ГлавнаяСтатьи и книгиБенджамин КилБорн. Исчезающие люди Стыд и внешний облик ч.2

ГЛАВА 1


Оскорбление от карлика королевы
О психическом размере


Никто меня так не раздражал и не оскорблял, как карлик королевы. До моего приезда во всей стране не было че– ловека ниже его (ибо я в самом деле думаю, что ростом он был неполных тридцать футов), и потому при виде создания, в несколько раз меньшего, карлик становился нахальным и всегда подбоченивался и смотрел на меня свысока, когда проходил мимо в передней королевы; видя, как я стою на столе и беседую с придворными… он не пропускал случая кольнуть меня и бросить остроту насчет моего роста.

джонатан Свифт.
«Путешествия Гулливера»*


психичесКий размер и самоуважение
В «Алисе в стране чудес» Льюиса Кэрролла Алиса падает в ко– лодец, достигает дна и пытается изменить свой размер, выпивая содержимое бутылочки с надписью «Выпей меня». Она чувствует,

* Свифт Д. Сказка бочки. Путешествия Гулливера /​Пер. с англ. под ред.
А. А. Франковского. М.: Правда, 1987.


что уменьшается1. «Какое любопытное чувство,— восклицает она,— я, должно быть, складываюсь, как подзорная труба». В свете диалек– тики наблюдения (например, когда другие представляются видящи– ми и не видящими), такой образ, как подзорная труба, имеет очень интересный смысл. И на тот случай, если читатель не уловил смыс– ла, Кэрролл заставляет Алису принять решение съесть торт, чтобы вернуться к своему «нормальному» размеру. «Все страньше и странь– ше! — восклицает Алиса,— Теперь я раскладываюсь, как самая гро– мадная подзорная труба в мире. До свидания, ножки». Соответствен– но, Алиса никак не может стать «такой, как надо», всегда оставаясь или слишком большой, или слишком маленькой.
Алиса обречена быть заметной и «не такой, как мы» для тех, кто ее окружает. Точно так же создания, населяющие Страну чудес, обречены быть для нее «не такими, как она». Она не может узнать себя в них, а они не могут узнать себя в ней. Эта неузнаваемость, эта тревога по поводу невозможности вообразить, каков ты в глазах других, делает книгу целостной. С помощью абсурда Кэрролл го– товит нас к своей беспокойной магии и делает спутанность иден– тичности более приятной. Когда Алиса усиленно пытается «найти» себя в тех, кто ее окружает, каждая ее попытка оборачивается абсур– дом. Когда Гусеница настойчиво задает вопрос: «Ты кто?» — вопрос кажется нелепым, кошмарным и не имеющим ответа.
Алиса никак не может уяснить, как ей следует вести себя в окру– жающем мире, она не может понять, как ей следует контролировать свой облик. Поэтому она выдвигает собственные предположения о том, как себя вести: этикет определенно неуместен. Вместо того чтобы чувствовать беспокойство, Алиса кажется самодовольно убеж– денной, что Страна чудес является именно тем, чем и представляет– ся: бессмыслицей.
Как основополагающий опыт и знание, с помощью которого мы постигаем взаимоотношения, психический размер — это внутреннее или разделенное переживание относительного размера, зависящее от стандартов оценки и сравнения. Взгляните, например, на слово самоуважение (англ.— self-​regard) в свете французского слова le re– gard, «взгляд». Фрейд писал: «Нам представляется, что самоуважение


1 Концепции психического размера и тревоги размера в общих чертах были описаны в более ранней работе (Kil­borne, 1996), которая пред– ставляет собой независимую версию материала данной главы.


является выражением размера Эго»2. Здесь, я думаю, Фрейд говорит не об объективном размере, а, скорее, о пропорции. На его взгляд, Эго должно быть достаточно большим, чтобы противостоять силам (иногда объединенным) Ид и Супер-​Эго. Говоря о динамической природе пропорции и о своем ощущении правильности, Рудольф Арнхeeйм предположил, что «правильность представляет собой не ббеезз– жизненную неподвижность, а действующий баланс согласованных сил, в то время как неправильность видится как усилие, направленное на уход от неудовлетворительного состояния»3.

асКлепий, высоКий человеК и маленьКий народ

Изображение размера всегда имело большое значение. В древ– нем Египте фигуры царей были намного больше, чем чьи-​либо еще. В древней Греции, а также почти везде в Средиземноморье, людям во сне являлся «высокий человек» — отличительный признак снов, которые несли особое послание. В начале сновидения «высокий человек» стоял над головой сновидца, лежащего перед ним. А потом высокий человек объяснял сновидцу: «Так и так, ты спишь»,— и тог– да сон на самом деле начинался. Такое традиционное изложение сна служило для того, чтобы отделить сновидение от обыденного опыта, согласовать взаимодействия между богами и людьми и под– черкнуть статус человека в сравнении с богами и их посланниками. Возвышающиеся фигуры из сновидений в греческой литературе являются признаком соответствующего статуса, их присутствие еще раз напоминает смертным о том, как велики боги.
Подобные традиционные изложения также можно найти среди поклонников культа Асклепия, наиболее распространенной религии в ранний христианский период, которая, как тогда считалось, пред– ставляла наибольшую угрозу для ростков христианства. Асклепий,

2 «Нам представляется, что самоуважение прежде всего является вы– ражением величины Эго; каковы те различные элементы, что идут на установление его размера, неважно. Все, чем владеешь и чего до– стигаешь, всякий подтвержденный опытом остаток примитивного чувства всемогущества содействует поднятию самоуважения» (Freud, 1914a, p. 98).
3 Arn­heim (1955, p. 218).


бог исцеления, связанный с caduceus* — символом медицинской профессии, возникал в исцеляющих сновидениях точно так же, как
«высокий человек» в древней Греции4. Бывало, больным пилигри– мам виделось во сне, что бог исцеления возвышается над ними. Тогда он обычно вынимал свой нож и начинал оперировать их, давал совет или каким-​то образом облегчал их недуг. Может быть, психо– аналитическая позиция (аналитик сидит в кресле и может видеть пациента, пациент лежит на кушетке и не может видеть аналитика) претерпела влияние традиции культа Асклепия? Фрейд был хорошо знаком с ней и вполне мог идентифицировать себя с Асклепием. Возможно также, что эта традиция исцеляющих сновидений внесла свой вклад в развитие фрейдовской концепции переноса, наиболее важной составляющей которой являются сны об аналитике.
Распространенная у разных народов вера в истинность сно– видений и в значимость богов, являвшихся во сне, придала еще больший вес психологической важности ступени иерархии и фи– зического размера. Например, в своей работе «Пигмеи и гиганты из снов» Килтон Стюарт в деталях описывает сновидения филип– пинской группы пигмеев, которым снились такие же большие гиганты, как и он.
Распространенные обороты явно свидетельствуют о том, насколько наша оценка самих себя зависит от сравнения себя с другими. Рассмотрим, например, такие выражения, как «высо– кая планка», «мелочный человек» или выражение «смотреть сверху вниз» («смотреть свысока»), которое весьма недвусмысленно пере– дает определенное отношение. Продолжением этого списка явля– ются такие выражения, как: «высокие устремления» (или «низкие поступки»), «возвышенный», «высокий пост», «мелкий ум», «низ– ший (или высший) класс». В греческой традиции Олимпийские боги возвышаются над всеми нами смертными, как над нами возвы– шались родители, когда мы были маленькими. Мы смотрим «сни– зу вверх» на жителей Олимпа — родительские или мифические фигуры. Понятия о таких качествах, как «маленький» и «большой», формируются в процессе нашего младенческого и детского опыта, в процессе взросления, «вырастания». Заметьте, мы растем вверх

* Посох, увенчанный крыльями, который обвивают две змеи,— символ медицины, в частности, в США.— Примеч. пер.
4 Edel­stein and Edel­stein (1945).


(англ.— grow up), а не вниз (англ.— grow down). Все, что относится к «верху», ассоциируется с ростом и с тем, к чему каждый стремит– ся. Мы хотим достигнуть (англ.— live up to)5 того, чтобы оправдать ожидания, как собственные, так и других.
В то время, когда древние греки поощряли подобные различия и сравнения в размерах, христианский мир, наоборот, избегал их. Не только запрет на скульптурные изображения не давал возмож– ности «определиться с размерами» бога. Не было никакого способа соответствовать тому, что невозможно увидеть, и поддерживалось мнение, что любое сравнение физического размера человека с Богом было предосудительным. Бог был так велик, что любые намеки на сравнение следовало выбросить из головы как богохульство. Гума– низм Ренессанса стал оспаривать центральное место, изначально отданное Богу, и сделал Человека центром сконструированной все– ленной, символическим выражением которой стала изображенная Леонардо да Винчи фигура человека, вписанная в геометрические формы. Человек стал — по крайней мере, в принципе,— мерилом вселенной.
Ощущение нашего размера относительно важных для нас лю– дей коренится также и в телесных ощущениях6. Внутреннее пред– ставление о размере уходит корнями в телесные воспоминания, детские переживания и семейные взаимоотношения. Оно оказывает влияние не только на восприятие и опыт физического тела челове– ка, но также на восприятие и опыт его семьи. И наоборот, семейная динамика идеализации, конкуренции, враждебности, зависти и сты–


5 Ощущение верха — чрезвычайно важная часть нашего чувства осяза– ния. Арнхайм, в разделе «Динамика архитектурной формы», озаглавлен– ном «Видение приспосабливается к вертикали», поясняет, что мы воспри– нимаем и используем при организации восприятия именно вертикальную плоскость и что «в горизонтальной плоскости ни одно направление пространственно не выделено» (Arn­heim, 1977, p. 35). Интересно — зна– чит, наше чувство иерархии, верха и низа, влияющее на наше восприятие высоты тела и «психического размера», может быть соотнесено с более общими понятиями пространственной ориентации.
6 Говоря об образе тела и его связи с архитектурой, Блумер и Мур подчер– кивают скорее психологическую, чем физическую концепцию. Они оп– ределяют образ тела как «завершенное чувство или поддерживаемый человеком в каждый момент времени трехмерный гештальт (ощущение формы) его пространственных интенций, ценностей и его знания лич– ного, переживаемого на опыте тела» (Bloomer and Moore, 1977, p. 37).


да влияет на переживание психического размера. Когда наше тело меняется в процессе роста, изменяется и наш психический размер; когда мы растем, мы делаем «подгонку», примеряя собственные образы. Один очень высокий пациент (2 м 6 см), когда ему было немного за двадцать, говорил о своей подруге: «Я знаю ее с тех пор, когда во мне было полтора метра росту».
Иногда физический размер вымышленных персонажей (напри– мер, Гаргантюа, Поля Баньяна*) может быть защитой от чувства
«ничтожности». Или крохотные герои могут символизировать тех, кто чувствует себя ничтожными, как в случае с Маленьким Народом в Ирландии**. Также можно вспомнить большое количество вымыш– ленных существ, которые представляются значимо (в противовес незначительности) маленькими. Таким образом, положительная или отрицательная оценка больших и маленьких размеров не зависит от реальной величины. Люди «слишком большого размера» часто чувствуют не меньше тревоги по поводу своего роста, чем необычно маленькие. К этой «калибровке» нужно еще добавить людей с нару– шениями образа тела (например, страдающих пищевыми расстройс– твами). То, что ты большой, может рассматриваться и как ценное качество, и как главный изъян. Точно так же то, что ты маленький, может быть и символом нежности («моя маленькая птичка» или французское «mon petit chou» — «душенька», дословно «моя малень– кая капуста»), и символом незначительности, ничтожности. И здесь снова первичной является психическая реальность7.
Пауль Шильдер и другие психоаналитики подчеркивали, что так же, как восприятие8 в целом, зрительное восприятие зависит от те–

* Поль Баньян — легендарный американский дровосек, герой серии сказок, известный своей необыкновенной силой и гигантским рос– том.— Примеч. пер.
** В фольклоре «Маленький народ» — это феи и эльфы.— Примеч. пер.
7 Здесь можно описать множество видов различия, из которых самое очевидное — различие половое, поскольку женщин склонны представ– лять и «видеть» иначе, чем мужчин. Но я хочу подчеркнуть процесс сравнения и динамику того, что берется в качестве сфантазированного стандарта.
8 Согласно Мерло-​Понти (Merleau-​Ponty, 1964), восприятие — это то, что происходит внутри познающего субъекта, репрезентируя то, что су– ществует вне себя. См., например, статью Мэдисона (Busch and Gal­lagher, 1992, p. 84).


лесных (например, осязательных) ощущений, воспоминаний, обра– зов, переживаний и значений. Шильдер употребляет понятие «образ тела», чтобы описать «картину нашего собственного тела, которую мы создаем в нашей голове, т. е. то, как тело представляется нам»9. Это представление о себе самом создается посредством как внутрен– них переживаний (например, боль и болезнь, удовлетворение и удо– вольствие), так и опыта отношений с окружающими. Более того, как конструкция10, представление о себе самом не является постоянным. Оно все время меняется. По существу, это потенциальный источник тревоги.

БроБдинГнеГ и лилипутия

Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера» легко обра– щается с динамикой, связанной с размерами, описывая чувства величия и ничтожности, беспомощности, конкуренции, зависти, гнева и стыда. Как и Кэрролл впоследствии, Свифт использует срав– нение, чтобы подчеркнуть зависимость человека от окружающих. Свифт остроумно описывает реакции Гулливера на его положение в обществе, зависящее от роста жителей той страны, в которую он попал,— будь это одна двенадцатая от роста обычных смертных (в Лилипутии) или двенадцатикратно увеличенный рост (в Броб– дингнеге). Неважно, какой у Гулливера рост, Свифт масштабирует его восприятия тех земель и морей, которые он посещает, с точнос– тью картографа. Вспомните, например, ту сцену, в которой Гулливер оказывается в Бробдингнеге на поле со жнецами, где его чуть было не растоптали. Исполин был описан так: «ростом с колокольню»,
«каждый его шаг равнялся десяти ярдам», он говорил «голосом, звучавшим во много раз громче, чем наш голос в рупор»11. Когда

9 Schilder, 1950, p. 11.
10 Шильдер пишет (Schilder, 1950): «Образ тела сконструирован» и не– прерывно подвергается проверке, «чтобы обнаружить, какие части соответствуют плану и соответствуют целому. /…/ Образ тела, если выразиться парадоксально, никогда не является законченной структу– рой; он никогда не статичен: всегда существуют разнонаправленные тенденции» (p. 286287).
11 Gulliver’s Trav­els (Swift, 1726, p. 124).


этот жнец подошел поближе, Гулливер почувствовал себя крайне маленьким, беспомощным, напуганным тем, что может быть раздав– лен великаном, который, будучи таким огромным, даже не узнал бы, что стер жизнь с лица земли. Это можно сравнить с чувствами бу– кашки, на которую собирается сесть чемпион-​тяжеловес. Говоря словами Гулливера:

«Я горько сетовал на свои безрассудство и упрямство, толкнувшие меня на второе путешествие вопреки советам родных и друзей. В этом расстроенном состоянии я не– вольно вспомнил Лилипутию, жители которой смотрели на меня как на величайшее чудо в свете… Я представил себе унижение, ожидающее меня у этого народа, где я буду казаться таким же ничтожным существом, каким казался бы среди нас любой лилипут» 12 *.

Ужаснувшись, Гулливер делает то, что все мы делаем, когда чувствуем себя крохотными: представляем то время, когда мы были
«на высоте положения» и чувствовали свое превосходство над другими. Все равно, идет ли речь о маленьких сестричках и бра– тишках, животных, плюшевых медвежатах — короче, то мог быть кто угодно из тех, кто ясно даст нам почувствовать себя больше по сравнению с собой. И Свифт добавляет: «Несомненно, филосо– фы правы, утверждая, что понятия великого и малого суть понятия относительные»13. Другими словами, то, что мы «видим», всегда определяется тем, что мы «воображаем»; воображение питает срав– нение, а сравнение влияет на восприятие.
Тогда как в Лилипутии Гулливер (Гигант) был оценен по до– стоинству благодаря военно-​морскому флоту (будучи способным определять исход баталий, он был вознагражден за свою силу и рост), в Бробдингнеге Гулливер (Малютка) является игрушкой королевы и детей: с ним играют, но не принимают всерьез. В Ли– липутии он является объектом зависти; в Бробдингнеге он посто–

12 Ibid., p. 125.
* Джонатан Свифт. Путешествия Гулливера /​Пер. с англ. под ред. А. А. Франковского. По изд.: Свифт Д. Сказка бочки. Путешествия Гулливера. М.: Правда, 1987.
13 Ibid.


янно подвергается унижению и чувствует себя совершенно нич– тожным. Завистливые лилипуты пытаются выколоть Гулливеру глаза, пока он одурманен, думая, что если он не видит их, он не мо– жет воспринимать их как маленьких. Если он не видит, насколько они малы, то они могут быть настолько большими, насколько по– желают, избежав унижения видеть самих себя его глазами. Подоб– ным же образом некоторые родители не могут выносить детей, которые могли бы унизить их пониманием того, что они являются
«не такими» родителями; семейная пара карликов в Ирвине, Кали– форния, хотела прервать беременность, в результате которой дол– жен был родиться ребенок нормального роста, а в Огайо семейная пара глухих не хотела ребенка, который мог слышать14. Собствен– ное детство Свифта, несчастливое и прошедшее без отца, его не– приятные переживания, связанные с собственным днем рождения (он всегда постился, скорбел и читал Книгу Иова), подсказывают мотивы самовозвеличивания: «ужас, что он должен проиграть в соперничестве и борьбе с другими мужчинами, а также бессилие с женщинами»15. Эдипов стыд, с которым Свифт и Кэрролл боро– лись в реальной жизни, чувствуется в метафорах непостоянства размера — как в «Путешествиях Гулливера», так и в «Алисе»16.

тольКо в сравнении мы велиКи или малы

Фантазии о качествах и состояниях, обозначаемых словами с корнем «мал-​», могут быть не только отголоском детского опыта, когда ты мал и на тебя постоянно смотрят «свысока», но и защитой от ощущения, что ты большой, могущественный и угрожающий.


14 New York Times, Decem­ber 29, 1995.
15 Fer­enczi, 1926, p. 55. В докладе Ференци «Фантазии Гулливера» под– нимаются темы унижения. Со своей обычной иронией и чувством юмора Ференци представил этот доклад, когда его пригласили прочи– тать лекцию в Соединенные Штаты. Он приехал из маленькой и отно– сительно неизвестной страны (Венгрии), чтобы обратиться к более выдающимся коллегам в могущественном месте.
16 В своей книге Swift and Car­roll: A Psy­cho­an­a­lytic Study of Two Lives (Phyl­lis Greenacre, 1955) Филлис Гринакр подчеркивает последствия нестабильности размера для идентичности и указывает на сходства в психодинамике между Свифтом и Кэрроллом.


Точно так же, как можно ощущать себя большим, чтобы не чув– ствовать своей ничтожности и беспомощности, можно ощущать себя маленьким, чтобы не чувствовать, что ты опасен17. Таким об– разом, фантазии и о «малости», и об «огромности» могут выражать как беспомощность, так и гнев.
В работе с пациентами я часто замечал, что они приписывают неожиданные значения моему росту. В то время как я к нему при– вык (мой рост — 2 м 6 см) и принимал его как должное, Сюзен, аналитическая пациентка, будучи маленького роста (всего 1 м 52 см), постоянно использовала разницу в размерах. Она негодо– вала, что ей приходится смотреть на меня «снизу вверх», желая быть самостоятельной и независимой. Для нее мой высокий рост был оскорблением по отношению к ее желанию быть «взрослой»18. Когда я уехал на несколько дней, ей приснился сон:


17 Как я говорил в другой работе (Kil­borne, 1998a), Ференци в своем текс– те о Гулливере «ужимает» своего соперника Ранка и снижает значимость принадлежащих тому теорий травмы рождения в попытке дать более удовлетворительное определение природы травмы и также — сохранить свое место любимого сына отца (Фрейда). В своем тексте о Гулливере, где он сосредоточивается на отсутствии у Свифта отца и его затрудне– ниях при проработке эдипальных конфликтов, Ференци словно бы говорит о сходном чувстве к недостаточно доступному Фрейду, по отно– шению к которому он не может выразить и проработать чувства со– перничества, негативные чувства. Таковы, следует помнить, особеннос– ти работы Ференци о Гулливере, предположительно вытекающие из его проблем и связанные с соперничеством, состязанием, гневом и враждеб– ностью, а также, что особенно важно для нашей книги, с чувствами эдипального поражения и унижения. Об отношениях Фрейд – Ференци см., например, Bergmann (1997); Bokanowski (1996, 1998); Bonomi (1999); Bra­bant, Falzeder, and Giampieri-​Deutsch (1992); Dupont (1994); Hay­nal (1997); Hof­fer (1985, 1997); Kirschner (1993); Martin-​Cabré (1997).
18 У нее были сны о своей «малости»:
«Я нахожусь в доме, где комнаты выстроены в ряд, так что нужно пройти одну, чтобы попасть в другую. Я живу в этом доме вместе с матерью, бабушкой со стороны матери и сестрой. Матери и бабушки нет дома, и мы с сестрой спим на одной из трапециевидных кроватей. Я нахожусь в средней комнате и пытаюсь развлечь маленькую девоч– ку примерно шести лет, которая уставилась в пространство, просто смотрит на стены. Она не такая симпатичная, какой была я, но во сне кажется, что это я».
Ассоциации включали в себя незнание, что она одинока, поскольку она не знает, что такое одиночество, и упорные чувства «малости», изоляции


«Я была беременна. Я немного прибавила в весе, и все бы– ло безболезненно. Ребенок родился и весил около 1,5 кг. Но после рождения он начал уменьшаться до тех пор, пока не стал размером с масломерную линейку. Я завернула его в бумагу, но забыла о нем и испугалась, что на него могли сесть. Он выглядел как персонаж из мультфильма».

После моего отсутствия Сюзен увидела сон о том, что у нее родился ребенок, который уменьшается до опасно малых размеров. Существует угроза, что про него забудут или что на него сядут. Ее страх уменьшения повлек за собой тревогу, связанную с осозна– нием величины ее потребности во мне, а также тревогу из-​за того, что она не могла сохранить собственный размер во время моего отсутствия, чувствуя себя буквально приниженной19. В этом слу– чае, следовательно, физические различия в размерах дали простор для фантазийных переживаний (например, незначительности), которые заняли важное место в переносе. Она ожидала, что я по– могу ей отогнать прочь эти переживания, так как для нее «быть мужчиной» ассоциировалось с «быть сильным», а «быть женщи– ной» — с «быть беспомощной». Она хотела, чтобы у нее была воз– можность довериться моей силе, не чувствуя себя беспомощной. Короче говоря, опыт Сюзен в отношениях со мной, связанный с ее физическим размером, нес на себе отпечаток фантазий о ее собс– твенной женственности и моей мужественности, а также то, что это значило для нее в рамках понятий защиты и автономии, господства и подчинения, силы и беспомощности, уязвимости и гнева20.

и приглушенной печали, сопровождавшие взросление. Чрезвычайно трудно было добиться от нее выражения чувства одиночества в моем присутствии.
19 Долгие годы, когда она тщетно искала значимых других, которые бы убедили ее, что она для них важна, она словно чувствовала, как сжима– ется,— эта тема постоянно повторялась в переносе в ходе анализа.
20 Различие между нами в размере использовалось в фантазии этой па– циенткой для подтверждения страхов того, что быть женщиной значит подчиняться мужчине самым унизительным и оскорбительным обра– зом. Негативный смысл, который она приписывала своей малорослос– ти,— еще одно напоминание о значимости того наблюдения Фрейда, что Эго — это, прежде всего, телесное Эго, и что телесное Эго пережи– вается на основе того, каким человек себя ощущает.

«малость» и миниатюризация в литературе

Обсуждение символизма размеров было бы неполным без небольшого рассуждения о теме «малости» в английской литера– туре. Конечно, Свифта всегда привлекала тема малых размеров, наиболее точно выраженная в этих бессмертных строках21:

Натуралистами открыты У паразитов паразиты,
И произвел переполох
Тот факт, что блохи есть у блох. И обнаружил микроскоп,
Что на клопе бывает клоп, Питающийся паразитом,
На нем — другой, ad infinitum*.

Чарльз Диккенс22 характеризовал миссис Чиррап как «карман– ный вариант наилучшего спутника для молодого человека — малень– кая женщина в очень затруднительных обстоятельствах с удивитель– ным количеством добродетелей и полезных качеств, сосредоточенных в чрезвычайно маленьком объеме»23. В «Нашем общем друге» мисс Пичер это «маленькая подушечка для булавок, маленькая домохо– зяйка, умелица, маленький справочник мер и весов и маленькая жен– щина — все в одном»24. Здесь подразумевается связь между малень– ким размером и удобством, так что маленькая женщина (Малышка Доррит) может быть более совершенной по сравнению с более круп– ной женщиной. Считается также, что крошечный размер рукописей Бронте (настолько крошечных, что они требуют увеличительного стекла) под стать размеру их игрушечных солдатиков. Было выдви–

* Пер. С. Я. Маршака. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 3. М.: Художественная литература, 1969.
21 Цит. по: Arm­strong (1990, p. 415).
22 Мое обсуждение «малости» у Диккенса основывается на работе Арм– стронга «Gen­der and Minia­tur­iza­tion: Games of Lit­tle­ness in Nine­teenth Cen­tury Fic­tion» Eng­lish Stud­ies in Canada, 16(4), 1990. Эта статья посвящена миниатюризации при представлении женщин.
23 Sketches of Young Cou­ples (Dick­ens, 1840).
24 Our Mutual Friend (Dick­ens, p. 268), цит. по: Arm­strong (p. 406).


нуто предположение25, что для сестер Бронте маленький размер был компромиссным образованием, которое, предоставляя им право величия автора, в то же самое время позволяло избегать критических взглядов их отца. Он не мог смотреть с пренебрежением на то, чего не мог разглядеть.

Ampli­fi­cA­tio* и защиты от умаления

Томас Гоббс и другие писатели семнадцатого века говорили об Ampli­fi­ca­tio, технике усиления или ослабления ключевых мо– ментов. Ampli­fi­ca­tio может быть полезной концепцией в размыш– лениях о динамике искажений в переносе, вызванных стыдом. Пациенты (а иногда и аналитики) хотят, чтобы их видели в пред– положительно наиболее выгодном свете. Каждый пациент полага– ется на аналитика в том, что он поможет сохранить предпочитаемую версию самости (или, наоборот, в том, что он поможет скрыть те части самости, которые никто не должен видеть). Однако возника– ют неизбежные трудности, если пациент перетягивает аналитика на свою сторону, защищаясь от нежелательных переживаний.
Например, мой пациент в возрасте около тридцати лет, обратив– шийся ко мне из-​за тревоги, досаждающих сексуальных комплексов, неспособности доводить до конца проекты, а также затруднений при письме часто отменял сеансы в последнюю минуту, прерывал лечение на несколько месяцев и выказывал безразличие и скрытую враждеб– ность к лечению. Однако через определенное количество лет он начал осознавать, что моя позиция принятия и исследования угро– жала его представлению о себе самом как о человеке, выросшем в счастливой семье, главные трудности которого состояли в том, что он не знал, «что ему делать» с разнообразными проблемами. Он сказал, что ему было стыдно оттого, что он чувствовал столько злобы по отношению к моей позиции терпимости. Этот пациент старался найти некое утешение в том, чтобы я согласился порицать вместе с ним его сексуальные ограничения и трудности с сексуаль– ной ориентацией. Наоборот, позиция терпимости по отношению к источнику его стыда порождала тревогу и смущение.


25 См. Shorter (p. 66), цит. по: Arm­strong (1990, p. 406).
* Лат.— расширение.

символизм размеров и фантазийная оценКа

Размер как символ приводит ребенка в мир сравнений, весьма важных для понимания окружающей действительности. Так как другие люди или больше, или меньше, чем ты сам, в любых отноше– ниях между двумя людьми кто-​нибудь один будет использоваться как мера высоты, неважно, какая : «выше» или «ниже». И это озна– чает, что вопрос не в том, кто объективно выше или ниже (меньше), но скорее в том, чьи размеры воспринимаются как стандарт для оценивания другого. В любых взаимоотношениях, как представля– ется, воспринимаемые размеры определяются отношениями и ме– няются в зависимости от восприятия силы или значимости. Франц Кафка в 1919 г. описал в своем «Письме к отцу» воспоминание об ощущении, что он «маленький скелет», когда они с отцом разде– вались в одной кабине. «Я — худой, слабый, узкогрудый, Ты — силь– ный, большой, широкоплечий. Уже в кабине я казался себе жалким, причем не только в сравнении с Тобой, но в сравнении со всем миром, ибо Ты был для меня мерой всех вещей»26. В отношении своего отца Кафка обнаруживал «ощущение беспомощной странности сущест– вования в качестве “раба, живущего по законам, придуманным спе– циально для него”. Буквально невыразимый стыд был связан с этим ощущением». И, как рассуждает Джон Апдайк, одна из сил, застав– лявших Кафку писать, был стыд за эту «беспомощную странность», стыд за невозможность установить такие отношения с отцом, чтобы не быть докучливым27.
Безусловно, нежелательно, чтобы аналитик скрывал в себе не– проанализированные фантазии о том, что он или она — стандарт для соизмерения и оценки: подобная узурпация предотвращает появ– ление конкурентных чувств у пациента и приводит к обоюдной сле– поте. Пациенты (и аналитики), бессознательно желая избежать сравнения и соперничества, стараются «спрятать» свой стыд и уяз– вимость, уклоняясь от ситуаций, в которых могли бы быть обнару– жены (в фантазиях или в реальности) конкурентные тенденции.
Подобно Алисе, мы можем чувствовать себя большими или маленькими как по нашим собственным внутренним меркам,


26 Предисловие Джона Апдайка к Franz Kafka, The Com­plete Sto­ries (Updike, 1971, p. xvii).
27 Updike (1971, p. xxi).


так и по тем меркам, по которым, как мы видим и\или воображаем, другие оценивают нас. Когда это чувство такое же нестабильное, как у Алисы, мир кажется абсурдным, сюрреалистичным и бессмыс– ленным. В таком случае человек перестает серьезно воспринимать оценку и критику других людей, либо возникает желание просто
«убрать» того, кто смотрит на него. Вы помните, что лилипуты хоте– ли выколоть Гулливеру глаза, чтобы он не заставлял их чувствовать себя маленькими. Ослепленный, он не смог бы видеть то, что они не хотели бы ему показывать, и то, что они не хотели бы замечать в себе сами. Но Гулливер обнаружил, что жителей страны Бробдинг– нег тоже можно заставить чувствовать себя неуютно под его при– стальным взглядом, хотя он был по сравнению с ними маленьким. Обсуждая политику, один из министров «заметил, как ничтожно человеческое величие, если такие крохотные насекомые, как я, могут его перенимать»28.
Зависть играет важную роль в защите от стыда, являющегося ре– зультатом дефекта: вместо того, чтобы чувствовать, что у тебя самого наблюдается изъян (чего-​то не хватает), ты можешь чувствовать зависть, поскольку у другого человека есть нечто, чего нет у тебя (и в результате проекции ты можешь чувствовать презрение к само– му себе). Таким образом, различные формы зависти и презрения могут покрывать стыд, иногда с помощью инверсии: это не я испы– тываю стыд, это ты испытываешь презрение; это не мне чего-​то не– достает, это у тебя есть то, что мне нужно.
Пауль Шильдер, С. Д. Вандервельде и другие подчеркива– ли, что человек не может сформировать один завершенный образ своего тела. «В результате наших телесных ощущений появляет– ся множество различных, независимо установившихся образов тела»29, и все они соперничают за недосягаемый статус завершен– ного. Так как наши собственные вечно изменяющиеся суждения — впрочем, как и суждения других — вмешиваются в нашу оценку

28 Swift (1726, p. 146).
29 Согласно Вандервельде, образы тела вносят существенный вклад в чувство собственной идентичности человека. «Они позволяют чело– веку проецировать, как другие его видят, посредством своей наружнос– ти», сохранять «свой желаемый внешний вид; и они позволяют ему создавать у других впечатления, не отражающие в точности его дейс– твительную самость» (Van der Velde, 1985, p. 527).


собственного тела, все, что мы называем «образом тела», неизбеж– но находится в противоречии с переживаемыми телесными ощу– щениями. Это значит, что мы все используем образы тела диалек– тически: чтобы контролировать то, что мы думаем о себе самих, и чтобы контролировать то, что, как мы понимаем, другие дума– ют о нас.

тревоГа, связанная с размерами, и Эдипальный стыд: КлиничесКие разновидности

Несколько клинических зарисовок и сны одного пациента иллюстрируют способы, при помощи которых различия в размерах (как в психологическом смысле, так и в буквальном) взаимодейс– твуют с переживаниями по поводу тела, по поводу отношений и внутренних состояний.
Первого пациента зовут Сэм. Это невысокий мужчина в воз– расте около пятидесяти лет. Я высокого роста (2 м 6 см), тогда как пациент ниже меня (приблизительно 1 м 80 см). На протяжении всего анализа (и в переносе) он чувствовал, что должен лицом к лицу столкнуться с «большими сильными людьми», которые представляли его нарциссичного влиятельного отца, бывшего выда– ющейся личностью международного масштаба. Родившись во вре– мя войны, пациент жил вместе с матерью и был «мужчиной в доме» в течение первых нескольких лет своей жизни до тех пор, пока его отец и брат не вернулись домой. Тогда ему было около трех лет. В своей борьбе с этими «сильными людьми» он чувствовал себя мелким и униженным, и была вероятность оказаться униженным еще сильнее, если ненароком он показал бы им, насколько унижен– ным себя чувствовал.
Сэму снится:

«Я стоял на железнодорожной станции. Там были поезда, которые двигались по всем направлениям. Мне нужно было перейти на другую платформу, чтобы добраться до моего поезда. Я хотел проехать совсем немного. Мне нужно было на электричку. Станция была очень большой, было много поездов, скорых поездов. Там было так много поездов, кото– рые приходили и отправлялись. Все это очень сбивало


с толку. У меня было какое-​то чувство, что мне крайне не– обходимо отыскать мой маленький поезд. Так как поездка, которую я хотел совершить, была очень короткой, я не мог найти мой поезд. Как только я оказался совсем близко от моего маленького поезда, подъехал скорый поезд. У него не было остановки на этой станции. Он был огромный и ехал очень быстро. Очень длинный поезд. Он продолжал ехать и ехать, и казалось, что у него нет конца. Я был сму– щен и разочарован тем, что мне приходилось ждать».

Ассоциации Сэма привели к разговору о том, что несколькими днями раньше на этой неделе ему пришлось ждать меня и он ис– пытывал смущение и разочарование по поводу того, что другие («более важные и большие» люди с «более важными делами») за– ставляют его ждать, и о том унижении, которое он почувствует, если позволит кому-​либо узнать, насколько ожидание расстраивает его. Он продолжал выражать свою тревогу по поводу того, что у ме– ня в расписании не окажется для него места, поскольку он «слиш– ком маленький человек», и что он не может рассказать мне о том, насколько он возмущен моим чувством собственной значимости, так как это заставило бы его выглядеть завистливым и ощущать дефицит. Хотя он и пытался уменьшить свои амбиции, в фантази– ях амбиции Сэма были действительно очень большими, а его до– стижения постоянно занижались.
Сэм также сказал, что часто в его снах присутствует атмосфе– ра большого, необъятного пространства с крохотными людьми, которые толпятся по углам. Еще один сон: «Я пытаюсь перейти улицу. Это оживленная улица. Я становлюсь на колени и перехожу улицу, и в этот момент гигантский автобус почти врезается в меня. Когда я оказываюсь на другой стороне, я встаю и оглядываюсь. Но меня вообще никто не заметил».
И третий, типично эдипальный сон выразил переживание Сэма: он должен быть маленьким, поскольку для него нет места.

«Я в постели моих родителей. Мой отец занимает много места, но моя мать заставляет меня подойти к ней, туда, где еще осталось немного места. Я иду, а потом чувствую, что отец этого не одобряет. Я выхожу из комнаты и неко– торое время брожу вокруг, а затем возвращаюсь. В этот раз


отец занимает еще большую часть постели. Для меня там вообще нет места. Думая о том, что мне некуда идти и что сну некуда продолжаться, я проснулся».

Читать дальше.



Научный директор Центра, психиатр, психоаналитик, тренинг-​аналитик, член Бостонского Психоаналитического Общества


Гари Голдсмит


«То, что на самом деле важно в лечении — это не симптомы или диагноз, а индивидуальная история каждого человека. Только зная, в чем состоит жизнь человека — в как можно более подробных деталях — можно достичь понимания проблем и увидеть ресурсы для их решения. Только так человек может чувствовать себя понятым и быть готовым включиться в собственное лечение.»

Новости

свяжитесь с нами

Москва, Новый Арбат 309.
Метро: Смоленская, Краснопресненская, Баррикадная
Время работы с 9:00 до 22:00
тел: +7 (495) 5052825
факс: +7 (916) 1788781
e-​mail:Этот адрес электронной почты защищен от спам-​ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.