объект-​отноше-​ний». Куттер П. (Hg.) Дармштадт: Виссеншафтлихе Бухгезельшафт. 1982.

2 Хемингуэй Э. По ком звонит колокол. М.: Худ.лит., 1984. Хемингуэй Э. Победитель не получает ничего/​Собр. соч. в 6-​ти т.– М.: Нугешиинвест, 1993.т.1.

Хемингуэй Э. Старик и море. М.: Дет. лит., 1981.

3 Фильм Райнера Вернера Фассбиндера «Король» имеет подзаголовок «Договор с дьяволом». Героем картины является матрос по имени Керель –опустившийся, агрессивный гомосексуалист. (Продукция: Planet/​Albatros/​Gaumont).

4 Фильм режиссера Вуди Аллеиа (Orion Pic­tures Com­pany, 1983). В главной роли Вуди Аллеи, играющий пациента Леопарда Зелига, и его психиатр — Доктор Эвдора Флетчер. роль которой исполнила Миа Фарроу.

VI. Психоаналитическое учение о болезнях

1 См.: Овидий. Метаморфозы. Эпос. Захватывающая история о Нарциссе и Эхо находится в третьей книге.

2 Ланге И. (1976). Казуистические доклады женщин-​психоаналитиков: Работа о структуре и лечении фобичсских больных. Неопубликованный манускрипт;

Раисиш. Е. (197,). Наблюдение за психоаналитическим процессом в лечении пациенток с агорафобией. Неопубликованная рукопись.

3 » Внутренний мир — внешний мир внутреннего мира». Петер Хандке. Франк-​фурт: Суркамп,1969.

4 В центре внимания фильма переживания 19-​летней девушки, роль которой исполнила Сэнди Ратклифф. Режиссер Кеннет Лоуч демонстрирует, как юная ге-​роиня картины » сходит с ума» по вине родителей. Автор фильма находится под влиянием таких современных теоретиков шизофрении, как Бейтсон, Ланг и др. Традиционное психиатрическое лечение шизофрении вызывает у девушки лишь усиление внутренней путаницы. Только современная психоаналитическая групповая терапия помогает девушке разобраться в переплетении вымышленных и реальных отношений.

(5) В числе известных автобиографий пациентов психиатрических клиник сле-​дует отметить книги Мэри Бэрнс «Мое путешествие по безумию». Франкфурт: Фи-​шер, 1979. и Бело Паркера «Моя речь — это я. Модель психотерапии». Франкфурт:

Суркамп,1974.

(6) фильм во многом аналогичен «Дневной красавице» Бунюэля. Однако геро-​иня картины — молодая женщина, роль которой исполнила Г. Ландгреб, в отличие от Северины, не ограничивается половинчатыми решениями и резко порывает с иллюзорными общественными нормами.

VII. Диагностические методы в психоанализе

(1) Яппе, Джон Г.,- Г. Д., Фогель X. Тестовая ситуация как специфическое про-​странство переносов/​/​Психика. 1965. N 19. С. 4067.

Фогель X. Психоаналитические аспекты психодиагностических тестовых исслсдований/​УПсихика. 1968. N 22. С. 754761.

(2) Из вопросов анкеты, применяемой для определения нарциссических растройств, следует отметить следующие: 5 (ничтожная самость –Klein­heits­selbst), 6 (нарциссический гнев — Narzis­tis­che Wut), 7 (объект-​защита — Objekta bwehr), 9 (ипохондрический страх — Hypo­hon­drische Angst), 11 (симбиотическая самозащита — Sym­bi­o­tis­chcr Selb­stschutz), 12 (идея величия — Groe­senselbst), 13 (негатив-​ное ощущение тела — Neg­a­tives Kocr­pcrselbst), 15 (ценности-​идеалы — Wertc-​Idcale), 16 (жадность до похвалы и подтверждения — Gicr nach Lob und Bcstae­ti­gung), и 17 (поиск идеального самообъскта — Suche nach dem ide­alcn Selbstobjekt).

3 FAF — это «Анкета исследования факторов агрессивности». Она был пред-​ложена в 1975 году Гамнелем и Зельгом. Анкета включает понятия «реактивной агрес-​сивности», «спонтанной агрессивности», а также «самоагрсссии» и «торможением агрессии».

VIII. Психоаналитические методы лечения и консультации

1 X. В. Вертманп высказал свое мнение по поводу поведенческой терапии в док-​ладе на правлении Германского Общества психотерапии, нсихосоматики и глубинной психологии. Эта работа опубликована в Журнале психосоматической медицины и психоанализа (1979. N 25. С. 319−−331).

2 Райнер Краузс написал статью: О различиях между «поведенческой терапией» и «психодинамической школой» (Журнал клинической психологии и психотерапии. (1973. N 21. С. 156−−163).

Янковски и др. (Hg.) Клиенто-​центрированпая психотерапия сегодня. Геттингсн: Ходреф, 1976. С. 208213.

3 Провокационное сочинение Евы Эггис называется «Вот теперь Вы образуми-​лись!» и имеет подзаголовок «Образ человека глазами когнитивной поведенческой терапии». Работа опубликована в журнале «Психология сегодня» (Февраль, 1981. С.3136).

4 X. В. Вертманн «О разговорной психотерапии». Журнал психосоматической медицины и психоанализа (1979. N 25. С. 310318).

5 В этой связи можно назвать следующие научные работы по лингвистике:

Элих К. (1980). Будничные рассказы. Франкфурт: Сурками; Фладер Д., Гродзицки В. Д., Шрстер К. (19В1). Психоанализ как разговор. Интерактивно-​аналитические исследования терапии и сунервизии. Франкфурт: Сурками; Кезелинг Г., Вробель А. (Hg.) (1983). Латентные разговорные структуры. Исследования проблемы понима-​ния в психотерапии и педагогике. Вейнгейм: Бсльц.

6 Джефри М. Массон ( профессор, филолог, занимавшийся изучением санск-​рита, а также психоаналитик) высказывает в своей книге «The Assault on Truth» («Нападение на правду») мнение о том, что Фрейд намеренно умалчивал о распространенности случаев совращения и иных травматизации, которым подвергаются дети. Согласно Массону, Фрейд поступал таким образом, отстаивая справедливость своей теории Эдипова комплекса. Немецкое издание книги получило провокационное название «Что сделали с тобой, бедное дитя?»

7 Петер Блос (1973). Подростковый возраст, психоаналитическая интерпрета-​ция. Штутгарт: Клетт-​Котта.

Кристоф Эртл (1971). Воспитательная консультация. Штутгарт: Клетт. Анна Фрейд и Тези Бсргманн (1972). Больные дети. Франкфурт: Фишер. Серж Лебовичи и Мишель Суде (1978). Личность ребенка. Мюнхен: Киндлер. Хорст-​Эбергард Рихтер (1963). Родители, ребенок и невроз. Штутгарт: Клетт. Спироз Симитис и др. (1979). Детское здоровье. Франкфурт: Сурками. Общие аспекты консультации в психологии.

Антон Хоубен (1975). Клинически-​психологическая консультация. Мюнхен/​Ба-​зель: Райнгардт.

Вольфрам Людерс (1974). Психотерапсвтическая консультация. Геттингсн:

Ванденхек и Рунрсхт.

Гельмут Юнкер (1973). Консультативный разговор. Мюнхен: Кезель.

8 Гельм Штирлин. «От психологии до семейной терапии» (197 5). Гельм Штирлин, Ингеборг Рюкср-​Эмден, Нормерт Вецель и Мнхаэль Виршинг. «Первый семейный разговор» (1977).

Михаэль Виршинг и Гельм Штирлин. «Болезнь и семья. Концепции –резуль-​таты исследований – терапия. Штутгарт: Клстт-​Котта, 1982.

Хорст-​Эбергард Рихтер. «Родители, ребенок и невроз» 1963 . Хорст-​Эбсргард Рихтер. «Семья как пациент, возникновение, структура и тера-​пия конфликтов в браке и семье». (1970).

«Семья и душевная болезнь. Новая перспектива психологической медицины и социальной терапии» Хорст-​Эбсргард Рихтер, Ганс Строцка и Юрг Вилли (1976).

IX: Психоанализ вне клиники и консультационного кабинета — с психоаналитическим инстументарием в политике и обществе

1 Выражение «отказ от инстинкта» (Trieb­verzicht) возникло в сочинении Фрей-​да «Неудовлетворенность культурой». Это понятие включает в себя отказ от удовле-​творения инстинкта, продиктованный первоначально страхом перед наказанием роди-​телей, а позднее — предписанный Сверх-​Я (С. 487).

2 «Профессия, домашний быт и семья в согласии». Отношение женщин к себе изменилось. Поведение многих мужчин — напротив неизменно. Результаты Алленбахских исследований. FAZ, 9.7. 1983, С. 7.

3 Десять тезисов о движении за мир: Uni-​Journal. 1 (1984) 4, 322.

4 Петер Глотц (а также Юрген Хабермас). Гражданское неповиновение в право-​вом государстве. Франкфурт: Сурками, 1983.

5 Открытое «письмо» немецких психологов и психосоциологов под названием «Образ врага — Советский Союз и образ друга — США . Взгляд на проблему с по-​зиций психоанализа.», Карл Недельмап.

6 Дискуссии учащихся с Вернером Бауэром (Институт психологии) и Петером Куттером (Институт психоанализа) на тему «Психология и отсутствие мира» были организованы ASTA (Всеобщим студенческим союзом) 1 февраля 1984 в актовом зале 1 Франкфуртского университета.



Научный директор Центра, психиатр, психоаналитик, тренинг-​аналитик, член Бостонского Психоаналитического Общества


Гари Голдсмит


«То, что на самом деле важно в лечении — это не симптомы или диагноз, а индивидуальная история каждого человека. Только зная, в чем состоит жизнь человека — в как можно более подробных деталях — можно достичь понимания проблем и увидеть ресурсы для их решения. Только так человек может чувствовать себя понятым и быть готовым включиться в собственное лечение.»

Новости

свяжитесь с нами

Москва, Новый Арбат 309.
Метро: Смоленская, Краснопресненская, Баррикадная
Время работы с 9:00 до 22:00
тел: +7 (495) 5052825
факс: +7 (916) 1788781
e-​mail:Этот адрес электронной почты защищен от спам-​ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.